Пожалуй, на сегодня хватит, увидимся завтра. Надеюсь, вам понравился рассказ. Я бесконечно благодарна вам за донаты, лайки, комментарии и подписки. Оставайтесь со мной и дальше.
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
Поддержать канал денежкой 🫰
Краснодар встречает духотой. Выезжаем с трассы, и город обрушивается на нас всей своей южной сутью. Густой воздух обволакивает, словно теплое одеяло. После кондиционированной прохлады машины — это как удар. Маша опускает стекло, и в салон врывается какофония звуков: гудки маршруток, крики торговцев с придорожных развалов, музыка из открытых окон.
Улицы узкие. После московских проспектов, где в восемь рядов несутся потоки машин, здешние дороги кажутся игрушечными. Двигаемся медленно — пробка, но не московская, тягучая и безнадежная, а живая, южная.
Навигатор петляет по переулкам. Красный кирпич частных домов сменяется белыми панельками, те — новостройками в ярких тонах. Город пестрый, как лоскутное одеяло. На каждом углу ларек с шаурмой или кофе, крошечные магазинчики втискиваются между домами. Вывески кричат наперебой: "Свежая выпечка!", "Домашнее вино!", "Ремонт обуви — быстро!"
— Улица Солнечная, — читаю табличку. — Кажется, это здесь.
Паркуемся во дворе — хаотично, как все. Места размечены условно, машины стоят как попало. Выхожу — и ноги подкашиваются. Сколько мы ехали? Десять часов? Двенадцать? Спина ноет, в голове туман.
— Ма, ты как? — Маша подхватывает меня под локоть.
— Нормально. Просто... дошло, наверное.
Дошло. Что я действительно здесь. В чужом городе, с дочерью и двумя чемоданами.
Достаю ключи — риелтор оставила в почтовом ящике. Подъезд встречает запахом свежей краски. Кто-то недавно пытался облагородить — стены выкрашены в оптимистичный персиковый.
Поднимаемся на этаж. Руки дрожат, никак не могу попасть ключом. Маша молча забирает связку, открывает.
Переступаем порог.
Голые стены цвета топленого молока, паркет. Базовый минимум мебели. Окна без штор. Вечернее солнце бьет в глаза, заливает комнаты медовым светом. Пахнет краской, штукатуркой и еще чем-то неуловимо новым. Чистый лист.
— Ну что, — Маша ставит чемодан посреди прихожей, — добро пожаловать домой.
Домой. Это слово царапает горло.
Иду по комнатам. Гостиная — квадратная, с эркером. Спальня — узкая, окно во двор. Кухня — крошечная, но светлая. После нашей... после московской квартиры все кажется кукольным.
— Зато наше, — Маша словно читает мои мысли. — И вид ничего.
Выходим на балкон. Внизу — детская площадка. Дальше — крыши частного сектора, утопающие в зелени. А на горизонте — горы. Синие в вечерней дымке, с розовыми вершинами.
Воздух. Вот что поражает больше всего. Он другой — плотный, теплый, пахнет местной рекой. Кубанью. И цветами — внизу под балконом цветет магнолия!
— Мам, ты плачешь?
Трогаю щеку — мокрая. И не заметила.
— Это просто... я не знаю. Усталость, наверное.
Маша обнимает меня сбоку. Стоим так, две беженки в пустой квартире чужого города.
— Пойдем, надо хоть что-то разобрать, — наконец говорит она. — И поесть. Закажем ужин? Мы же ничего толком не ели.
Возвращаемся внутрь. Чемоданы сиротливо жмутся в углу прихожей. Открываю свой — вещи свалены как попало, впопыхах.
Маша хлопочет — моет чайник, ищет кружки. Находит две, разные — одна с олимпийским мишкой, другая с рекламой какой-то фирмы.
Чай обжигает. Сидим на полу кухни, привалившись спинами к стене. За окном сгущаются южные сумерки. Быстрые. Вот только-только солнце выжигало ярким апельсином, как уже на стенах пляшут алые блики, а на горизонте виднеется черная ночь.
— Знаешь, что странно? — Маша задумчиво грызет печенье. — Я думала, будет страшнее. А тут... уютно как-то. По-домашнему.
— Это потому что мы вместе.
И свободны. От лжи, от необходимости притворяться, от тяжести чужой тайны. Но почему тогда так больно?
Встаю. Ноги гудят, спина деревянная.
Единственное идеальное в этой квартире — кровать. Огромная, занимающая почти всю спальню.
Но спать не получается. Лежу, слушаю незнакомые звуки. На улице проезжает мотоцикл — звук нарастает и затихает.
Маша сопит рядом. Устала, бедная.
Выхожу на балкон. Ночной Краснодар совсем другой. Огни расплываются в теплом воздухе, сливаются в золотую реку. Где-то играет музыка — кажется, свадьба в ресторане неподалеку. Смех, звон бокалов. Чья-то новая жизнь начинается.
Как и моя.
Внизу во дворе целуется парочка. Юные, беззаботные. Вся жизнь впереди.
А что впереди у меня? Сорок шесть лет. Дочь-студентка. Пустая квартира в чужом городе. И свобода. Пугающая, необъятная свобода.
Телефон в кармане вибрирует. Достаю — сообщение от мамы: "Доехали? Как вы?"
"Нормально. Устроились. Завтра позвоню."
Еще одно — от подруги из Москвы: "Ваня места себе не находит. Что случилось?"
Не отвечаю. Пусть сам объясняет.
Небо над Краснодаром черное, бархатное. Звезд почти не видно — засветка. Но воздух... Дышу полной грудью. Пахнет ночными цветами, влажной землей, чем-то неуловимо нежным. В Москве так не пахнет. В Москве вообще ничем не пахнет, кроме выхлопов.
— Мам? — Маша появляется в дверях. — Не спится?
— Иди спать. Завтра много дел.
— И тебе пора. — Она зябко кутается в кофту. — Холодно же.
Холодно? Мне кажется, я впервые за шесть лет согрелась. Внутри. Там, где жил вечный ледяной комок.
Возвращаемся в квартиру. Ложусь рядом с дочерью. Она сонно прижимается ко мне, как в детстве. Обнимаю ее.
— Мам, — шепчет она в полусне, — мы правда справимся?
— Справимся, милая. Обязательно справимся.
И впервые за долгое время я почти верю в это.
Засыпаю под звуки чужого города. Но почему-то не чувствую себя чужой. Может, потому что впервые за годы могу дышать. Свободно. Полной грудью.
Страшно.
И... легко.
Наконец-то легко.
Картонные коробки громоздятся вдоль стены, словно неуклюжие коричневые великаны. Мы с Машкой заказали все необходимое для нового дома. И вроде бы по мелочи, но в квартире становится тесно.
Солнечные лучи пробиваются сквозь голые окна, рисуя на паркете геометрические узоры. В воздухе танцуют пылинки, кружатся в золотистом свете.
Солнце здесь злое и выжигает все, до чего дотянется даже в октябре. Нужно срочно вешать плотные шторы. Их мы тоже заказали. Только вот в какой из коробок…
Мы с Машей методично распаковываем вещи, раскладываем их по местам. Кухонная утварь занимает свое место в шкафчиках, полотенца отправляются в ванную.
— Смотри, мам! — Маша тащит огромную коробку. — Это же наш новый стеллаж!
Я подхожу ближе, разрезаю скотч канцелярским ножом. Лезвие легко входит в липкую ленту с характерным звуком. Внутри — множество деталей, завернутых в пузырчатую пленку, пакетики с шурупами, инструкция.
Разворачиваю. Схемы, стрелочки, номера деталей плывут перед глазами. Ничего не понятно. Кроме одного — стеллажа у нас не будет. Потому что на последней странице жирным шрифтом написано: "Необходимые инструменты: шуруповерт".
Сердце екает. Я перечитываю еще раз, будто слова могут волшебным образом измениться. Шуруповерт. У меня нет шуруповерта. Я даже не знаю точно, как он выглядит.
— Что-то случилось? — Маша заглядывает мне через плечо, ее дыхание щекочет шею.
— Нужен специальный инструмент для сборки. У нас его нет.
— Может, попросим у соседей спросить? — предлагает Маша.
Соседи. Правильно. В горле пересыхает при одной мысли о том, что придется стучаться в чужие двери. Но выбора нет.
В коридоре беру ключи — металл холодит ладонь.
— Я скоро вернусь. Не открывай никому дверь.
Выхожу на лестничную площадку. Здесь прохладнее, пахнет известкой и чем-то кислым. Под ногами скрипит старый паркет. На стенах — облупившаяся краска цвета больничной палаты.
Первая дверь справа. Нажимаю на звонок — раздается пронзительная трель. Жду. Тишина. Нажимаю еще раз.
За дверью слышится шарканье, звук отодвигаемой цепочки. Дверь приоткрывается на ширину той самой цепочки. В щели появляется морщинистое лицо с подозрительными глазками-бусинками.
— Чего надо? — голос скрипучий, как несмазанные петли.
— Здравствуйте, я ваша новая соседка из сорок седьмой квартиры. Не могли бы вы...
— Ничего не покупаю! — дверь захлопывается с такой силой, что дрожат стены.
Стою несколько секунд в оцепенении. Щеки горят от смущения. Однако…
Следующая дверь. Звоню. На этот раз открывают быстро. На пороге — девушка лет двадцати в очках и с растрепанной гулькой на голове. В руках — толстенный учебник.
— Да? — она смотрит на меня поверх очков.
— Извините за беспокойство. Я переехала недавно... Не найдется ли у вас шуруповерта?
Девушка задумчиво чешет кончик носа карандашом.
— Шуруповерт? Нет, у меня такого нет. Я вообще в инструментах не разбираюсь. Может, у Андрея из сорок восьмой есть? Он вроде строитель.
— Спасибо большое.
— Удачи! — девушка улыбается и закрывает дверь.
Квартира сорок восемь. Последняя надежда. Поправляю волосы, делаю глубокий вдох. Звоню.
Слышу тяжелые шаги. Замок щелкает. Дверь распахивается.
И я забываю, как дышать.
Передо мной стоит мужчина. Высокий, широкоплечий. И полуголый. Домашние брюки низко сидят на бедрах, открывая полоску загорелой кожи. Грудь, живот — все это великолепие мышц и кожи находится прямо передо мной. На левом плече — татуировка в виде кельтского узора.
Волосы у него влажные, будто он только что из душа. Капля воды медленно скатывается по шее, огибает ключицу, спускается ниже... Я прослеживаю ее путь взглядом, не в силах оторваться.
— Да? — его голос низкий, с легкой хрипотцой, возвращает меня в реальность.
Моргаю. Пытаюсь вспомнить, зачем вообще пришла. В голове абсолютная пустота. Рот приоткрывается, но слова не идут. Взгляд снова предательски скользит по его торсу — от широких плеч к узкой талии.
— Вы... я... — язык не слушается. Щеки пылают. Наверняка я сейчас похожа на вареного рака.
Он приподнимает бровь, в уголках губ играет едва заметная улыбка. Скрещивает руки на груди — мышцы перекатываются под кожей.
— Вы хотели что-то спросить?
Шуруповерт! Точно!
— Шуруповерт! — выпаливаю я слишком громко. — То есть... Здравствуйте. Я ваша новая соседка. Мне нужен шуруповерт. У вас случайно не найдется?
Он задумчиво проводит рукой по подбородку. Слышно легкое шуршание щетины.
— Есть, конечно. Сейчас принесу.
Разворачивается и уходит в глубину квартиры. Я провожаю взглядом его широкую спину, где играют мышцы при каждом движении. На пояснице — еще одна татуировка, но разобрать, что именно не успеваю.
Стою в дверном проеме, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Ладони влажные, дыхание сбивчивое. Когда в последний раз мужчина производил на меня такое впечатление?
Он возвращается, держа в руках черно-оранжевый инструмент.
— Вот, держите.
Протягиваю руку. Наши пальцы соприкасаются на мгновение — его кожа горячая, шершавая. По руке пробегает электрический разряд. Беру шуруповерт, поворачиваю в руках разглядывая. Тяжелый, с рифленой ручкой.
— Спасибо большое. Я... я верну, как только закончу.
— Вы хоть обращаться с ним умеете? — в его голосе слышится сомнение.
Вскидываю подбородок, хотя внутри все дрожит от неуверенности.
— Буду учиться.
Он вздыхает. Долгий, глубокий вдох, от которого поднимается и опускается его грудь. Качает головой.Исчезает в квартире. Слышу, как открываются и закрываются ящики, что-то гремит. Потом он появляется снова — уже в серой футболке, которая, к моему разочарованию, скрывает все то великолепие, которым я любовалась. В одной руке — связка ключей, в другой — потертый ящик с инструментами.
Забирает у меня шуруповерт одним легким движением.
— Пойдем. Покажешь, что нужно сделать.
— Но... я же... вы не обязаны...
— Вперед, — он выходит на площадку, прикрывает дверь.
Иду за ним к своей двери. Его походка уверенная, размеренная. От него пахнет гелем для душа. Я семеню сзади, чувствуя себя неловко.
Открываю дверь. Маша выглядывает из комнаты, ее глаза округляются при виде незнакомца.
— Это сосед, — объясняю я. — Он поможет нам со стеллажом.
— Здорово! — Маша подбегает ближе. — А я Маша!
— Андрей. Показывайте пациента.
Показываю на разобранный стеллаж. Андрей присаживается на корточки, изучает инструкцию. Профессионально перебирает детали, сортирует шурупы. Его руки двигаются уверенно, точно.
— Ну что ж, — говорит поднимаясь. — Случай сложный. Но мы сделаем все, что в наших силах.
И я понимаю, что следующий час будет очень долгим. И очень приятным.
Андрей склоняется над инструкцией к комоду, и я вижу, как натягивается ткань футболки на его спине. В квартире душно — окна открыты, но краснодарская жара проникает везде, оседает на коже липкой пленкой. Я отвожу взгляд, но он снова и снова возвращается к этим уверенным рукам, к загорелой шее, к седеющим вискам.
— Подержите вот эту панель, — просит он, не поднимая головы.
Подхожу, встаю рядом. Слишком близко. Чувствую запах его тела, смешанный с ароматом геля для душа. Мужской запах. Чужой.
Держу деревянную панель, и мои пальцы подрагивают. Когда в последний раз я стояла так близко к мужчине, который не был моим мужем?
Шуруповерт жужжит, вгрызаясь в древесину. Мелкие опилки осыпаются на пол, на мои босые ноги.
— Готово, — Андрей отступает, оценивая работу. — Что там еще у вас?
— Да ничего… — голос звучит хрипло, приходится откашляться.
— Письменный стол и тумба под телевизор, — возникает из ниоткуда Машка.
— Давайте сначала стол. Где будет стоять? — коварно улыбается Андрей.
Веду его в будущую комнату Маши. Он работает почти беззвучно, только изредка слышится приглушенное постукивание.
— Вы давно развелись? — вдруг спрашиваю, сама удивляясь своей смелости.
Андрей поднимает голову, смотрит внимательно. Попала.
— Три года. А вы?
— Официально еще нет. Но по факту... — развожу руками.
— Тяжело?
Одно слово, а в горле встает ком. Тяжело? Это как спросить, больно ли отрывать присохший бинт от раны.
— Я была замужем больше половины жизни. Я... Не знаю, как быть одной.
Слова вырываются сами, и я тут же жалею о них. Зачем откровенничаю с чужим человеком? Но Андрей кивает понимающе.
— Знакомо. Я тоже долго был женат. Думал, до конца жизни так и будет. А потом... — он пожимает плечами. — Жизнь вносит коррективы.
— Как вы справлялись?
— Первый год — никак. Потом взял себя в руки. Работа помогла, друзья. Время.
Время. Все говорят про время. Что оно лечит. Но сколько его нужно? Год? Два? Десять?
Стол готов. Андрей аккуратно отодвигает его к стене, собирает инструменты.
— Осталась тумба, — говорю я. — Но если вы устали...
— Нормально. Давайте закончим.
В гостиной он снова берется за работу. Я сажусь на пол рядом, подаю детали, когда просит. Мы работаем молча, но это не неловкое молчание. Скорее — товарищеское. Как будто мы давно знаем друг друга.
Солнце садится, окрашивая комнату в золотисто-розовые тона. Жара спадает, через открытое окно тянет вечерней прохладой. Где-то во дворе включили музыку — что-то из восьмидесятых, знакомое до боли.
— А почему Краснодар? — спрашивает Андрей, закручивая последний шуруп.
— Подальше от Москвы. От воспоминаний. От... него.
— Бежите?
Вопрос бьет в самую точку. Бегу ли я? Или иду навстречу новой жизни?
— Спасаюсь, — наконец отвечаю.
Он кивает, поднимается, отряхивает колени. Тумба готова — аккуратная, устойчивая. Вся мебель собрана.
— Спасибо вам огромное, — встаю тоже. — Я даже не знаю, как отблагодарить...
— Не за что. Соседи должны помогать друг другу.
Он собирает инструменты в ящик. Движения неторопливые, размеренные. И вдруг я ловлю себя на мысли: а каково это — быть с другим мужчиной? Не с Иваном. С кем-то новым.
Пытаюсь представить. Вот мы сидим за столом, ужинаем. Он рассказывает о своем дне, я — о своем. Потом вместе моем посуду. Смотрим телевизор, обнявшись на диване. Ложимся спать в одну постель...
Нет. Не могу. В голове все перемешивается. Лицо Андрея накладывается на лицо Ивана. Чужие руки кажутся неправильными. Даже в воображении не получается.
— Может, кофе? — вдруг предлагает он. — Или чаю? Вы, наверное, устали. Можем сходить куда-нибудь. Здесь неподалеку есть хорошая кофейня...
Сердце начинает биться чаще. Он не отступает. Милый, добрый, одинокий мужчина предлагает мне кофе. Что в этом плохого? Но внутри все сжимается от паники.
— Андрей, — перебиваю его. — Вы очень милы, и я безумно благодарна за помощь. Но...
— Понял, — он поднимает руку. — Извините. Не стоило...
— Дело не в вас. Дело во мне. Я просто... я не готова. К чему-либо. Даже к кофе.
Смотрю ему в глаза, надеясь, что он поймет. И, кажется, понимает. Кивает, подхватывает ящик с инструментами.
— Если что понадобится — заходите. В любое время.
— Спасибо. За все.
Провожаю его до двери. На пороге он оборачивается:
— Ульяна... Не закрывайтесь от мира. Это я по своему опыту говорю. Чем дольше прячешься, тем труднее потом выйти.
Дверь закрывается. Я прислоняюсь к ней спиной, закрываю глаза. Что я наделала? Оттолкнула хорошего человека. Первого за долгие годы, кто проявил ко мне искренний интерес.
Но я не могу иначе. Внутри все еще слишком больно. Слишком свежи раны. Слишком много Ивана в каждой клеточке тела.
В голове безостановочно прокручиваются события последних дней. И Андрей. Его руки, его улыбка, его предложение выпить кофе. Что, если я ошиблась? Что, если стоило попробовать?
Но нет. Я знаю — сейчас мне нужно побыть одной. Разобраться в себе. Понять, кто я без Ивана. Чего хочу. К чему стремлюсь.
Слишком долго я жила чужой жизнью. Где-то по дороге потеряла себя. Растворилась в роли жены, матери, хозяйки.
И вот сейчас, лежа в пустой квартире чужого города, я вдруг остро чувствую: что-то в моей жизни было не так. Не только измена. Что-то более глубокое.
Я разучилась хотеть. Разучилась мечтать. Разучилась быть собой.
Может, этот переезд — шанс научиться заново? Может, одиночество — не наказание, а возможность?
Страшно. До дрожи в коленках страшно. Но где-то глубоко внутри теплится надежда. Маленькая, хрупкая, но живая.
Я сделала больно не только Ивану, но и себе. Вырвала с корнем половину жизни.
Мозг, накрученный до предела, выдает странный сон. Я стою на пороге незнакомого дома. В руках — ключи. Открываю дверь и вхожу внутрь. Дом. Пустой. Ждущий. Готовый принять новую жизнь.
Мою новую жизнь.
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Измена. Ушла красиво", Ася Исай ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8
Часть 9 - завтра ❤️ (подпишитесь, чтобы не пропустить)