* НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Глава 4.
В гимназию Катя поступила вместе с Машей, только обучение у девочек было разное. Кате предстояло окончить семь классов вместе с Машей, а после в восьмом классе она будет учиться одна, он для тех девушек, кто сам хочет учить детей после окончания гимназии.
Всё в жизни девочек изменилось, сами себе они казались уже взрослыми, но что такое девять лет? Потому обе украдкой плакали, прощаясь со своими любимыми куклами. А после собрали вещи по наказу Ивана Прокофьевича, и с помощью Серафимы, которая ничуть не горевала.
А Серафима потому не огорчалась отъезду своих девочек, что сама тоже собирала вещи. Без горечи она оставляла усадьбу Дорониных, где прожила так много лет, иногда счастливых, а иногда и не очень. Да, никто её здесь не обижал, Иван Доронин, давший ей кров, помог вырастить Машу, и вот теперь всё устраивалось так…
Серафима стала женой, снова. Светлым воскресным днём они с Панкратом Козинцевым скромно и тихо обвенчались в местной церкви, и теперь муж велел ей собирать вещи – они переезжают в Царицын! Панкрат, не без помощи Ивана Доронина, купил там дом, не большой, но и не малая избушка, на хорошей улице. Вот там и станет жить чета Козинцевых, ожидая, когда Маша окончит гимназию, потому Серафима и радовалась – будет ближе к своим девочкам, и им не придётся жить в пансионате. Да и дом Ивана Доронина, который он купил давно, для Ульяны, а теперь подготовил для себя, пока Катя учится, был совсем недалеко, всего через две улицы, потому – рядышком будут, все свои.
Серафима вышла на крыльцо малого крыла усадьбы и оглядела уже чуть увядающий к осени сад. Сколько всего тут было… когда не стало Ульяны, её здесь ещё не было, но после, когда её позвали кормить младенчика, она взяла Катюшу на руки и заплакала. Синеглазая малютка, только пришла в этот мир, и ещё не понимает горя, а оно уже тронуло её своими холодными руками… сиротская доля, горькая, никому не пожелаешь. И зажила тогда Серафима в малом крыле, не понимая сперва, почему Козинцев так хлопочет возле них, всё проверяет сам, и никого посторонних старается в эти комнаты не пускать. Почему оберегает их, и с горечью качает головой, глядя, как Иван Доронин не скрывает текущих по щекам слёз, качает Катюшу и шепчет что-то.
Это после Серафима узнала всё, чью дочку она кормит, и почему так зло на неё глядит дородная женщина в сером платье, выходившая на заднюю веранду большого дома. Да, не ей, Серафиме, осуждать хозяйку Наталью Григорьевну, потому как ни одной женщине такого «счастья» не пожелаешь… Серафима понимала, какая буря бушует в душе Натальи Дорониной, глядевшей, как муж спешит в малое крыльцо, только вернувшись из поездки и не глянув ни на неё, законную жену, ни на сына, наследника.
- Только ведь малютка чем виновата, - шептала тогда Серафима, прижимая Катюшу к груди, - Разве ей за грехи родительские отвечать? Да, простить такое тяжко, не может Наталья…
Тогда Серафима и решилась поговорить с управляющим Панкратом Козинцевым про это. Тот пришёл в кухню малого крыла и стал глядеть, как стряпуха готовит обед, вот тогда Серафима и позвала его на разговор.
- Панкрат, ты не серчай, что я спрошу…, - Серафима боязливо поглядела на хмурого управляющего, - Знаю, Ивану Прокофьевичу самому решать, но… Зачем он девочку здесь оставил? Нешто не понимает, каково его жене на девочку эту глядеть? Зачем терзает ей сердце, оно ведь не просто так почернело, а от своего горя. Пусть бы отправил хоть даже в город, или ещё куда, чтобы с глаз Натальиных долой. А то вон и ты нас охраняешь, я ведь вижу, значит он понимает всё…
Панкрат молча смотрел на Серафиму, та хоть и чуть побелела от страха, но смелости набралась, спросила о том, что не давало покоя и ему.
- Вот что, Серафима… я тебе всё скажу. Но уговор наш, тот, что мы с тобой обговорили в тот день, когда ты согласилась сюда поехать, ты не забудь. О том, что сейчас скажу, никому знать не нужно. Я Ивану про это говорил, чтобы увёз он девочку, да он, вишь ли, страшится девочку от себя отправить. Что сказать, мы не судьи ему, а помощники. Иван свою жену лучше нас знает, хотя и мы её норова сполна отведали здесь… Потому и боится он, что отправит младенца, а Наталья… Ведь Иван здесь сам за всем глядит, а там как сталось бы? Вот и оставил младенца подле себя. А ты, Серафима… гляди в оба.
Серафима тогда хоть и удивилась, но виду не подала. Её дело за детками смотреть, их пестовать, а остальное не её ума дело. Так и зажила. Уже потом, много позже узнала, что Иван Доронин жену свою винит в смерти Ульяны, считает, что та дала ей что-то, то ли яд, то ли лекарство какое, которое сгубило молодую мать, потому что неподходящее ей было. Так это было на самом деле, или это просто прислуга шепталась по углам, придумывая от скуки разные небылицы – Серафима не знала. Но после того поняла, почему Доронин сам всю провизию привозит, а Козинцев за стряпухами глядит.
Страшно тогда стало Серафиме, до того, что душа застыла. А ну как не углядит? Вон как сердито глядит Наталья Григорьевна с веранды… её бы воля, так глазами бы подожгла малое крыло усадьбы, вместе с её обитателями! Да не смеет ничего сделать, мужнина гнева опасается.
Уже после, когда Николая отправили учиться, сама Наталья собралась за сыном, вот тогда и зажила Серафима спокойно, но уже как привыкла за девочками смотреть, так дальше и делала. Лишнего им не дозволяла, учила всему, что сама умела – и шить, и прясть, и щей наварить, и за скотиной ходить. Неумёхами и белоручками Катя с Машей не выросли именно её стараниями, гордилась дочками Серафима, обеих своими считала.
А после сама не заметила, как Панкрат Козинцев, строгий и сердитый со всеми, ей совсем другим показался. Добрым и смешливым, весёлым да заботливым… чем-то на покойного Серафиминого мужа Фёдора походил.
Вот теперь Серафима женой ему стала, и собирает скарб, чтобы в скорости устроиться в новом доме. Там не будет злых глаз, глядящих на неё с веранды, уйдёт этот холодный страх, казалось, навечно поселившийся в Серафиминой душе. Она вздохнула свободно, расправила плечи, всем телом ощущая эту лёгкость.
Так и переехали в Царицын, только жили теперь порознь. Козинцевы – своим домом, обустроились хорошо, Панкрат за годы службы у Ивана Доронина кой-какой капитал скопил, и теперь вложил его с умом, на то и жили. Им хватало с лихвой, потому что с расходами на Машино обучение Доронин помогал, как и обещал.
Сам Иван Прокофьевич обустроил для себя и дочки тот самый дом, который купил перед Катиным рождением. Прислуги было мало, всего три человека, и то Доронин сам многое по дому управлял, и такое скромное житьё ему было по душе.
Торговые дела Доронин вёл, как всегда, твёрдой рукой, только теперь все поездки, какие необходимы, Иван Прокофьевич поручал своему новому управляющему Александру Нестерову, ему не было ещё тридцати лет, а потому он и на подъем был лёгок, и в делах сметлив да ухватист.
Сам Иван Прокофьевич теперь больше дома оставался, слыл благотворителем и меценатом, кабинет свой имел в самой большой своей лавке, на одной из площадей Царицына, там и проводил большую часть дня. А после отправлялся к Первой Мариинской гимназии, чтобы встретить закончивших занятия Катю и Машу. Хорошо жили, спокойно и тихо.
Иван Доронин сидел как-то в своём кабинете, просматривая доходные книги и делая пометки, чтобы отправит весточку Нестерову, который теперь находился в столице. Торговля шла неплохо, нужно было закупать чуть больше товара, вот про это и думал Иван, когда его отвлёк какой-то шум за дверью.
Он нахмурился и встал было, чтобы узнать, что там происходит, как дверь распахнулась и в ней показался здешний управляющий лавкой Степан Гаврилов. Он был красен лицом и ясно сердит.
- Иван Прокофьич, там супруга ваша шумит, грозится… всяким. Требует допустить к вам, хоть я ей и сказал, что заняты вы, велели никого не пускать…
- Пусть войдёт, - сказал Доронин, - А ты, Степан, поди хоть пообедай. Помощника оставь за себя.
Наталья Григорьевна вошла в кабинет мужа с таким же лицом, какое было у Гаврилова- сердитое и покрасневшее. Она сжимала тонкие сухие губы и тяжело дышала, глаза её, окружённые тёмными кругами, метали молнии. Но на удивление мужа, знавшего нрав супруги, Наталья сдержалась. Она села на стул и стала обмахиваться веером.
- Простите, что не звана явилась, - чуть успокоив тяжёлое дыхание, сказала Наталья, - Дело у меня, не терпит отлагательства.
- Говори, - коротко кивнул Доронин, снова усаживаясь за стол, - Что стряслось?
- Ничего. Просьба у меня к тебе, Иван. Я хочу вернуться в усадьбу, в городе мне не нравится. Тем более, что вы… ты там не живёшь. Дозволишь?
- А что доктор? Тебе ведь его догляд требуется, лечение…
- Доктор, напротив, сказал, что свежий воздух будет мне на пользу. А у нас там сад, тишина.
- Хорошо, я сам поговорю с доктором, и, если он считает, что там тебе лучше будет, устроим тебе переезд.
Иван хоть и удивился такой просьбе супруги, которая до этого дня не имела желания уехать из города, и даже напротив, говорила, что здесь ей живётся вполне хорошо.
- Я хочу всё там подготовить к приезду Коленьки, - говорила между тем Наталья, - Всё там обиходить, чтобы ему можно было отдохнуть. Право, не понимаю, почему ты так долго держишь его в учении. Давно пора передать ему дела, вон как ты постарел, устал поди? Он сын твой, наследник, других не имеется! Потому и хочу, чтобы родной дом встретил его уютом! Намотался мальчик по чужим углам!
Наталья всхлипнула и стала утирать глаза. Доронин поднялся и подал жене стакан воды, она стала пить маленькими глотками, нервно вздыхая. Чуть успокоившись, она продолжила:
- Ты говорил, что Коленька должен вернуться на прошлой неделе, я его ждала. Что же, почему не приехал?
- Не по чужим углам он мотался, ты уж вовсе преувеличиваешь, - сказал он, - Комнаты ему хорошие нашёл Нестеров, и дела ему все показывал да объяснял. Чтобы всё знал да умел, так ведь дела-то от отца к сыну переходят. Вот и я хочу, чтобы Николай всё изучил – и где товар брать, чтоб не обманули да бросовый не сунули. Да и такое-прочее. Ладно, раз ты говоришь, в усадьбу желаешь вернуться, так быть. Собирай, что с собой из городского дома повезёшь, на будущей неделе отвезу. И распоряжение сегодня же отпишу, чтобы ожидали тебя. А Николай вернётся к концу месяца, Нестерову приказано с ним вместе возвращаться, по пути заберут товар, какой из-за границы заказали. Не терзайся, всё с Николаем хорошо, как ты желала – он дела принимает.
Наталья пробыла ещё недолго, говорить было не о чем, да и сама она уже устала говорить с Иваном. Тем более, что её ждали кумушки, с которыми она в городе давно завела приятельские отношения, и теперь они чуть не ежевечерне собирались в её, Натальином доме, на посиделки за наливкой и пересудами.
Проводив жену за дверь, Доронин принялся писать письма, поглядывая на часы – как бы не опоздать и встретить девочек после занятий, он ведь обещал…
До гимназии сам Доронин ездил на лёгкой повозке, запряжённой смирной пегой кобылкой. Вот и теперь сам отправился, окончив дела в аккурат к тому времени, как гимназистки заканчивают занятия и выходят за ворота гимназии. Кто-то сам домой добирался, за кем прибывали посыльные на повозках, девочки разлетались из ворот гимназии, словно пташки, весёлые и шумные.
- Ну, вот и я вас дождался, - Иван Прокофьевич усаживал девочек в повозку, - Что-то вы чуть не последние сегодня вышли. Никак провинились чем?
- Что ты, батюшка, мы не провинились, - заторопилась всё рассказать отцу Катя, - Наоборот, нас Анастасия Никитична хвалила, и позволила нам поглядеть большую книгу с картами мира…
Девочки наперебой стали рассказывать, что они узнали от молодой учительницы Анастасии Никитичны, только первый год работавшей в гимназии, и очень любившей своё дело. Иван Прокофьевич слушал, улыбаясь и кивая головой, чуть тронул поводья, и повозка медленно покатилась по мостовой.
Никто из них не приметил, что у дверей маленькой лавки стоит дородная женщина в тёмной накидке и смотрит им вслед, зло сузив глаза.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья! Рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ.
Итак, рассказ выходит шесть раз в неделю, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 202б