Алексей с Варей появились в Верхних Липягах только через день. Дмитрий Александрович уговорил их не торопиться. Лучше подождать, пока дороги укатают после метели. Да и погода установится. А то кто знает, вернется пурга неожиданно среди поля или в лесу, так и заблудиться недолго. А нарочный ускакал, дома знают, что они в безопасности. Алексей подумал и согласился, решил, что это будет разумно.
Наталья Григорьевна была рада такому решению, пожалуй больше всех. Зимой супруг редко выезжал в свет. Все чаще пропадал на охоте с егерем. А Наталья вынуждена была коротать дни в одиночестве.
Мужчины вели серьезные разговоры в кабинете, а женщины в гостиной шептались о своих секретах.
- Варенька, раскрою тебе свой маленький секрет, - призналась подруга Варе. - У нас скоро будет ребеночек. Наш домашний доктор приезжал сюда, подтвердил. Я его уговорила, чтоб он ничего не говорил Дмитрию об этом. Пусть это известие будет для него подарком к Рождеству.
Наталья рассмеялась счастливым смехом, представив, как обрадуется Дмитрий такому известию. Она уже заказала управляющему, чтоб привез из города батист самый лучший. Она сама будет шить для малыша рубашечки и пеленки.
- Признаюсь, что я никогда не занималась шитьем, а тут вот захотелось, чтоб все было сшито моими руками, с моей любовью и нежностью. Придется портниху просить, чтоб научила, показала сперва. А вязать я умею. Нянька у меня была деревенская в детстве. Она меня и научила вязать. Это уж потом маменька мне приставила учительницу француженку. Она-то и научила меня, что барышня должна думать только о своей красоте, манерах хороших и об умении себя показать.
Варвара слушала подругу и не узнавала ее. Как она изменилась. Из холодной, порой даже хищной обольстительницы она превратилась в мягкую и нежную женщину. Хотя, если бы Наталья не завела сама этот разговор, Варвара даже бы и не догадалась об этом. Все было спрятано слишком глубоко и неизвестно когда все это выберется наружу.
Варвара поднялась, подошла к подруге, обняла ее.
- Наталья, какая же ты счастливая.
В ее голове были другие мысли.
- Только бы все обошлось. Только бы погасили все бунтарские движения. Ведь брат приехал не напрасно. Видимо все серьезнее, чем кажется. Дмитрий Александрович уж крут очень , вон как вчера высказывался. Случись чего, крестьяне все ему припомнят.
От этих мыслей по спине Вари побежали мурашки. Она подошла к окну, на подоконнике которого роскошно цвела герань в большом горшке.
- Как красиво цветет, - перевела она свои мысли на другое. - Где там наши мужчины. Совсем забыли о нас. Надо их растормошить, хотя бы в карты сыграем.
А в это время в Верхних Липягах Андрей Сергеевич раздумывал, что ему делать дальше. Можно было уже ехать, но он решил подождать, когда вернутся Алеша с Варей. Они расскажут об обстановке в имении Оболенских и ему можно будет туда не ездить.
Да и, коли уж быть до конца честным, Андрею хотелось подольше побыть с Анфисой. В городе он не появлялся с ней на публике, встречались только у Марьи Андреевны. Хоть она и объявила всем, что у нее живет дальняя родственница, но случается, что молва бежит быстрее скакуна. Не дай Бог, раскроется, что он встречается с крепостной крестьянкой, тогда неизвестно что будет с его службой, за которую приходилось держаться. Доход от имения был совсем небольшой. А тут платят хорошее жалование.
Фиска всех этих тонкостей не знала. Она просто радовалась, что Андрей еще побудет здесь в имении. Марья Андреевна смотрела на свою воспитанницу и думала о том, что теперь и не скажешь, что Фиска когда-то чистила навоз у коров и жила на скотном дворе. Она как губка впитывала в себя все, чему ее учила Марья Андреевна. Конечно, она бы могла для нее взять учительницу, но самоуверенно решила, что лучше ее никакая учительница не научит.
Приближалось Рождество. А там балы в лучших домах, куда Марья Андреевна была вхожа. Только вот Фиску она не могла привести туда. Закон запрещал. Поэтому она с нетерпением, пожалуй, больше чем Фиска, чем Андрей ждала ответ на прошение государю о вольной для нее.
После обеда Марья Андреевна вошла в кабинет к племяннику. Тот, как обычно в это время, читал газеты. Тетушка бесцеремонно, не дожидаясь приглашения, прошла вперед и уселась в кресло, стоящее напротив.
- Поговорить надо, Николай, - заявила она голосом, не терпящем возражений.
Хованцев вопросительно посмотрел на нее. Ждал, что за разговор его ожидает. Тетушка просто так его редко беспокоила. Она начала разговор о Фиске.
- Что-то долго нет ответа от государя. Когда ты прошение-то отослал, а все ни слуху, не духу. Может оно дорогой потерялось. Может еще раз надо написать.
Николай Павлович начал доказывать, что письмо такой важности, на имя государя, с его печатями, не может просто так затеряться. Значит надо ждать.
Марья Андреевна начала толковать о балах, на которых она бы приучала Фиску к свету. А заодно и Машу уже пора вывозить. Года подошли. Вдвоем им больно бы хорошо было.
- Глядишь и Машке женишок бы сыскался. - усмехнулась она.
Хованцев вздохнул. Маша о женихах не думала. Уперлась, что будет учительницей и все тут.
- А какая она учительница. Домашнее воспитание не дает такого права. Ну ладно, сейчас она забавляется, пока не повзрослела. А дальше то что. Так и будет сопливых ребятишек крепостных учить.
Тетка видела, что отец переживает о дочери, о ее судьбе. И в то же время не знает, что делать с ней.
- А может ее и вправду послать учиться? - спросила она.
Николай Павлович покачал головой. Он уже узнавал, где девушка-дворянка может выучиться на учительницу . Только в Санкт Петербурге, в Смольном институте благородных девиц. Да только она уже по возрасту не подходит.
- Читал я в газете, что в будущем году еще откроется Мариинское женское училище для приходящих девиц там же в столице. Только и туда Маша не попадет по возрасту. Вот такие дела тетушка. Никак не получается Маше стать учительницей. А в школу играть можно пока молодая. А потом что делать будет. Люди смеяться над ней начнут. Вот и болит из-за нее у меня душа и у Лизы тоже. Один путь у нее - замуж. А вот как выдать-то.
- Ну, Николка, рано ты переживать начал. Она еще глупая, время придет, влюбится, сама замуж захочет. Ну а уж если не захочет, то тут уж вам с Лизаветой построже надо быть. Дети должны почитать мать и отца, слушаться их. - заключила Марья Андреевна громогласно, словно поставила точку в разговоре.
Алексей с Варварой приехали до обеда. Их так рано еще и не ждали. Думали к вечеру заявятся. А тут с улицы вбежала Грунька, раскрасневшаяся с мороза.
- Едут, уже по двору едут, - кричала она на весь дом.
Андрей выскочил на крыльцо первым. Как был в доме, так и выбежал. Увидел, что Алексей помогает Варе выбраться из саней и разом успокоился. Сестра в целости и сохранности, звонко смеется, подавая руку супругу.
Веселой гурьбой все ввалились в дом. Только из глаз Елизаветы Гавриловны бежали слезы.
- Простите нас, - сказал Алексей. _ Мы не думали что так получится, что вы будете переживать так сильно.
- Ничего, - перебил его Хованцев старший. - Главное, что все живы и здоровы. И очень правильно сделали, что не пустились в путь в такую метель. А теперь раздевайтесь и в столовую. Как раз к обеду поспели.
Все семейство отправилось в столовую. За окошком ярко светило солнышко, снег блестел и переливался словно рассыпанные самоцветы. Всем было хорошо. Жизнь продолжалась.