Эпилог
Капитан Малинкин переоценил свои агитаторские способности, поскольку, несмотря на проведённую им работу, собрание лишь с перевесом в два голоса проголосовало против исключения коммуниста Глазунова из партии. Счастливый Виктор Иванович, которого доставили в батальон в день собрания, долго благодарил присутствующих за оказанное доверие, клялся, что больше никогда в жизни не допустит нарушения норм коммунистической морали, и, в конце концов, не выдержав напряжения, прослезился. Речь получилась сбивчивой, пафосной, перегруженной казёнными формулировками. Сослуживцы стыдливо прятали глаза: вероятно, многим из них казалось, что арест и дни пребывания под стражей повредили мозг несчастного Виктора Ивановича — и от этого им было одновременно и жалко, и стыдно, и очень хотелось побыстрее закончить внеплановое партсобрание.
Тем же вечером майор Глазунов в сопровождении оперативного сотрудника особого отдела улетел в бригаду.
Несколько дней после собрания Парамонов мучился от неизвестности. Он по глазам замполита видел, что тот с каждым часом теряет уверенность в благополучном для Глазунова исходе, но это было полбеды. Как ни странно, но Владимира Андреевича больше угнетала мысль о том, что он не знает, как вести себя на людях, особенно с давнишним товарищем по училищу Кузьмичом и новоиспечённым старшим лейтенантом Непрухиным. На третьи сутки, не выдержав душевных метаний, комбат махнул рукой на гордыню и вызвал к себе капитана, чтобы переговорить с глазу на глаз. Он почему-то был уверен, что однокашник непременно объяснит причину тревоги, в природе которой не мог разобраться самостоятельно.
- Брось, командир! – Оборвал на половине путаного объяснения капитан. – Тебе что, реально заняться нечем? Ты уверен, что люди только и делают, что обсуждают историю с зампотехом? С какого перепуга? Жизнь продолжается, Андреич. Каждый сделал свой выбор, а дальше будет так, как будет. Если ты психуешь от неизвестности, возьми и позвони в бригаду. Делов-то.
- Всё так, Лёха. – Не поднимая глаз, ответил комбат. – Только я боюсь своим звонком навредить Виктору. Как бы там ни было, а я с ним, считай, полтора года из одного котелка хлебал.
- Чушь какая! Разве можно навредить звонком? Ей-богу, как дитя малое. В конце концов, отправь в бригаду комиссара. Он во всём разберётся, причём без шума и пыли. Замполиты умеют по-тихому вопросы решать. Наверное, в училищах учат. А ты давай, командир. Как говорится, возвращайся в строй. Третьи сутки Романцев батальоном рулит. Беда с ним. Задолбал своими построениями да совещаниями. Пофигу, что мне роту надо к выходу готовить. Или ты забыл?
- Ничего я не забыл! – Рассердился комбат. – Язык придержи. А то не посмотрю, что однокашник. Влеплю по самое не хочу.
- Ну вот. – Усмехнулся Кузьмич. – Узнаю командира. Малинкина будешь отправлять?
- Отвали. Без тебя разберусь…
***
Замполит уложился в два дня, причём вернулся в батальон не один, а вместе с новым зампотехом, что стало полной неожиданностью для комбата.
— Это как понимать? – Еле слышно прошептал Парамонов, мельком взглянув на стоящего позади поджарого, средних лет майора с унылым лицом. – Может, объяснишь?
- Прямо здесь? – Усмехнулся Малинкин. – Всему своё время, командир. А пока прошу любить и жаловать: новый заместитель командира батальона по вооружению гвардии майор Голомаздин Александр Николаевич.
***
- Не выгорело у Витька. – Начал Малинкин, как только новый зампотех вышел из чертёжки. На лице капитана не было даже следа сочувствия. – Парткомиссия не утвердила решение собрания.
- Почему? – Возмутился Сан Саныч. – Что не так? Ты же нас убеждал, что все вопросы с начпо порешал? Орал, понимаешь, что всё на мази …
- Слова выбирай … – Начал было замполит, но тут же был остановлен комбатовским окриком: «Хватит, мать вашу!»
- Я вот о чём подумал. – Заговорил майор, глядя в лицо замполиту. – А не твоя ли это была инициатива с порукой? Ведь если бы она шла от начпо, вряд ли парткомиссия пошла бы против. Признавайся, Влад. Твоя?
- Ничего подобного! – Горячо возразил капитан. – Такие инициативы - не мой уровень и даже не уровень шефа. Сам подумай, оно мне надо на рожон лезть?
- Не надо. – Согласился Парамонов. – Тогда почему не утвердили?
- Не знаю. Могу лишь предположить, что начпо или слишком много на себя взял, или его неправильно сориентировали в управлении. Какая теперь разница?
- Никакой. – Подумав, кивнул комбат. – И что мы имеем в сухом остатке?
- Во-первых. – Охотно переключился на новую тему Малинкин. - Шеф сказал, что тебя к партийной ответственности привлекать не будут. Тебе вызов пришёл из академии. Так что смело можешь паковать чемоданы.
- Даже так? С какого перепугу?
- Скорее всего, комбриг подсуетился. Впрочем, это только моя догадка. Только это ещё не всё. Комбриг, узнав, что в батальоне до сих пор нет «чистого» зама, приказал оформлять документы на Кузьмича. Он, а не Романцев, батальоном будет рулить. Как тебе такой поворот?
- Нормально. Заслужил однокашник. И всё-таки, что слышно про Глазунова? Посадят?
- С ним всё непросто. – Вздохнул замполит. – Вчера из партии исключили, а это уже серьёзный сигнал. Правда, я общался с прокурорскими ребятами. Они сказали, что условкой отделается. Только я не понял, будут Виктора увольнять или нет. Раньше бы точно пинка под зад дали. А что теперь с ним будет, никто толком объяснить не смог. Повезёт, если до пенсии дослужить дадут.
***
Жизнь по-своему распорядилась судьбами героев рассказа. Глазунов, получив условный срок, был понижен не только в должности, но и воинском звании. Благополучно дослужив до пенсии, Виктор Иванович одним из первых в стране открыл кооператив по ремонту легковых автомобилей. Некоторое время автосервис с названием «Автолекарь» процветал, но года через два упрямый хозяин отказался платить дань и был расстрелян рэкетирами у подъезда собственного дома.
Майор Парамонов не смог поступить в прославленную академию ни с первой, ни со второй попытки, оба раза срезавшись на тактике. По иронии судьбы Владимир Андреевич закончил службу старшим преподавателем кафедры тактики в родном краснознамённом училище в звании полковника.
Следы Сан Саныча затерялись где-то в Закавказье. Ходили слухи, что орденоносный зампотыл погиб, руководя обороной военного городка от банды вооружённых до зубов дашнаков.
Выпускник академии имени Фрунзе подполковник Алексей Кузьмич Белов хлебнул сполна: ему довелось поучаствовать и в первой, и во второй чеченских кампаниях.
Старший лейтенант Непрухин был тяжело ранен в ходе армейской операции. Выжил, вылечился, был награждён медалью «От благодарного афганского народа» и в соответствие с рапортом направлен для прохождения дальнейшей службы на Дальний восток. Вероятно, он сумел бы сделать приличную карьеру, но подвёл неугомонный характер: как-то раз, заступив дежурным по полку, без пяти минут капитан Непрухин обнаружил на складе банно-прачечного комбината огромные тюки с варёными джинсами. Молчать он не стал и написал подробный рапорт на имя командира полка, тем самым обеспечив себе перевод из категории «перспективных» в категорию «противников армейской перестройки». Правда, закончилась та история более-менее благополучно: капитан Непрухин в срочном порядке был откомандирован в распоряжение командира 201 дивизии.
Предыдущая часть https://dzen.ru/a/anGHVCvjPHAQrcqg
Начало https://dzen.ru/a/adSkt3-p8QedQfNN
Повести и рассказы Николая Шамрина опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/