Платье взяли салатовое кримпленовое, с небольшим разрезом сзади, туфли – черные.
А следующим ранним утром – пошли они с Ритой в парикмахерскую.
Волосы ее парикмахер очень хвалила, только помыла ароматным шампунем, подрезала концы и красиво заплела в какую-то дивную косу.
А когда Але подкрасили ресницы и губы, она не нашла себя в зеркале. Когда же признала в той красотке себя – захотелось умыться.
– Ну, ты чего, Аль! – удивлялась Рита, – Неужели не нравится?
– Нравится, – кивнула Аля, – Только это как бы не я. Я не такая.
Однако Федор Родионович одобрил, дал ей плащ, усадил в свой "Москвич" и куда-то повез.
– Ты ж без завтрака сегодня, есть хочешь? – он рулил по осенним улицам города, Аля озиралась.
– Не-а. Не хочу. Красиво тут. А куда мы едем-то?
– В медицинский институт. Покажем тебя студентам медикам. Ты не против?
– Опять раздеваться? – вздохнула Альбина.
Федор Родионович рассмеялся.
– Ой, насмешила. Ну, во-первых, студенты медики чего уж только не видели. Их женским обнаженным телом не удивить, даже самым красивым. Мы с тобой другим удивлять будем. Покажем твои рентгеновские снимки, прежние и сегодняшние. Ну, и красоту получившуюся покажем. Посидишь два часа на лекции, хорошо?
– Хорошо. Скажите, а фотографа там у вас нет случайно?
– Фотографа? А зачем? Хочешь сфотографироваться?
– Да. Хочу брату отправить карточку.
– Да у студентов, думаю, найдется фотоаппарат, попросим.
Теперь, ради фото, Аля готова была на все. Если б еще Машке карточку ... Но просить она постеснялась.
А институт пестрил молодежью. Студенты стояли группами, обнимались парами, куда-то спешили. Аля растерялась, опустила голову, притихла, прихрамывала за профессором.
В коридорах тоже столпотворение. С профессором здоровались, а на нее мало кто обращал внимания. Теперь напала на нее робость. Как же предстанет она перед такой толпой?
Он взял ключ, открыл аудиторию, уходящую высоко вверх, почти срастающую с потолком, велел ей сесть на первую парту, а сам ушел. Она села, но озиралась, дивясь такому помещению, каких она никогда не видела. Постепенно аудитория заполнялась студентами, рядом с ней села девушка с мальчишеской стрижкой, в светлом пиджаке и узких светло-коричневых брюках.
– Привет, – подмигнула ей, – Че-то я тебя не знаю. А где сумка?
– Сумка. А... я – без сумки.
– А где писать будешь? – удивилась девушка.
– А я не буду писать, – покраснела Аля.
– Да? – девушка пожала плечами, достала тетрадь, – Хочешь, лист вырву?
– Нее, не надо рвать, – закачала головой Аля, – Я тут ненадолго. На два часа всего.
Девушка посмотрела на нее с недоумением, пожала плечами и начала листать какую-то книжку.
Аля чувствовала здесь себя, как не в своей тарелке, но ей здесь очень-очень нравилось. Нравились жизнерадостные молодые лица, какие-то споры на медицинские темы, нравилось, что один из парней поцеловал прямо в волосы девушку, говоря ей что-то восторженное, нравилось, как осмысленно и очень спокойно и культурно разговаривают рядом две студентки, обсуждая роман Гюго.
Казалось, здесь бурлит сама жизнь, молодая, чудесная, чарующая и восторженная.
А потом все встали. Аля тоже поднялась, даже не поняв, почему все встали. И только потом увидала вошедшего Федора Родионовича.
Она слушала его с необычайным интересом. На экране демонстрировал он снимки страшных деформаций костей, но ей совсем не было жутко, ей было интересно. Говорил он как раз о ее проблеме - о параличе, о дыхательных расстройствах, о костных деформациях. Говорил и непонятные вещи, но ей казалось, что она абсолютно все понимает. Говорил, что лучше заниматься лечением в детстве, но...
– К нам в институт попала девушка девятнадцати лет. Ей проведены две операции ...
Аля покраснела, он рассказывал о ней, на экране – ее ренгеновские снимки. Он говорил и медленно двигался к ней.
– Альбина, выйдите, покажитесь будущим светилам медицины.
Соседка подняла брови, повела головой.
– Ого!
Аля встала, немного волнуясь вышла из-за соединенных столов, спустилась с пары ступеней, повернулась и посмотрела вверх. Сотни глаз смотрели на нее.
И тут профессор что-то сказал и все зааплодировали. Аля захлопала тоже, слезы навернулись на глаза, она обернулась к профессору и вдруг бросилась ему на шею. Аплодисменты зазвучали еще громче, студенты вскочили с мест. Кто-то крикнул: "Браво, профессор".
А он развел руками с указкой и тоже обнял ее.
– А можно она расскажет о себе. Почему не сделали ей прививку?
– Ну, если захочет. Расскажешь, Аль?
– Я не знаю, – тихо сказала она.
– Она не знает, – повторил профессор громче, – Заболела в пять лет.
Ее спрашивали – откуда она, кто родители, есть и еще дети, не болели ли... Она даже заметила, что кто-то записывает ее ответы.
Надо же: ее жизнь кого-то интересует.
– Теперь чем будете заниматься? – выкрикнул кто-то.
– Теперь? – она посмотрела на Федора Родионовича, – А Вы что меня уже выписываете? – сколько она этого ждала.
– А ты против? – спросил он, и все засмеялись.
– Не-е, – замотала она головой, – Я точно не против, – и опять все смеялись, как будто говорила она что-то смешное.
– И чем займешься? – повторил вопрос профессор уже на "ты".
Аля обвела глазами студентов.
– Я бы очень хотела учиться, как вы, – сказала она громко, и тут в аудитории повисла тишина, – Я ведь только четыре класса и закончила, – обернулась она к профессору, – Но я пойду работать, я не вернусь домой, наверное. Я тут останусь, в Свердловске.
Сначала захлопал один, а потом – все. Аля краснела. И чего они хлопают? Ее скорее жалеть надо.
А потом Федор Родионович закончил лекцию, спросил, у кого есть фотоаппарат. К нему подошел высокий худощавый студент – на плече его висел фотоаппарат "Зенит" .
– Пошли, – взял он Алю за руку, потянул ближе к окну.
– И меня, меня с ней щелкни, – подскочил кудрявый студент в полосатой тениске, обнял Алю сильно, обхватив сзади, прижав к себе.
– Уйди, Митька, а то стукну, – шутливо гнал его фотограф, – Не бойтесь его, он просто дурачина, – посмотрел на немного опешившую от объятий девушку.
Подскочили студентки девушки, он сфотографировал и их.
– Улыбнитесь, ну... , – и Аля расцвела в улыбке.
– Я Вам через профессора снимки передам. Вы знаете, а я ведь тоже из ваших мест. Из Краснотурьинска, не слыхали?
– Слыхала, – кивнула Аля, радостная, что знает этот населенный пункт.
– Рад был знакомству, – протянул он руку и улыбнулся, – Меня Андреем звать.
– Аля, – зачем-то сказала она.
– Знаю, – улыбнулся Андрей.
***
***
Домик у Зои Ивановны был крашен голубым, но цвет выгорел. Дощатый, с виду небольшой, но удлиненный пристройкой на зады. Аля приехала сюда из больницы сама на трамвае.
Она еще должна была ездить на процедуры и гимнастику, посещать доктора, но ее выписали.
Две комнаты в пристройке Зои Ивановны занимали квартиранты. Кухня – общая.
Зоя уже передвигалась с костылями, опираясь лишь на одну ногу.
– Ты уж прости, особой-то уборки не сделаю. Лена мне тут поубралась, квартирантка это... Проходи. Вон – опять мусор, – махнула на пол.
А Алю прошибло слезой - до того она истосковалась по дому, по обычной избе, по печке и самовару, по тканым дорожкам, по всему тому, чего нет в белых больничных стенах, где провела она больше года.
А у тети Зои хорошо. Даже по-городскому современно. Сервант полированный с золотыми рифлеными скобками, полнехонький всякой посуды, диван с откидными подушками, тюлевые занавески на окнах, ковер с красными розами во всю стену. А из зала – спаленка.
И водяная колонка прямо рядом с домом.
– Цветы мои позавяли, ну да ладно.
– Теть Зой, я ведь... Я ... Я приживалкой-то быть не хочу, а платить мне за такие хоромы нечем. Заехала я в сберкассу – копеечное это пособие по инвалидности.
– Ох, Алечка, – уселась боком на скамью у печи, держась за костыль Зоя Ивановна, – Хоромы, говоришь. Это Вася мой все строил строил... Хотелось ему и дом большой, и чтоб в доме все было. А помер, так я и сама, как мои вон цветы, завяла. Года три назад сосватали мне мужичка. Да-а, говорила ж я тебе. Начали вместе жить, ковер вот этот он тогда купил. Много я ждала, мечтала, рассчитывала, думала ... да не ужились. Видать, трудно, после стольких-то лет с одним мужем, другого принять. Так и разошлись. А пока лежала в больнице всего уж передумала, – она вздохнула, – Ты вот что, живи со мной, не думай ни о чем. Давай не будем загадывать далеко. Жизнь покажет... Никаких денег не надо мне, а вот в магазин сходить, по делам куда, да помочь требуется. Мы с тобой в одной палате ужились, неуж в доме не уживемся?
– Попробуем, теть Зой, – Аля потрогала печь, открыла заслонку, – Пойду я, дров принесу, подтопить надобно. Хорошо?
Зоя Ивановна улыбалась, кивала, подсказала про дрова.
И тут Аля вдруг вернулась без дров, вбежала в дом – глаза восторженные.
– Теть Зой, теть Зой, там что в сарае-то? Велосипед? Он чей?
– Ага, велосипед ... Мой, считай. Квартирант бывший подарил. Да куда теперь? А чего?
– А можно... можно ..., – Алька не верила своему счастью.
– Бери, коль умеешь. А можно тебе? Осторожно только, и цепь там смажь ...
***
🌿🌿🌿