Глава 2
Новое дело полковника Злобина: картина, которую не крали
В ту ночь Злобин вернулся домой в одиннадцать. Марина сидела в гостиной с выключенным телевизором. Просто сидела. В тишине.
– Марина.
– Ты опять.
– Дело серьёзное. Я не могу...
– Ты никогда не можешь. Восемь лет, Лёша. Восемь лет я слышу «дело серьёзное». Когда дело будет несерьёзным, а?
Он сел рядом. Не стал спорить. Потому что она была права, и они оба это знали.
Марина работала кардиологом в клинике. Она любила порядок. А жизнь с оперативником, это хаос, расписание которого меняется по три раза на дню.
– Лиза звонила, – сказала Марина, чуть смягчившись. – Спрашивала про тебя.
– Что сказала?
– Сказала, что у неё для тебя информация по какому-то делу. Юридического толка.
Лиза, дочь Злобина от первого брака, работала юристом в управлении. Ей было тридцать два, она была упрямая, дотошная и обожала отца, хотя виделись они редко.
Злобин набрал её номер.
– Пап, привет. Слушай, я случайно наткнулась на кое-что. Ты ведь сейчас работаешь по галерейному делу?
– Откуда знаешь?
– Самохин проболтался Ире, Ира сказала мне. Неважно. Суть в другом. Компания «Гарант-Арт», которая страховала картину, на сорок процентов принадлежит офшору, зарегистрированному на Кипре. И этот же офшор владеет долей в антикварной сети «Эпоха».
Злобин молчал секунд десять.
– Пап? Ты слышишь?
– Слышу. Лиза, ты можешь прислать мне документы?
– Уже отправила на твою почту. И ещё, пап: будь осторожен. Там серьёзные люди.
Он положил трубку и долго смотрел в тёмное окно. «Эпоха» Каледина и «Гарант-Арт» связаны через один офшор. Значит, Каледин не просто «заинтересованная сторона». Он часть системы. И его предложение о сотрудничестве может быть ловушкой.
А может быть, крысы бегут с корабля, и Каледин решил сдать конкурентов, пока не сдали его.
У Малышева тем временем дела обстояли не лучше. Светлана заметила, что он приходит позже обычного, а уходит раньше. Катя, которая привыкла, что папа читает ей перед сном, третий вечер подряд засыпала одна.
– Гриша, ты же обещал, – сказала Светлана за завтраком. Голос ровный, без упрёка. Что было ещё хуже.
– Света, ещё неделя. Максимум две. Потом всё.
– Ты это говорил в марте.
– В марте было другое дело.
– А для меня все твои дела одинаковые. Ты уходишь, а мы ждём.
Катя вбежала в кухню, схватила бутерброд и повисла на отце.
– Пап, а ты сегодня будешь вечером?
– Буду, малыш.
Он сказал это и знал, что, скорее всего, соврал.
На пятый день расследования произошло то, чего Злобин боялся больше всего.
Крот
Они с Малышевым подготовили запрос на проверку банковских счетов Белозёрова. Запрос ушёл по внутренней системе в десять утра. А в два часа дня Белозёров исчез. Квартира пуста, телефон выключен, машина оставлена на парковке у дома.
Кто-то предупредил его.
– Утечка, – сказал Малышев, закрыв дверь кабинета.
Злобин кивнул.
– О запросе знали пять человек. Ты, я, Самохин, Никитина из аналитического и Баранов.
Капитан Баранов. Пётр Ильич. Сорок один год, четырнадцать лет в отделе. Надёжный, проверенный, свой. Злобин знал его жену, бывал у них дома, пил с ним пиво на дне рождения сына.
– Не может быть Баранов, – сказал Злобин.
– А Никитина?
– Никитина пришла к нам полгода назад из аналитического центра МВД. До этого работала в Новосибирске.
– И?
– И Новосибирск, это один из городов, где после оценки Белозёрова пропадали картины.
Они переглянулись.
– Проверяем обоих, – решил Злобин. – Тихо. Без системы. Всё через личные каналы.
Малышев позвонил старому другу в службу собственной безопасности. Злобин связался с бывшим сослуживцем в ФСБ, который задолжал ему услугу ещё с 2018 года.
На следующий день пришли первые результаты. Никитина была чиста. Её переезд из Новосибирска объяснялся разводом и переездом к матери. Совпадение, не более.
А вот у Баранова обнаружился счёт, о котором он не заявлял в декларации. Небольшой: триста тысяч рублей. Но поступления шли регулярно, раз в два месяца, от компании-однодневки с мутным названием «ООО «Вектор-Консалт»». И «Вектор-Консалт» тоже был связан с кипрским офшором.
Круг замкнулся.
– Баранов, – тихо произнёс Малышев.
Злобин стиснул зубы так, что заныли виски.
Он вызвал Баранова на разговор. Не в кабинет, а на улицу, к табачному киоску через дорогу от управления. Баранов вышел расслабленный, в распахнутой куртке, с пачкой сигарет.
– Что за конспирация, Алексей Сергеевич?
– Петя, я буду говорить прямо. У тебя есть счёт, который ты не декларировал. Деньги приходят от «Вектор-Консалта».
Баранов не побледнел. Не вздрогнул. Просто замер на секунду, и зажигалка в его руке щёлкнула вхолостую.
– Это не то, что ты думаешь.
– А что это?
– Подработка. Консультации по безопасности. Для частной фирмы. Неофициально, да, но ничего криминального.
– «Вектор-Консалт» связан с людьми, которых мы разрабатываем. Ты об этом знал?
– Нет. Клянусь, нет.
Злобин смотрел ему в глаза. Четырнадцать лет. Совместные операции, ночные дежурства, рискованные захваты. И вот так.
– Петя, Белозёров исчез через четыре часа после нашего запроса. Ты был в списке допуска.
Баранов опустил голову. Сигарета дымилась между пальцев, пепел падал на мокрый асфальт.
– Мне позвонили. Сказали, что если я не сообщу о проверке, то мой сын... Они знают, где учится Ванька. Знают его расписание. Знают, в какой секции он занимается.
Он поднял глаза. В них было что-то такое, от чего Злобину стало не по себе. Не страх. Стыд.
– Я не хотел. Но когда речь о ребёнке...
– Кто звонил?
– Номер не определился. Голос незнакомый. Мужской. Спокойный. Он знал всё: про запрос, про Белозёрова, про наш отдел. Всё.
***
Злобин отстранил Баранова от дела. Официально, по болезни. Неофициально, под подписку о невыезде и сотрудничестве. Баранов согласился, ему некуда было деваться.
Теперь они работали вдвоём. Злобин и Малышев. Как в старые времена, когда отдел только создавался и они вели дела вдвоём, без штата, без бюджета, на чистом упрямстве.
– Нам нужен Каледин, – сказал Злобин.
– Ты ему не доверяешь.
– Не доверяю. Но он знает имена. А мы нет.
Они встретились с Калединым снова. На этот раз, в его офисе на Пречистенке. Кабинет был обставлен дорого, но без вульгарности: тёмное дерево, книжные полки, настоящий Кустодиев на стене.
– Вы пришли, – Каледин улыбнулся. – Значит, всё серьёзнее, чем вы думали.
– Имя, – сказал Злобин.
– Торопитесь.
– У нас нет времени на игры. Белозёров в бегах, нашего сотрудника запугали, а вы разливаете воду по стаканам.
Каледин перестал улыбаться.
– Хорошо. Человек, который стоит за всей сетью, зовётся Тарас Ильич Сомов. Бывший заместитель начальника управления культуры. Сейчас формально на пенсии. Неформально управляет потоками контрабандного искусства через три страны: Россия, Грузия, Турция.
– Сомов, – повторил Малышев и записал в блокнот.
– У него есть помощники в десятке ведомств. Полиция, таможня, прокуратура. Он выстраивал эту систему пятнадцать лет. Один человек, который предупредил вашего Белозёрова, это капля в море.
Злобин слушал. И чувствовал, как что-то холодное поднимается по позвоночнику. Не страх. Предчувствие.
– А какова ваша роль во всём этом, Дмитрий Вадимович?
– Я был его партнёром. Пять лет назад. Потом он начал жадничать и выдавливать меня из бизнеса. Я ушёл. Но он не забыл и не простил. Полгода назад мне подожгли склад в Подольске. Месяц назад взломали офис.
– И вы решили использовать нас.
– Я решил, что наши интересы совпадают. Вам нужен преступник. Мне нужен покой.
Злобин встал.
– Мы проверим Сомова. Если информация подтвердится, мы к вам вернёмся.
– Вернётесь, – сказал Каледин. – Обязательно.
Информация подтвердилась. И даже с лихвой.
Предыдущая глава 1:
Далее глава 3: