Недели через две начальник порта Фёдор Иванович пришёл к Складникову.
– Со всеми договорился, – сказал он. – Буксир, кран и баржа в строго определённое время могут стоять возле твоего приплывшего бродяги.
– Спасибо.
– Ну ты понял: время надо будет определить заранее. Ведь у каждого свои планы работ.
– Я понял, – озабоченно проговорил Михаил Петрович. – Надо чтобы в Большереченске к этому моменту всё было готово. И проблема не в тамошнем кране. Ему снять дом с баржи и перенести на берег, самое большее – часа полтора работы. Задача в другом, куда этот дом ставить?
– Всё ты говоришь верно, – заметил начальник порта. – Поэтому пока в Большереченске не приготовят, мы здесь не начнём.
Однако в Большереченске к приёму, как сказал начальник порта, «дома-бродяги» начали готовиться загодя. Владимир прилетел в возрождающийся город, чтобы согласовать действия с мужем тётки дядей Колей. Идею брёвен, по которым предполагалось тащить дом, отбросили. «Очень ненадёжно», – согласился Николай. Специалисты подсказали: надо сварить из металла большие сани. Николай нашёл двух сварщиков. Сделали простенькие чертежи. Закупили металл – трубы и уголок. Через несколько дней снова прилетевший Владимир любовался «транспортным средством». Сани получились широкие – надо, чтобы уместилась вся изба, и длинные – сзади дома предполагалось уложить штабель брёвен. Вставал вопрос: как тащить? Кто-то из сварщиков сказал:
– Дождались бы зимы, по снегу трактор Николая увёз бы за милую душу.
– Как бы он попал сюда зимой? – возразил Николай. – Потащим сейчас. Не осилит один мой трактор, попрошу Витьку Куприянова с бульдозером. В два троса попрём.
Вы читаете продолжение. Начало здесь
Когда в Большереченске всё было готово, дали сигнал грузить избу на баржу. Посмотреть на чудо: как кран будет нести дом по воздуху, собралось много народу. Сосредоточенный, весь напряжённый Складников и суетливый пузатенький ВасВас отгоняли слишком близко подходящих к месту «операции».
Всё свершилось довольно быстро. Дом, а затем связанные стальной проволокой брёвна, и перенесённый на руках ящик с посудой расположили на барже. Избу закрепили на палубе и судно двинулось в путь с двумя пассажирами: Складниковым и Пузырёвым.
В Большереченске баржу ждал, похоже, не один Николай. Зайдя домой напиться воды, он увидел, что свояченица Надейка подправила карандашом брови и теперь тушью мажет ресницы. Сделав серьёзное лицо, он спросил:
– А Баба Яга, наверное, тоже красит глаза? Она ведь считает себя женщиной?
Надежда Карповна прыснула, отняла от глаз щёточку с тушью.
– А Змей Горыныч тоже, как ты, водку пьёт или ядом пробавляется?
– Змей Горыныч пьёт чистую дождевую воду.
Николай с улыбкой поглядел на свояченицу и спросил:
– А ты к чему готовишься?
– К встрече с домом.
Когда баржа подошла к причалу, портальный кран подъехал по рельсам ближе к фронту работ. Уже подготовка к перенесению дома на землю вызвала интерес портовиков. Люди смотрели, как работают стропальщики, как троса ухватывают подсунутые под избу брёвна, а когда кран поднял дом вверх, раздался разноголосый шум интереса и удивления. Люди, оставив работы, во все глаза глядели, как перемещается необычный груз.
Надежда Карповна тоже стояла здесь.
– Ну и чудеса! – услыхала она сзади женский голос.
Оглянулась и увидела ту самую женщину, которая когда-то записывала её данные для будущего выделения жилья. Рядом с ней стояли ещё двое мужчин. Одного из них она на этот раз узнала сразу. Это был президент Алмазной компании Широков. Он тоже её узнал.
– Это не ваш ли дом, Надежда Карповна? – спросил он.
– Мой! – воскликнула она с радостью. – Представляете, эта страсть проклятая, оказывается, не разрушила его, а сотворила просто чудо. Дом оказался на льдине и проплыл на ней четыреста с лишним километров. Опять, каким-то чудом, река выбросила льдину с домом в огород одному человеку. И вот теперь люди вернули его.
– А какой ценой? – пробурчал стоящий рядом с Широковым мужчина в куртке с надписью МЧС. – Сколько потрачено сил, средств.
– Перевозку мы оплатили, – недовольно выговорила Надежда Карповна.
– Да если б даже не оплатили, – сказал Широков, – всё равно это оказалось бы дешевле и быстрее, чем строить новый дом.
– Спасибо, Владислав Антоныч! – обрадовалась поддержке Надежда Карповна. – Вот! Вы с понятием человек. Не то, что некоторые, – осуждающе поглядела она на Широковского соседа.
И не прошло двух часов, как дом был на санях.
Ответственность двух приплывших мужиков закончилась. Начиналась забота Николая.
Он и без прилетевшего заранее Владимира, который поспешил навстречу пассажирам баржи, узнал, кто из них Михаил Петрович. Сухой, поджарый, несуетливый, в отличии от пузатенького, седой старик сразу вызывал уважение.
Чтобы не идти пешком, Складников и Надежда Карповна сели с Николаем в один трактор. Было тесно. Пришлось прижиматься друг к другу. Пузырёв сел в бульдозер с Куприяновым. Санный поезд тронулся и медленно пополз по земле. Оказалось, хватило усилий одного трактора. Бульдозер пригодился, чтобы равнять путь. Поскольку «поезд» двигался небыстро, Владимир пошёл пешком.
Ещё издалека Михаил Петрович увидел стоящего на пустом месте Владимира.
– Это туда мы дом везём, где стоит Владимир? – крикнул он Николаю, перекрывая грохот трактора.
– Туда, туда!
Чтобы поставить дом, как хотела хозяйка, окнами на реку, пришлось немного повернуть сани. Надежда Карповна, прижав руки к груди, с волнением наблюдала за последними движениями. Едва тракторист отцепил тросы, Михаил Петрович выпрыгнул из трактора, стал помогать Николаю. После того, как Николай и Виктор Куприянов уехали, мать, сын, Михаил Петрович и ВасВас распечатали дверь дома и вошли внутрь.
– Господи! Милый ты мой дом, как же ты помучился, – заговорила Надежда Карповна.
– А люди, мама? – спросил Владимир. – Ему что? Он простоял на льдине, а они, – Владимир показал на Складникова и Пузырёва, – совершили небывалое.
– Да я им по гроб жизни буду благодарна, – воскликнула Надежда, вытирая слёзы и размазывая тушь. – Если б не они, получила бы я какую-то голую комнатку. А тут родное жильё вернулось.
– Надо Татьяне позвонить, – сказал Владимир. – Порадовать её.
Он вышел из дома, набрал на мобильнике рабочий номер девушки.
– Танюшка, ты знаешь, откуда я звоню?
– Наверное, из Большереченска?
– А точнее?
– Не знаю.
– Из дома, Танечка! Из нашего дома! То, о чём мы с тобой договорились, можно уже обнародовать. Ты меня поняла?
– Поняла, Володя.
– А я сейчас скажу родителям.
Он, волнуясь, быстро вошёл в холодный дом.
– Михаил Петрович, – сбившимся голосом проговорил Владимир, – я прошу руки вашей дочери Татьяны. Мы решили с ней пожениться. Она согласна.
Отец в изумлении открыл рот. Потом сообразил, что происходит.
– Ну раз она отдаёт тебе руку и сердце, значитца, я двумя руками согласен.
– Мама, – обнял мать Владимир, – не обижайся, что не с тебя начал. Важно было сказать Михаилу Петровичу, что Таня согласна. Ты не против такой невестки, моя дорогая?
– Боже мой, Володя! Чудесная девушка! Будьте счастливы.
– А ведь счастье наше, – сказал Владимир, – плавало на льдине!
***
Татьяна вошла в кабинет директора хлебозавода.
– Анна Ивановна, у меня к вам… Даже не знаю, как сказать…
Директор, пятидесятилетняя женщина с крупными, словно застывшими чертами лица, с усталым взглядом, улыбнулась и ожидающе поглядела на технолога.
– У тебя что-то случилось, Таня? И, кажется, случилось хорошее? Ты просто сияешь.
– А я действительно счастлива, Анна Ивановна! Я выхожу замуж!
– То-то я гляжу: щёки алые, губы в улыбке, а глаза – синее небо.
Анна Ивановна помолчала, потом спросила:
– Кто же он, этот счастливец?
Татьяна стала рассказывать. Начала с дома в огороде, упомянула о переписке отца с Надеждой Карповной, сказала о первом появлении Владимира, о внезапном спасении им отца, о возвращении дома в Большереченск.
Во всех этих эпизодах был Владимир, и как только она называла его имя, щёки её снова заливала алая краска.
Счастье – это сильно возбуждающее, горячее и радостное чувство. Но, между тем, оно же, в определённой мере, весьма эгоистично. Чувства человека, оказавшегося в беде, направлены больше всего не во внешний мир, а внутрь себя. И как бы не хотел захлёстнутый счастьем поделиться своей бушующей радостью с человеком-бедоносом, он способен, как правило, сделать немногое. И не потому, что ему не хочется. Он не может понять глубину беды, пока он сам в ней не оказался. Так блестящий солнечный свет, покрывающий холодную гладь глубокой озёрной воды, является лишь успокоительной плёнкой до той поры, пока счастливец не испытает сковывающий холод на себе.
***
Установить дом на его законном месте – это лишь полдела. Прежде всего, надо было подключаться к электросетям. Обещали включить свет через пять дней. Белые ночи ещё держались, но уже появились вечерние сумерки. В темноте жизнь неуютна. Поэтому Николай принёс две керосиновые лампы. Надежда Карповна уходила ночевать к сестре. Михаил Петрович и ВасВас спали в разных углах. Оба гостя принесли по два мешка дров от Николая.
Именно эта операция напомнила о будущей зиме. Надо было заготавливать собственные дрова. В инструментальной кладовке Григория была бензопила «Дружба». Николай выписал в лесу сухостойные деревья. Их свалили, трактором приволокли к дому. Весь светлый день пилили деревья на чурке, тут же их кололи. В сенях дома стали выкладывать поленницу.
Когда дали свет, жизнь пошла веселей. Прежде всего, Складников с Пузырёвым стали осушать залитый водой ледник-погреб. Григорий сделал его когда-то на совесть. Вместо бревенчатых стен выложил их из красивого камня. Только потолок оставался из толстых плах даурской лиственницы – самой прочной древесины, долго не поддающейся гниению. Если ледник мог подождать до зимы, то погреб потребовался бы в ближайшее время. Надо было закладывать картофель, овощи, фрукты.
Мужики выкачали воду, струёй из шланга промыли стены и потолок. После чего заработал дренажный насос для грязной воды. В завершение включили обогреватель.
Правда, Николаю снова пришлось просить Виктора Куприянова с его бульдозером. Адское наводнение смыло земляную насыпь над ледником-погребом. Сейчас стали аккуратно нагребать новый холм для защиты погреба от промерзания.
За время всех этих работ трое мужиков сблизились. Николай хорошо узнал Михаила Петровича и ВасВаса. А они – его. Казалось бы, этим двоим уже можно было возвращаться в свой городок. ВасВаса заждалась Цапля, Складникова – покинутый дом, поскольку Татьяна теперь жила в квартире с Владимиром – Геннадий Бережных, к удовольствию друга, удачно снял новое жильё.
Продолжение здесь
Tags: Проза Project: Moloko Author: Щепоткин Вячеслав
Книга автора здесь
Повесть автора «Мужчинами не рождаются» здесь