Глваа 3
Новое дело полковника Злобина: картина, которую не крали
Сомов Тарас Ильич, шестьдесят семь лет. Бывший чиновник, ныне пенсионер. Квартира в центре, дача в Барвихе, два автомобиля премиум-класса. Официальный доход: государственная пенсия и сдача квартиры в аренду. Неофициальный, по оценке аналитиков, от двух до пяти миллионов долларов в год.
Но самое скверное обнаружила Лиза.
Она позвонила поздно вечером, и по голосу Злобин понял: что-то не так.
– Пап, ты сидишь?
– Говори.
– Компания «СтройГрад», где работает сестра Марины. Твоей Марины. Она входит в группу компаний, конечным бенефициаром которой является... Сомов.
Тишина.
Злобин стоял посреди кухни с телефоном у уха и смотрел в стену. На стене висел магнит из Анапы, который Марина привезла из отпуска прошлым летом. Розовый фламинго на фоне моря.
– Пап?
– Лиза, ты уверена?
– Стопроцентно. Цепочка: «СтройГрад» принадлежит «Меридиан Инвест», «Меридиан Инвест» через кипрский офшор контролируется трастом, бенефициаром которого является Сомов. Три уровня, но связь прямая.
– Она знает?
– Вряд ли. Сестра бухгалтер, не учредитель. Но если начнётся проверка, она попадёт под удар. Она подписывала финансовые документы. Много документов.
Злобин отключил телефон и сел за стол. Магнит с фламинго смотрел на него глупыми нарисованными глазами.
Он рассказал Малышеву на следующее утро. Всё, без утайки.
Малышев слушал молча, крутя в пальцах шариковую ручку. Когда Злобин закончил, он спросил:
– Ты хочешь довести дело до конца?
– Да.
– Несмотря на Марину? На ее сестру?
– Из-за Марины. Если Сомова не остановить, сестра окажется крайней. Её подставят, даже не зная об этом.
– Тогда нам нужна операция. Быстрая, чистая, документированная. Без утечек.
Они разработали план за два дня. Каледин, как ни странно, помог. Его информация о маршрутах контрабанды оказалась точной до мелочей: даты, транспортные компании, перевалочные пункты.
Сомов ждал новую партию. Шесть картин русских художников начала двадцатого века, вывезенных из частной коллекции в Тбилиси. Маршрут: Тбилиси, Трабзон, Стамбул, а оттуда, в контейнере с мебелью, в Москву.
Груз должен был прибыть на склад в промзоне на Каширке через неделю.
– Мы берём груз, фиксируем получателей, документируем цепочку, – говорил Злобин, водя маркером по карте на стене. – Без силового захвата. Наблюдение и документирование. Силовиков подключаем только в момент передачи.
– А если Сомов не приедет лично?
– Он не приедет. Он никогда не появляется на местах. Но мы возьмём его людей. А дальше, допросы и показания.
Малышев кивнул.
– Нам нужны ещё люди. Двоих мало.
– Я позвоню Рябинину из ФСБ. И Крылову из ОБЭПа. Они вне системы Сомова, я ручаюсь.
На подготовку ушла неделя. Злобин приходил домой за полночь и уходил в шесть утра. Марина перестала его ждать. Она ложилась спать в десять, отвернувшись к стене, и утром они обменивались двумя-тремя фразами о бытовых мелочах. Молоко кончилось. Квитанция за воду на столе. Я задержусь.
Однажды, за завтраком, она сказала:
– Лёш, я устала.
Он хотел ей ответить. Хотел рассказать, что всё это ради неё. Что если он не доведёт дело до конца, её жизнь может рухнуть. Но не мог. Дело было под грифом, и даже жене он не имел права говорить ни слова.
– Скоро всё закончится, – сказал он.
– Ты каждый раз так говоришь.
Она была права. Но на этот раз он действительно верил в свои слова.
– Ладно, Лёш. Я знала, за кого выхожу, – она устало улыбнулась. И в этом была вся Марина.
Малышев тоже платил цену. Катя нарисовала в детском саду рисунок: дом, мама, кошка. Папы на рисунке не было.
– Она сказала воспитательнице, что папа живёт на работе, – Светлана передала это без эмоций, просто факт.
Малышев взял рисунок. Посмотрел на него долго. Провёл пальцем по кривоватому домику с треугольной крышей.
– Свет, я обещаю: после этого дела, я серьёзно подумаю о переводе.
– Куда?
– В учебный центр. Или в аналитику. Подальше от оперативной работы.
Светлана ничего не сказала. Только посмотрела на него так, что у него защемило в груди.
***
Склад на Каширке выглядел как десятки других: серая коробка из профнастила, бетонный забор, камеры на столбах. Грузовик с турецкими номерами подъехал в четверг, в семь утра. Водитель, грузный мужчина в кожаной куртке, вышел, огляделся и закурил.
Злобин и Малышев наблюдали из фургона, припаркованного через дорогу. Рябинин с двумя бойцами, в микроавтобусе за углом. Крылов координировал снаружи, отслеживая перемещения по камерам городской системы.
В восемь пятнадцать подъехали два внедорожника. Из первого вышла Рогова, заместитель директора галереи. Из второго, двое мужчин в костюмах, которых Злобин не знал.
– Фиксируем, – тихо сказал он в микрофон.
Рогова открыла ворота склада ключом. Грузовик заехал внутрь. Через двадцать минут начали выгрузку. Злобин видел в бинокль, как из контейнера вынимали деревянные ящики, обёрнутые пупырчатой плёнкой. Шесть штук.
– Контрабанда подтверждена, – произнёс Малышев. – Берём?
– Ждём. Нужно, чтобы они вскрыли хотя бы один ящик. Для доказательной базы.
Рогова отдала команду. Один из мужчин в костюме взял монтировку и вскрыл крышку ближайшего ящика. Достал полотно, развернул. Даже издалека Злобин узнал характерную манеру: Лентулов. Подлинник, если верить каталогу украденных произведений.
– Работаем.
Фургон рванул к воротам. Микроавтобус Рябинина заблокировал выезд. Всё заняло три минуты. Рогова попыталась бежать через заднюю дверь, но Малышев оказался быстрее.
– Инна Валерьевна, не торопитесь. Нам есть о чём поговорить.
Она посмотрела на него с такой ненавистью, что воздух между ними, казалось, загустел.
– Вы не понимаете, во что ввязались.
– Понимаем, – ответил Злобин из-за его спины. – Именно поэтому мы здесь.
***
Рогова молчала шесть часов. Потом попросила воды, адвоката и сигарету. Адвоката предоставили. Сигарету тоже.
После разговора с адвокатом она начала давать показания.
Она работала на Сомова четыре года. Координировала «приём» украденных произведений в галереях по всей стране. Белозёров завышал оценку, Рогова обеспечивала доступ, курьеры, чаще всего водители транспортных компаний, перевозили. Схема была отлажена, как часовой механизм.
– А картина Акимова? – спросил Злобин.
– Акимов был прикрытием. Мы создавали видимость кражи, чтобы получить страховую выплату и легализовать деньги от продажи настоящих картин.
– Где сейчас Белозёров?
– В Турции. Сомов его вывез.
– А сам Сомов?
– Он в Москве. Он всегда в Москве. Он никуда не уезжает. Считает, что неуязвим.
Злобин наклонился к ней.
– Вы упомянули «СтройГрад». Как эта компания связана с Сомовым?
– «СтройГрад» отмывает деньги. Через строительные контракты. Фиктивные сметы, завышение объёмов работ. Стандартная схема.
– Кто из сотрудников «СтройГрада» в курсе?
– Руководство. Главный бухгалтер... не знаю. Рядовые бухгалтеры, скорее всего, нет. Им дают готовые цифры, они их проводят.
Злобин откинулся на стуле. «Рядовые бухгалтеры». Сестра Марины, Люба.
Она подписывала документы, не зная, что за ними стоит. Но подпись стояла. Её подпись.
Вечером он приехал домой раньше обычного. Марина удивилась, но ничего не сказала. Он сел напротив неё за кухонный стол, и некоторое время они просто молчали. За окном гудела вечерняя Москва: машины, сирены, чей-то далёкий смех.
– Марина, мне нужно тебе кое-что сказать.
Она напряглась. Он видел это по тому, как она сжала пальцы вокруг чашки.
– Компания, в которой работает Люба. «СтройГрад». Она замешана в преступной схеме. Я не могу объяснить подробности, но Любе надо написать заявление на увольнение. Завтра.
– Что?
– Я серьёзно.
– Лёша, она работает там семь лет. У неё стаж, пенсионные отчисления, коллектив...
– Марина. Послушай меня. Если она останется, её могут привлечь как соучастницу. Она подписывала финансовые документы, которые использовались для отмывания денег. Это может отразится и на тебе. А ты моя жена. Понимаешь?
Марина поставила чашку на стол. Медленно, аккуратно.
– Ты это знал?
– Я узнал недавно.
– И молчал?
– Я не мог говорить. Дело засекречено.
– Ты мог хотя бы намекнуть!
– Не мог, Марина.
Она встала. Отошла к окну. Долго стояла спиной к нему, и он видел, как её плечи напряжены, как натянутые струны.
– Я позвоню ей, – сказала она наконец. – Завтра же.
– Хорошо.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Она не обернулась. Он вышел из кухни и тихо прикрыл за собой дверь.
Предыдущая глава 2:
Далее глава 4: