Летом 1917 года у Матильды Кшесинской не осталось своего угла в Петрограде. Особняк на Кронверкском проспекте, построенный когда-то специально для неё, заняли вооружённые люди. С её собственного балкона теперь произносил речи Владимир Ленин. Хозяйка дома в это время скиталась по чужим квартирам, не имея даже смены белья.
Ещё несколько лет назад эта женщина танцевала перед императором и спорила с главным балетмейстером страны на равных. Теперь ей предстояло начать всё заново — в сорок пять лет, без дома, без денег и без родины. Разберёмся, как балерина Мариинского театра стала одной из самых влиятельных женщин империи — и что она сделала, когда эта империя рухнула у неё на глазах.
Польская фамилия на афише императорского театра
Матильда родилась в 1872 году под Петербургом, в семье, где балет был профессией по наследству. Отец, Феликс Кшесинский, слыл лучшим исполнителем мазурки в России — говорят, именно он ввёл этот танец в моду при дворе. Мать, Юлия Доминская, тоже выходила на сцену Мариинского театра.
Матильда поступила в Императорское театральное училище ребёнком и заканчивала его уже настоящей звездой курса. На выпускном вечере 1890 года в зале сидел сам Александр III с наследником престола. Императору так понравилась юная танцовщица, что за ужином он посадил её рядом с сыном — будущим Николаем II — и произнёс фразу, которую она потом всю жизнь вспоминала как напутствие: быть «украшением и славой» русского балета.
С этого вечера началась история, которая определит следующие тридцать лет её жизни. Николай не пропускал ни одного её спектакля. Через четыре года цесаревич женился на немецкой принцессе, и роман закончился — но покровительство дома Романовых над Кшесинской осталось.
К 1896 году, всего через шесть лет работы в театре, она получила титул примы-балерины императорских театров. Главный балетмейстер Мариус Петипа был категорически против такого стремительного взлёта — и тем не менее не смог его остановить. Матильда сама выбирала себе роли, сама решала, какие партии оставить себе, а какие уступить конкуренткам. Для рядовой танцовщицы Мариинки такая власть была немыслима.
При этом сценический талант у неё действительно был. До Кшесинской сложные партии на пуантах доверяли только итальянкам — считалось, что русская школа сильна руками и пластикой, но не выносливостью ног. Матильда годами занималась у итальянского педагога Энрико Чеккетти, пока не научилась исполнять то же самое, что и заезжие звёзды, — и в итоге вытеснила их со сцены Мариинки. Именно после её успеха дорога на императорскую сцену открылась следующему поколению русских балерин — Анне Павловой и Тамаре Карсавиной.
Единственным человеком в балетном мире, с кем Кшесинская всерьёз конфликтовала, был Сергей Дягилев. В 1911 году она вошла в его труппу и должна была танцевать в Лондоне с Вацлавом Нижинским. Отношения испортились настолько, что, по свидетельствам современников, один из помощников Дягилева в сердцах предлагал ему избавиться от строптивой примы ядом — впрочем, дальше слов дело не пошло.
Особняк, которого не было ни у одной балерины
Прямых претендентов на руку Кшесинской среди Романовых больше не осталось — Николай женился, престол требовал других правил игры. Но двое других мужчин императорской фамилии остались рядом на десятилетия: великий князь Сергей Михайлович, двоюродный дядя царя, и великий князь Андрей Владимирович, его двоюродный брат.
С Сергеем Михайловичем Кшесинскую связывала долгая и спокойная привязанность — он был предан ей, помогал деньгами и связями, но взаимностью она ему не отвечала. Роман с Андреем оказался куда более страстным. Осенью 1901 года они вместе путешествовали по Европе, а летом следующего года у Матильды родился сын Владимир. Кто был настоящим отцом мальчика — Андрей, Сергей или даже сам Николай — оставалось предметом слухов и версий, которые всерьёз обсуждались ещё десятилетия спустя. Официально Кшесинская так и не вышла замуж ни за одного из них — в России это было попросту невозможно.
После рождения сына она решила построить собственный дом — просторный, с детской и хозяйственными помещениями, устроенными по её собственным чертежам. В 1906 году на углу Кронверкского проспекта в Петербурге появился особняк работы модного архитектора Александра фон Гогена — один из самых ярких образцов северного модерна в городе. Гранит, майолика, кованый металл, зимний сад. За фасад особняку присудили серебряную медаль от городской управы.
Дом быстро стал одной из точек притяжения петербургской богемы. У Кшесинской бывали Шаляпин, Дягилев, Павлова, Карсавина. По городу гуляла легенда о подземном ходе, соединяющем особняк с Зимним дворцом — на самом деле никакого хода не существовало, но слух льстил хозяйке и добавлял дому загадочности.
День, когда всё закончилось
Февраль 1917 года застал Матильду вне дома. Пока она разбиралась с делами, в опустевший особняк заселились солдаты запасного автобронедивизиона. Через несколько недель здание облюбовал Петербургский комитет большевиков, а следом — и Центральный комитет партии вместе с редакцией «Правды». Именно сюда, вернувшись из эмиграции в апреле, приехал Владимир Ленин. Почти три месяца он работал в бывшем кабинете маленького Володи Кшесинского и говорил речи с того самого балкона, который выходил на Кронверкский проспект. Петроградские газеты окрестили дом «главным штабом ленинцев».
Кшесинская не собиралась сдаваться без борьбы. Её адвокат подал в суд иск о выселении незаконных жильцов — и в числе ответчиков значился человек, записанный в документах как «кандидат прав В. И. Ульянов (литературный псевдоним — Ленин)». Суд встал на сторону балерины и обязал освободить особняк. Военная организация партии решение проигнорировала. Лишь в июле, когда правительственные войска силой заняли здание в ходе уличных столкновений, большевики окончательно съехали — но к тому моменту в особняке уже почти ничего не осталось: и обстановку, и коллекцию, и столовое серебро растащили за считаные месяцы.
Кшесинская подала иск о возмещении убытков на треть миллиона рублей. Формально она даже выиграла процесс. Практически — не получила ничего. Дом, город, привычная жизнь — всё это осталось в прошлом ещё до того, как она успела это осознать.
Дорога из империи
Тем же летом Матильда с сыном уехала в Кисловодск, к Андрею Владимировичу. Она рассчитывала вернуться в Петроград к осени, когда, как ей казалось, порядок восстановится и особняк освободят. Возвращаться было уже некуда.
Следующие два с половиной года превратились в цепь коротких остановок и долгих ожиданий: юг России, слухи, эпидемия тифа, отступление белых частей. 13 февраля 1920 года Матильда, Андрей, сын Владимир и мать Андрея — великая княгиня Мария Павловна — поднялись на борт итальянского судна в Новороссийске. Из России они уходили уже навсегда.
Сергей Михайлович в это путешествие не отправился. Он остался в стране, и его жизнь оборвалась в Екатеринбурге в 1918 году — в тот страшный год, когда судьба нескольких представителей дома Романовых решилась почти одновременно. Кшесинская узнала об этом уже в эмиграции. В своих воспоминаниях она напишет, что до конца чувствовала перед ним вину — ведь когда-то, вскоре после отречения Николая, Сергей предлагал ей официальный брак, а она отказала ему ради Андрея.
Весной 1920 года семья добралась до французского городка Кап-д'Ай, где у Матильды ещё с дореволюционных времён была вилла. 30 января 1921 года в русской церкви в Каннах она наконец обвенчалась с Андреем Владимировичем — после двадцати лет отношений. Брак был морганатическим (это союз между лицами неравного социального положения, при котором супруг(а) более низкого положения не получает равного социального статуса в результате этого брака): по строгим правилам дома Романовых бывшая балерина не могла считаться ему ровней. Тем не менее спустя несколько лет глава императорского дома в эмиграции присвоил ей и её потомству титул — сначала княгини Красинской, затем светлейшей княгини Романовской-Красинской. Андрей официально усыновил Владимира, дав ему своё отчество.
Жизнь с нуля, но не с пустого места
Прежнее состояние осталось в России вместе с особняком, дачей и фамильными драгоценностями. В эмиграции нужно было на что-то жить, и в сорок с лишним лет Матильда пошла на шаг, который прежде для примы императорского театра выглядел бы немыслимым унижением, — начала преподавать за деньги.
5 февраля 1929 года в Париже открылась её собственная балетная студия. Первый урок она провела 6 апреля. Кшесинская отказывалась от заманчивых предложений вернуться на сцену — ей писали и Сергей Дягилев, и руководство Парижской оперы, — объясняя это тем, что не будет выступать, пока не восстановлены Императорские театры. Но преподавать не считала для себя зазорным.
Дело быстро росло. Уже к 1933 году в студии занималось больше ста учениц, к концу тридцатых — около полутора сотен. Среди её воспитанниц была юная Марго Фонтейн, будущая легенда британского балета и партнёрша Рудольфа Нуреева, и Татьяна Рябушинская — одна из знаменитых «бэби-балерин» балета Монте-Карло. Ученицы вспоминали её как требовательного, но неизменно тактичного педагога: она никогда не повышала голос и умела объяснить движение так, чтобы его запомнили с первого раза.
В 1950 году её пригласили возглавить только что созданную в Лондоне Федерацию русского классического балета, объединившую пятнадцать школ, которые ставили целью сохранить традиции императорского балетного училища. Матильда согласилась — идея передать русскую школу следующим поколениям танцовщиц, теперь уже за пределами России, оказалась ей особенно близка.
Возвращение, которого не было
В 1958 году в Париж на гастроли приехал Большой театр. Восьмидесятишестилетняя Кшесинская, которая к тому времени почти нигде не бывала, кроме дома и своей студии, сделала исключение и пошла смотреть русских танцовщиков. По её собственным словам, она плакала от счастья — на сцене был тот же дух и та же школа, которую она видела на родине больше сорока лет назад.
В том же возрасте ей приснился странный сон — колокольный звон, церковное пение, фигура Александра III. Проснувшись, она решила, что это знак, и начала писать мемуары. Книга вышла на французском языке в Париже в 1960 году и мгновенно стала бестселлером среди русской эмиграции. На родине, куда Кшесинская так и не вернулась ни разу, воспоминания опубликовали лишь в 1992 году — к её стодвадцатилетию.
Свою студию она закрыла в 1964 году, когда преподавать стало уже не под силу физически. После 1956 года рядом с ней остался только сын: Андрея Владимировича — спутника почти полувека её жизни — рядом больше не было.
Земной путь Матильды Кшесинской завершился 6 декабря 1971 года в Париже — за девять месяцев до столетия. Она успела пережить крушение империи, революцию, две мировые войны, потерю дома, титула и почти всего имущества — и всё равно прожила почти сто лет, до последнего сохраняя ясность ума и прямую балетную осанку. Обрела покой она в Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем — в одной ограде с мужем и сыном. На памятнике высечены все её имена и звания разом: светлейшая княгиня Романовская-Красинская, заслуженная артистка Императорских театров Кшесинская.
Особняк на Кронверкском проспекте сегодня занимает Музей политической истории России. Балкон, с которого когда-то говорил Ленин, — один из самых узнаваемых символов революционного Петрограда. А имя женщины, для которой этот дом когда-то построили, вспоминают там разве что в одном из залов, среди прочих экспонатов эпохи, которую она застала на самом её пике — и пережила её крах.
Что, по-вашему, оказалось для Кшесинской труднее — потерять дом и титул или заново научиться зарабатывать на жизнь трудом, а не положением при дворе?
Другие интересные статьи: