Хаономосфера Алекса Дипси

Монреаль, Канада. Октябрь. Дом «Золотые клёны» За окном буйствовала канадская осень. Клёны, давшие имя дому престарелых, полыхали алым и золотом, будто охваченные тихим, холодным пожаром. Солнце — низкое и бледное — пробивалось сквозь кружево огненных листьев, отбрасывая на пол комнаты движущиеся тени-призраки. Воздух был чистым, колючим от морозца, пахнущим прелой листвой и далёким дымком каминов. Лидия Семёнова сидела у большого окна, и её старческие пальцы, шершавые, как кора, бессознательно теребили краешек грубого платка на коленях...

Аварийный тоннель был не спасением. Он был предсмертными судорогами объекта Θ. С каждым шагом вверх, к мнимой свободе, земля содрогалась сильнее. Гул из глубин нарастал, переходя в рокот, будто разбуженный великан переворачивался в каменных недрах. Сверху сыпались камни, песок, куски штукатурки. Воздух густел от пыли, смешанной со всё тем же запахом металлической гнили и озона. И сквозь всё это — приглушённый, но неистребимый шелест. Эхо Раны. Эхо Сферы Деклина. Эхо конца. «Быстрее, товарищ геолог!»...

Ад настиг их в хранилище данных. Воздух гудел от шелеста подплывающей Сферы Деклина — маленькой, чёрной, неумолимой, как пуля энтропии. Крики Волкова, бросившегося на Петренко, сливались в один безумный вопль: — Он не отдаст! Не отдаст Ключ! Петренко, застигнутый врасплох яростью техника, инстинктивно отпрянул. Рука рванулась к пистолету в кобуре. Но Волков был быстрее — подогнанный безумием. Он врезался в майора, сбивая его с ног. Свинцовый контейнер с тремя осколками Камня-Печати выпал из его руки, покатился по полу, звякнув о металлический шкаф...

Ад не горел. Он шептал. Тихим, навязчивым, вездесущим шелестом, похожим на миллион ножей, скользящих по стеклу. Этот звук висел в воздухе разрушенного Главного зала Сектора Θ, пропитывал дым, пыль и запах озона, горелой изоляции и чего-то нового — холодной, металлической гнили, словно ржавела сама реальность. Лидия Семёнова прижалась спиной к острым обломкам панели управления, вцепившись ногтями в бетонный пол. Перед ней, там, где минуту назад была Криокамера Сингулярности, теперь висело Оно. Сфера Распада...

Три часа пролетели, как три секунды в кошмаре наяву. Главный зал Сектора Θ замер в предсмертной тишине, нарушаемой лишь навязчивым гудением агрегатов и прерывистым дыханием людей. Воздух был густ, пропитан озоном, страхом и запахом перегретой электроники. Багровый свет Криокамеры, обычно пульсирующий, теперь горел ровно и зловеще ярко — как огромный, немигающий глаз чудовища, уставившийся на своих жертв. Доктор Деклин стоял у центрального пульта, его фигура казалась неестественно прямой и хрупкой...