Не знаю, мужики
Разговор с замполитом изрядно испортил настроение Парамонову. «Вот уж не думал, что Влад так легко включит заднюю. – Размышлял майор, глядя пустыми глазами на только что закрывшуюся дверь. – Хотя почему «легко»? Я ведь не присутствовал при его разговоре с начпо? Не присутствовал. Быть может, шеф сразу поставил Влада перед выбором. Типа либо так, либо забудь про звание с академией. Непохоже. Малинкин бы непременно пожаловался мне, а тут не просто не стал, а даже выглядел чересчур довольным. Кстати, насчёт «задней». Походу, комиссар с самого начала не определился с собственным мнением, поэтому так быстро слинял в бригаду, чтобы узнать, что думает об этом начальник политотдела. Точно! Он так и сказал, а я не придал значения. Плевать ему и на Глазунова, и на справедливость, и на чужое мнение. Лишь бы обошлось без серьёзных последствий лично для него. Если бы шеф дал команду смешать Витьку с дерьмом, Малинкин бы сейчас совсем по-другому пел. Как он только что заявил? «Проведу работу с коммунистами в нужном ключе»? Ну да. И ведь проведёт. Сыграет, блин, на жалости. Большинство, я в этом абсолютно уверен, разрывается между жалостью к «оступившемуся» зампотеху и принципиальностью, вернее, порядочностью. Много ли надо, чтоб убедить людей проголосовать в «нужном ключе»? Совсем ничего. Пара слов - и все довольны. А в первую очередь - начальство. Потому-то и попросил меня не брать слово на собрании. Боится, что я ему всю малину испорчу. И что теперь мне делать? Голова, блин, кругом идёт. Схожу-ка к Кузьмичу. Совета спрашивать, ясное дело, не стану, но хотя бы душу отведу. В конце концов, я имею полное право просто поболтать со старым товарищем за жизнь».
- Разрешите войти? – Неожиданно для себя выдал Парамонов, без стука открыв дверь канцелярии роты. Увидев, что вместе с ротным присутствуют Непрухин и Мамедов, неловко улыбнулся и так же неловко оправдался. – Алексея Кузьмича разыграть хотел. Сидите, товарищи офицеры. Напрыгаетесь ещё.
- Что-то случилось, товарищ майор? – Спросил капитан, изучающе посмотрев на комбата. – Присаживайтесь, мы практически закончили. Может, чайку?
- Не откажусь.
- Сейчас организуем. – Сорвался с места Мамедов. – Я быстро.
- Не помешал? – Небрежно поинтересовался Парамонов. Он уже раскаивался, что пришёл, но отступать было поздно, поэтому старался держаться раскованно.
- Напротив, вовремя заглянули. – Натянуто улыбнулся ротный, не сводя напряжённого взгляда с комбата. – Мы как раз втроём обсуждали, когда Михаилу звание обмывать. Раньше планировали сразу по возвращении, а тут такая история приключилась. Теперь не знаем, стоит ли вообще. Вы как считаете, Владимир Андреевич?
Деликатное напоминание о чрезвычайном происшествии болью отозвалось в груди. «И он туда же», - подумал комбат и вдруг с ожесточением взглянул на Непрухина:
— Вот скажи мне … ээ… Михаил … только честно, без уклончивых формулировок. Как ты считаешь, майор Глазунов заслуживает снисхождения или нет?
- Так вот где собака зарыта! – Начал было ротный, но тут же умолк, услышав грозное «заткнись».
- Не уверен, что вопрос по адресу. – Отчего-то покраснев, медленно начал Непрухин. – У нас разные весовые категории. И вообще, почему вы у меня спрашиваете?
- А ты забудь на время о звании, должности и разнице в возрасте. – Настаивал Парамонов. – Представь… ну, не знаю… представь, что мы все, и Глазунов в том числе, в одной «весовой категории». Или кишка тонка откровенно высказаться?
- Хотите знать моё мнение? – Завёлся Михаил. – Так вот, товарищ майор. Не знаю, как другие, но лично я считаю, что предатель не заслуживает снисхождения. Довольны?
- Постой, не кипятись. Подумай, ведь у зампотеха жена, дети… с ними-то как быть? Разве они виноваты?
— Это нечестно! Так нельзя! Это запрещённый приём! На жалость решили надавить? Думаете, что я сейчас расплачусь? Не дождётесь. Это ему надо было о семье подумать, прежде чем духам аккумуляторы продавать. Мне искренне жаль жену и детей Глазунова… они действительно ни в чём не виноваты. Но я твёрдо убеждён, что он должен ответить по всей строгости. Нет и не будет ему снисхождения… по крайней мере, с моей стороны. Вы сами себя слышите, товарищ майор? А если по его вине в бою бронетранспортёр заглохнет? Скажите, сколько пацанов может погибнуть из-за его предательства? Он подумал об их родителях? А вы? Или для вас честь мундира или … не знаю, что там ещё, дороже жизни наших солдат? Молчите? Простите, товарищ майор, если не то хотели от меня услышать. Я совестью торговать не собираюсь.
- Ну-ка остынь, лейтенант! – Прикрикнул капитан на Михаила и перевёл взгляд на мертвенно-бледного комбата. – Как я понимаю, Владимир Андреич, тему ты неспроста поднял. Не буду спрашивать, откуда что взялось. Просто ответь, что лично ты думаешь по этому поводу.
- Что? - Непонимающе взглянул на давнишнего товарища Парамонов – Что я думаю? – Он вдруг потеряно улыбнулся и ответил дрогнувшим голосом. – Не знаю, мужики. Честное слово, не знаю.
Окончание следует.
Предыдущая часть https://dzen.ru/a/ammZfivjPHAQC97-
Начало https://dzen.ru/a/adSkt3-p8QedQfNN
Повести и рассказы Николая Шамрина опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/