Из сообщения республиканского телевидения: …А в огород одного из местных жителей наводнение принесло льдину, на которой стоит жилой, бревенчатый дом.
Среднего роста пожилая женщина в большом, на три размера больше её одежд, полу расстёгнутом тёмном плаще, из которого выглядывал свободный свитер, в вязаной шапке с чужой головы, стояла, переминаясь с ноги на ногу, над шуршащей и скрежещущей льдинами рекой. Из всей большеразмерной несуразности только резиновые сапожки были по ноге. Жёлтые, с выпуклыми розовыми цветами на них, сапожки явно свидетельствовали о привычной обувке.
Светило яркое солнце. Но было свежо. Холодноватый ветер срывал редкие пенные гребни на небольших участках открытой воды между льдинами и обдувал сами эти льдины, несущиеся по реке. Женщина провожала взглядами невероятное нагромождение сверкающих льдов, время от времени вытирая глаза.
Вдруг она увидела вдали, как со льдины на льдину перепрыгивает рыжая собака, пробираясь в сторону берега. Во время очередного прыжка собака поскользнулась, упала на бок и съехала со скользкой льдины в ледяную воду. Тут же, отчаянно барахтаясь, зацарапалась на льдину, с неё перепрыгнула на другую, почти задевшую берег, и выскочила на землю. Только здесь она стала активно отряхиваться и через некоторое время куда-то убежала. «Спаслась живая душа», – с тихой благостью подумала женщина, вытирая слезящиеся глаза.
По реке, между льдинами, неслись разрушенные стены деревянных изб, множество отдельных брёвен, сломанные бани, сараи и даже смятые жестяные гаражи.
Через некоторое время она увидела, что по берегу навстречу ей идут трое мужчин. Чуть поодаль, сзади, шли ещё несколько мужчин и женщина. Первая троица приближалась довольно быстро. Самый дальний от реки, идущий как бы слева ото всех, о чём-то напряжённо говорил по мобильному телефону. Двое других шли молча. Шедший ближе к реке, высокий, пузатый мужчина, крутил головой и, казалось, чему-то весело усмехался, в отличии от среднего, довольно мрачного на вид человека. Женщина оказалась на пути высокого и, воспользовавшись этим, кивнула в сторону говорящего по телефону.
– Это кто будет?
– Да чёрт его знает! – хмыкнул он, осклабившись. – Пристал какой-то хмырь к нам и идёт бормочет.
– Ты чего мелешь? – грубо, с явной неприязнью, произнёс средний.
Правый его сосед немного стушевался, но всё же задиристо пробормотал:
– Уж и пошутить нельзя!
– За такие шутки в зубах делают большие промежутки, – жёстко произнёс средний. И, обращаясь к пожилой женщине, сказал:
– Это Широков. Владислав Антонович. Президент алмазной компании.
– Ай, Господи! – воскликнула она. – Слёзы всё застят. От беды скоро совсем ничего видеть не буду. Это же Владислав Антоныч! А я не узнала.
Сложивший в этот момент телефон, Широков участливо спросил:
– У вас затопило дом?
– Если бы затопило, хоть что-нибудь осталось. А то унесло. Целиком сорвало и унесло. Едва успела выскочить, в чём была. С перепугу хотела бежать на нефтебазу, где раньше работала. Потом одумалась, повернула к сестре, чтоб не замёрзнуть.
– Ну, значит, где-нибудь плывёт отдельными брёвнами твой дом, – весело сказал высокий, пузатый.
– Выходит, пока у сестры? – спросил Широков.
– Да, но там и без меня тесно.
– Мы всем пострадавшим дадим жильё, – сказал Широков. – Никто не останется без крыши над головой.
Он обернулся к подошедшим сзади людям. Это были специалисты компании.
– Светлана Петровна, – позвал он, – подойдите сюда.
Подошла моложавая, затянутая в куртку, женщина.
– Вот эта женщина – наша работница с нефтебазы. Как ваша фамилия?
– Самарова. Надежда Карповна.
– Запишите её данные, Светлана Петровна. И пометьте: наш работник.
Когда пожилая женщина отошла, Владислав Антонович сумрачно стал смотреть на столпотворение малых и огромных льдин, давящих друг друга, поднимающих на дыбы ледяные громадины, за что-то, видимо, цепляющиеся на дне.
Ещё меньше двух дней назад он был в Южной Африке. Встречался с президентом Анголы, обговаривая последние детали соглашения об участии российской алмазной компании в разработке тамошних богатых месторождений. Но, случайно увидев по телевизору репортаж американской телекомпании о начавшемся гигантском наводнении в его Северной Республике, оставил вместо себя вице-президента, с которым находился в Африке, и срочно вылетел в Москву. Оттуда, самолётом компании, в главный город Алмазной провинции, чтобы немедленно вникнуть в обстановку.
Значительная часть руководства компании состояла из умелых, способных решать сложные дела, специалистов. Но Широков привык держать всё в своём поле зрения.
***
Три года назад на Большой реке – главной водной артерии Республики, тоже было экстремальное наводнение. Высокие половодья случались и раньше. Но при советской власти к ним, как правило, готовились заранее. Земснаряды регулярно убирали излишние наносы ила и песка, углубляли дно реки, чистили её фарватер. Поэтому, даже природные катаклизмы – очень сильные, бесснежные морозы на огромной территории и, наоборот, мощные снега в горных истоках реки, не приводили к большим бедам.
Однако три года назад, спустя заметное время после развала Союза, Большая река устроила беду. Промёрзшая кое-где до дна река, остановила ледоход, и вода стала подниматься выше рассчитанного раньше уровня в 13,5 метров. Затопило много частных домов. Пострадала нефтебаза и речной порт. У власти в то время ещё находился Ельцин. Федеральному центру под его руководством не было дела до катаклизмов во многих местах большой России. В том числе в далёкой Северной Республике. Спасение людей и восстановление порушенного хозяйства взяла на себя на три четверти государственная алмазная компания, во главе которой стоял убеждённый государственник Владислав Широков.
Вдобавок ко всему, он, по основной профессии, был дипломированным строителем, прошедшим большую школу на важнейших стройках Республики.
Алмазники старались спасти всё то, что ещё подлежало спасению. Одновременно возводили новое жильё. И, как говорится, воспользовавшись случаем, улучшали существовавшую застройку. Так, по замыслу президента компании, появилась просторная набережная, украшенная стилизованными под старину необычными фонарями, с которой открывался великолепный обзор могучей, спокойной реки. Набережная стала любимым местом гуляния горожан.
И вот три года спустя снова сошлись все факторы, вызвавшие огромное наводнение. Зима оказалась бесснежной. Зато морозы доходили до 60-ти градусов. Обмелевшая река во многих местах промёрзла до дна. А в горах, где начинаются её истоки, выпало небывалое количество снега. Раньше времени там сильно потеплело, и снег начал энергично таять. Вдобавок пошли обильные дожди. Бурные потоки, набирающие с каждым километром силы, понеслись вниз. Они стали взламывать низовые льды, унося их дальше по широкой замёрзшей реке.
Поначалу всё шло вроде бы не очень тревожно. Льдины уходили и мужики, по традиции, вышли с выпивкой на берег. Это называлось: подтолкнуть реку. Но в сорока километрах ниже Большереченска, посреди реки был значительный остров. Река с обеих его сторон промёрзла до дна. Движение льдин остановилось. Затор стал стремительно расти в высоту. Упирающаяся в него вода поднялась на 13 метров, затопляя сперва низкие, а затем и более высокие места города. Несущиеся льдины налетали на частные дома, срывали их с места, разламывали стены, размётывая брёвна и содержимое жилья. Люди в панике стали спасать себя и всё, что можно было ещё спасти. В том числе домашнюю скотину, угоняя её выше от настигающей воды.
Разрушение заторов началось сразу же. То и дело над городом ревели военные самолёты. Сбрасывали бомбы. Но бомбы пробивали лёд, оставляя в нём дыры.
Гораздо эффективнее работали люди компании. Заранее купленными машинами они разрезали сплошные ледяные поля на отдельные куски. С вертолётов сбрасывали взрывчатку. Потом перешли к более действенному, но очень опасному методу. Вертолёт опускал на ледяное поле большой контейнер со взрывчаткой. Человек поджигал бикфордов шнур и бежал к машине. Нужно было успеть за короткое время вернуться в вертолёт и улететь от взрыва. Ближний затор разнесли, и река двинулась в сторону далёкого океана.
Думая, что беда позади, некоторые люди начали успокаиваться. А особо любознательные даже с интересом приходили на берег, чтобы посмотреть на вроде бы утихающее буйство природы. Среди них каждый день появлялась Надежда Карповна. Она завтракала, надевала то, что ей выделила сестра Вера: плащ-балахон, свитер, вязаную шапку, которую ей дал зять Николай, муж сестры, и шла к реке. Её тянуло туда, как тянет человека, надеющегося, если не найти, то хотя бы увидеть то, что уронил в воду.
Город располагался на местности в целом ровной, но имеющей кое-где возвышенности. Вода начала сносить дома в низинах, быстро поднимаясь всё выше. Река заливала стоящие там избы сначала по окна. Но люди не хотели бросать своё жильё, думая, что скоро начнётся спад. Однако его не было, и приходилось подниматься всё выше. Жильём уже стали чердаки. Тут вместе с людьми обитали их кошки, собаки, порой даже куры. Но люди затапливаемых домов держались за чердаки, не понимая, что вот-вот вода придёт и сюда.
Работники МЧС и добровольные спасатели объезжали на лодках такие строения и уговаривали упорных не испытывать судьбу.
Надежда Карповна видела несколько таких домов и мысленно обзывала дур//аками их чердачных сидельцев. Она со страхом думала о том, чем могла бы закончиться её нерасторопность.
В тот вечер она легла спать позднее обычного. Тревожило нарастающее шуршание ледохода. Во второй половине мая день длинный. И женщина долго смотрела в окно на несущиеся льдины. Сначала они были мелкими, потом стали быстро расти в размерах. Между ними появились брёвна, сломанные сараи и даже пронеслось два исковерканных дома.
Через какое-то время льдины стали заметно укрупняться, превращаясь в целые поля. При этом они начали налетать друг на друга, вставать на дыбы, с грохотом падать на догоняющие их льдины.
Поскольку этот поток нёсся, как показалось женщине, далеко от её дома, она легла спать.
Вдруг, среди короткой ночи, что-то сильно ударило в глухую стену, возле которой стояла кровать. Надежда Карповна вскочила, ещё не понимая в чём дело. В ту же минуту раздался ещё один удар, и дом вздрогнул, словно его что-то стронуло с места. Пожилая женщина мгновенно вспомнила проплывший, исковерканный дом. В чём была, успев только всунуть ноги в сапоги, она выбежала в сени и открыла входную дверь. Дом, вечно стоявший выходом на бугор, стал поворачиваться, сдвигаясь в сторону реки. А между ступеньками крыльца и землёй уже блеснула вода. Надежда Карповна, не помня себя, прыгнула в сторону отдаляющейся земли, но попала в воду. Холодные брызги намочили ночную сорочку и концы накинутого платка. Скользя по влажной земле, женщина побежала вверх и, только сообразив, что она уже в безопасности, оглянулась назад. Дом что-то отталкивало от берега. «Господи! Там же у меня всё!» Она зарыдала, но ледяной холод толкнул её к действию, и она побежала снова. Почему-то решила, что надо на нефтебазу, где работала. Но сообразив, что там делать нечего, повернула в гору к дому сестры.
На её громкий стук первым проснулся зять. Протирая глаза, открыл двери. Увидев запыхавшуюся свояченицу, с удивлением, по-челдонски, спросил:
– Ты чего, как быструха*? (*Быструха— энергичная женщина (по-челдонски).
– У меня дом унесли!
– Кто? – быстро ляпнул зять. Потом, сообразив нелепость вопроса, спросил тревожным тоном:
– Река?
– Льдины! Они, заразы. Да пусти ты, замёрзла до костей!
Проснулась сестра Вера, объёмистая полная женщина. Из комнаты, где спала с двумя детьми, вышла дочь Маринка.
– Чево случилось?
– Твоя тётка бает, – сказал Николай дочери. – Что дом у ей снесло.
И к жене:
– Растопи печку. Сестра заледенела.
Больше в избе уже никто не лёг спать. Безмятежно спали только дети-подростки. Николай, поев, стал быстро собираться. Надел тёплую куртку, непромокаемые штаны.
– Принеси бахолы*, – крикнул жене. (*Бахолы— сапоги (по-челдонски). Он второй день выезжал на тракторе с тележкой, потому что на другом транспорте по улице ехать было уже нельзя. Николай снимал людей с затопленных домов и отвозил их, пока была свободна дорога, в аэропорт. Нижний конец дороги всё дальше уходил в воду. Аэропорт был на возвышенной местности.
В один из рейсов увидел на плоской крыше какого-то сарая мужчину и женщину. Женщина держала козу за верёвку, привязанную к рогам. Мужчина прижимал к груди маленького поросёнка. Вода уже подбиралась к верху крыши, но пока ещё можно было стоять на сухом дне тракторной тележки. Николай прижался бортом тележки к сараю. Не глуша трактор, перелез в тележку, взял у женщины козу и помог перебраться ей самой. Мужчина с поросёнком перешагнул самостоятельно.
– Есть куда везти?
– Не знаем, – ответили дрожащие, перепуганные люди.
Николай отвёз их на ту же дорогу к аэропорту. Там уже разбили много палаток. Вертолёты, снимающие людей с крыш и чердаков, то и дело прилетали со спасёнными, высаживали их и снова улетали. Народу в палатках и около них становилось всё больше. Вертолёты с надписью МЧС и названием компании стали перебрасывать часть народа в главный город Алмазной провинции. Там хоть были тёплые помещения, еда, питьё. Назад к палаткам привозили продукты, питьевую воду, одеяла, тёплую одежду. Несмотря на середину мая, ночи были очень холодные.
Николай попробовал было ещё раз спуститься в затопляемый город. Но понял, что может оставить там трактор. Из воды уже торчали крыши кабин, залитых водой больших автомобилей. Мимо выбирающегося тракториста поток пронёс утонувший синий «жигулёнок», вслед за которым, колыхаясь, проплыл, сорванный с места и зацепившийся одним концом за льдину, гараж- «ракушка».
После обеда Николай оставил трактор возле дома и спустил на воду свою моторную лодку. По громкой связи над городом раздавались призывы властей к гражданам, имеющим надувные, деревянные и металлические лодки, включиться в спасение людей, просящих о помощи.
А вода с огромными льдинами поднималась всё выше. Уже были затоплены двухэтажные дома. Их унесло бы, как бревенчатые одноэтажные избы. Но двухэтажки, сдвинутые с места, всё-таки не уносило, благодаря удерживающим их трубам горячего и холодного водоснабжения. Над городом возвышались только 5-ти и 9-ти этажные дома. Везде было отключено электричество. Жители этажных домов из окон квартир и с балконов с испугом наблюдали за тем, что творится внизу. Многие обитатели этих домов перебрались на чердаки, где можно было, постелив листы железа, между кирпичами развести костерок и приготовить еду.
Собирая людей с незатопленных высоких мест и, высаживая их на укорачивающуюся дорогу к аэропорту, Николай решил посмотреть, что происходит с набережной, где он любил гулять с внуками. Лавируя между громадными льдинами, приблизился к ней и с содроганием увидел, что творит стихия. Движущиеся льдины сломали чугунную решётку, словно бритвой срезали красивые фонарные столбы, сплющили в лепёшки сами фонари, исковеркали скамейки. А ведь это был уровень 13,5 метров! И вода продолжала подниматься.
Расстроенный тракторист поплыл в административный центр города. И здесь картина была не менее удручающая. Тут, неподалёку от памятника Ленину, строился деревянный храм. Возле него, на незатопленной площадке, лежали приготовленные к поднятию маковки. Толстые, в человеческий рост льдины, словно неудержимая вражеская сила, медленно ползли по площадке в сторону памятника и церкви. «Сейчас всё это будет снесено», – подумал тракторист. Но, к его удивлению, льдины подошли к пьедесталу и остановились, оставив целыми памятники двум Богам: коммунистическому и христианскому.
Возле недостроенного деревянного храма недавно красовались два благообразных, красивых дома. Сейчас огромная льдина вдавилась между ними, развернула их в стороны, проломила стены и вместе с собой втиснула в дома смятый автобус и покалеченный «уазик».
Вернувшись домой, Николай хмуро сказал свояченице:
– Льды добрались и до нефтебазы. Разорили её.
– Что же это происходит? Ни работы, ни жилья! Где теперь брёвнышки от моего дома?
Продолжение следует
Tags: Проза Project: Moloko Author: Щепоткин Вячеслав
Книга автора здесь
Повесть автора «Мужчинами не рождаются» здесь