Алло, Бордо!

Когда я наконец смог оторвать взгляд от бьющегося Гарта, церемониймейстер уже вплотную придвинулся к полированному столу. Трёхслойный белоснежный саван небрежно горбился подле ларца. На верхнем сгибе дорогого шёлка успели загустеть идеальные, налитые влагой капли крови убитого архмилитанта — будто их выдавливали из пипетки. Служитель упрямо потянул дрожащую руку к крышке. — Последний раз говорю, — глухо процедил Серафим. — Шаг назад. Старик даже не повёл седой головой. — Чин… нарушен будет! Всё...

Воздух в Зале Предстояния мгновенно налился густым запахом жжёного мяса, и с силой ударил в ноздри, заставляя лёгкие болезненно сжаться. Вейн всё ещё стоял на ногах, хотя жизнь уже окончательно покинула закованное в броню тело. Его правая рука судорожно дёрнулась. Широкие пальцы слепо сграбастали пустоту там, где секунду назад покоилась рукоять его дорогого оружия. Левая кисть неуверенно поднялась к подбородку. Аврелия небрежно разжала тонкие пальцы. Она отпустила широкое запястье архимилитанта...

Гарт перестал улыбаться, и Марта, опасаясь резких движений пациента, придавила его к скамье, отчего кожаные ремни натянулись и скрипнули. Вейн вытащил из набедренной кобуры лазпистолет и привычным движением перекинул предохранитель в боевое положение, после чего замер, глядя на Аврелию с таким видом, словно в этот миг совершенно забыл, что ему делать дальше. Его бойцы и сёстры битвы, словно по команде, повторили его жест, опустив стволы к полу и уставившись на леди-регента. По гигантскому пространству Зала Предстояния прокатилось лязганье затворов...

Марта почти довела помощника капеллана до боковой скамьи, когда тот упёрся каблуками в роккрит и замер. Сопротивления в нём было… Да не было в нём особого сопротивления. Вот это и насторожило меня в первую очередь. Человек с разрезанным предплечьем должен ругаться, шататься, просить обезболивающее и придерживать раненую руку. А он стоял ровно. Повязка набрякла кровью по нижнему краю, тяжёлая капля сорвалась и шлёпнулась на серый роккрит. Он смотрел на лестницу в Зал Саркофага так, будто боль уже не имела к нему никакого отношения...

— Чистая вода, — начал Ливий. — Семена остались жёлтыми. Стол в морге дал слабое потемнение. Саван Иллара Дорна — семена потемнели быстро. Саван Артеля Восса — темнели медленнее, чем от смыва с савана Иллара, но быстрее, чем от морговой грязи. Каталка рассветной партии показала похожую реакцию. Старая линия подачи боеприпасов дала черноту быстрее всех. Аврелия слушала спокойно. Она подошла к столу, но Ливий не отступил — ей пришлось остановиться там, где он оставил место. — Саван Артеля Восса был назначен для рассветного свидетельства? — уточнила Аврелия...

Вейн поднял ладонь, и церемониймейстер замолчал на слове «очистить». Архимилитант посмотрел на список павших, который церемониймейстер держал у груди. Лист с именами уже не был простым расписанием обряда. Теперь за каждую строку можно было получить пулю. — Итак... К чему мы пришли? Ритуал остановлен. Тела остаются в крипте пятого поста, — произнёс Вейн и поджал губы. — Ливий, Ферр и первый страж отвечают за доступ в крипту. Пробы переносим в Зал Предстояния Павших, к лестнице Алой Купели. Журнал Ливия и запись Ферра идут туда же...