Александра Малиновская

— Бабушка, а почему у тебя на кухне так много банок? — спросила пятилетняя Машенька, внучка Ирины. Тамара Ивановна, свекровь, не успела ответить. В комнату вошла Ирина с подносом, на котором дымились чашки чая. — Потому что бабушка Тамара очень хозяйственная, — ответила она вместо свекрови, стараясь говорить ровно. — Хозяйственная? — Тамара Ивановна выпрямилась в кресле. — Я бы сказала, экономная. Не то что некоторые, кто выбрасывает продукты и покупает готовую еду в магазине. Ирина поставила поднос на стол чуть резче, чем планировала...

— Викуля, проходи, я ужин готовлю. Голос Анны Петровны был как всегда приветливым. Я зашла в квартиру свекрови и разулась в прихожей. Пятница, как обычно — забираю Полину после школы. — Спасибо, Анна Петровна. Я ненадолго, просто за Полиной. Моя дочь сидела за кухонным столом над тетрадями. Восемь лет, третий класс, и с математикой у неё всё ещё туго. — Мам! — она вскочила мне навстречу. — Бабушка купила мне новую форму! Красивую такую! — Какую форму? — не поняла я. — Для танцев! Я же записалась в студию при школе! Анна Петровна вышла из кухни, вытирая руки о фартук: — Да вот, решила помочь...

— Мам, а бабушка сказала, что ты неправильно готовишь макароны. Полина сказала это между делом, листая телефон. Тринадцать лет, косички, синяк на коленке от физкультуры. Обычная пятница. Я стояла у плиты, помешивала соус. — Как это — неправильно? — Ну, она говорит, надо промывать после варки. А ты не промываешь. И ещё она говорит, что в школьной форме надо было взять размер побольше, а ты купила впритык. Я выключила конфорку. Повернулась к дочери. — Полин, а откуда бабушка знает про макароны? — Ну я рассказала...

— Людмила Васильевна скончалась вчера вечером. В восемь двадцать. Марина стояла у окна кухни, держа телефон так крепко, что побелели костяшки. Голос Андрея — брата мужа — звучал глухо, будто из-под воды. — Похороны послезавтра, — продолжил он. — Приезжай. Игорь не в состоянии ничего организовать. Марина положила трубку на стол, налила себе воды. Руки дрожали. Людмила Васильевна умерла. Свекровь, с которой они прожили под одной крышей семнадцать лет. Женщина, которая называла её «милая доченька» при гостях и «бесполезная ты девка» за закрытыми дверями...

— Елена Сергеевна, вы нужны в Новосибирске, — Кравцов положил передо мной папку. — Новый филиал. Три месяца. Зарплата плюс пятьдесят процентов. Думаю, это ваш шанс. Я смотрела на папку. Сорок два года. Бухгалтер. Новосибирск — это другой часовой пояс, другая жизнь. И возможность наконец доказать, что я не просто цифры в отчётах. — Мне нужно посоветоваться с семьёй. — Конечно. Но решение до пятницы, — он улыбнулся. — Не каждый день такое предлагают. Автобус тащился по пробкам. Я репетировала разговор с Олегом...