— А ребёночек-то чей, интересно? — спросила соседка, подходя ближе. — Раньше я что-то не замечала у тебя живота. Или как это ты родила втайне от всех?
— Ма-ма... вста-вай... со-лнце...
Алиса стояла на кровати, держась за спинку, и легонько касалась ладошкой щеки Елены. Глаза у неё уже открыты, сонные, но любопытные. Она смотрела на маму и ждала.
Елена приоткрыла глаза. Комната ещё в полумраке, за окном — серое утро, но для Алисы оно уже наступило. И значит, надо вставать.
— Со-лнце? — переспросила Елена сонно, улыбаясь. — А где солнце, дочка?
— Там, — Алиса показала пальцем в окно. — За до-мом. Я ви-де-ла.
— Ты видела? — Елена притянула её к себе и поцеловала в лоб. — Ты моя умница. Самая лучшая дочка на свете.
— Ка-шу, — сказала Алиса серьёзно. — Ма-ма, ка-шу.
Елена засмеялась.
— Кашу, кашу, дочка. Сейчас будем кашу варить. С ягодками?
— Да, — кивнула Алиса и сползла с кровати. — Я-год-ки.
Она побежала вперёд, топая босыми ногами по паркету, и на ходу крикнула:
— Тиш-ка! Тиш-ка, иди!
Елена села на кровати, провела рукой по лицу и закрыла глаза на секунду. Тишина в квартире кончилась месяц назад. Теперь здесь топот, смех, лепет. Теперь здесь жизнь.
Она встала, накинула халат и пошла на кухню.
Алиса уже сидела на своём стульчике — том самом, который Елена купила в детском магазине на второй день после больницы. Огромный, с подлокотниками, чтобы маленькая не упала. Алиса болтала ногами и ждала.
— Ма-ма, ско-ро? — спросила она.
— Скоро, дочка. Сейчас.
Елена включила газ, поставила кастрюльку с молоком. Алиса наблюдала за каждым её движением — как ловко мама насыпает крупу, как мешает ложкой, как добавляет ягоды из морозилки.
— Ма-ма, по-мо-гу, — сказала Алиса, протягивая руки.
— Ты мне поможешь, какая смышлёная — кивнула Елена. — Вот, держи ложку. Мешай, только осторожно, горячо.
Алиса взяла ложку, опустила в кастрюльку и начала водить ею кругами. Серьёзно, сосредоточенно, высунув кончик языка от усердия.
— О-чень го-ря-чо, — сказала она.
— Очень горячо, — поправила Елена. — Говори: го-ря-чо.
— Го-ря-чо, — повторила Алиса и улыбнулась.
Елена смотрела на неё и думала о том, что этот месяц был самым счастливым в её жизни. За сорок два года она не знала такого счастья — утром вставать, чтобы кормить кашей маленькую девочку с серыми глазами.
***
После завтрака они одевались на прогулку.
— Шип-ку, — говорила Алиса, глядя в зеркало. — Ма-ма, шип-ку.
— Шапку, правильно, — Елена натягивала ей вязаную шапочку с помпоном. — А теперь шарфик.
— Шир-фик, — повторяла Алиса по слогам. — Шар-фик.
— Молодец.
Елена завязала шарф, застегнула куртку, варежки. Алиса стояла, как маленький колобок — пухлая, тёплая, румяная.
— Ты готова, дочка?
— Да, — кивнула Алиса и добавила: — Со-ба-ки. Я хо-чу со-ба-ки.
— К собакам, — поправила Елена. — Хочу к собакам.
— Хо-чу к со-ба-кам, — повторила Алиса старательно, по слогам, как учила мама.
Они вышли из подъезда. Утро было морозным, воздух хрустел, и первый снег уже лежал на земле — белый, пушистый, ещё чистый. Алиса остановилась, подняла голову к небу, и на её лицо упала первая снежинка.
— Снег, — сказала она шёпотом. — Ма-ма, снег.
— Да, дочка. Это первый снег этой зимы. Видишь, какой он красивый?
— Бе-лый, — сказала Алиса, протягивая варежку, чтобы поймать снежинку. — Бе-лый-бе-лый.
Елена смотрела на неё и чувствовала, как внутри закипают слёзы. Всего пару месяцев назад эта девочка сидела в мусоре, в холоде, в грязи, с собаками. А теперь она стоит в шапке с помпоном и ловит снег. И улыбается.
***
Собаки уже ждали их у будки.
Рыжуха первая заметила Елену и Алису. Она поднялась, отряхнулась, завиляла хвостом. За ней — Хранитель, старый, важный, с седой мордой. А сзади, скача как угорелый, бежал Дружок — чёрный, молодой, глупый, с вечно высунутым языком.
— Со-ба-ки! — закричала Алиса и побежала к ним. — Мо-и со-ба-ки!
— Осторожно! Не упади! — крикнула Елена, но Алиса уже добежала до Рыжухи и обхватила её за шею.
Рыжуха стояла смирно, терпеливо, позволяла себя обнимать. Она виляла хвостом и иногда облизывала Алису в щёку — быстро, коротко, как бы говоря: «Я тоже тебя люблю».
— Хра-ни-тель, — сказала Алиса, подходя к старому псу. — Ты хо-ро-ший. О-чень хо-ро-ший.
Хранитель лизнул её варежку и важно опустил голову.
— А Дру-жок? — Алиса повернулась к чёрному. — Дру-жок, иди сю-да!
Дружок подлетел, закружился у её ног, и Алиса засмеялась — звонко, радостно, заливисто. Елена стояла в стороне, смотрела и не могла надышаться этим счастьем.
— Дочка, — сказала она, — пойдём в парк. Собаки с нами.
— В парк! — закричала Алиса. — Ма-ма, мы идём в парк!
***
Парк был пустым — утро, снег, выходной, люди ещё спят. Только несколько мам с колясками. Елена взяла Алису за руку, и они пошли по аллее.
— Снег хру-стит, — сказала Алиса, наступая на сугроб. — Хруст-хруст.
— Правильно, — улыбнулась Елена. — Снег хрустит под ногами.
— А что там? — Алиса показала пальцем в сторону детской площадки. Там стояли качели — железные, ржавые, но работали.
— Качели, — сказала Елена. — Хочешь покачаться?
— Ка-че-ли, — повторила Алиса, разглядывая незнакомый предмет. — Я бо-юсь...
— Не бойся, дочка. Мама рядом. Я подержу тебя.
Они подошли к качелям. Елена посадила Алису на сиденье, взялась за цепь и начала качать. Медленно, плавно.
— Ой! — закричала Алиса. — Я ле-чу!
— Ты летишь, — поправила Елена. — Ты летишь, дочка!
— Ле-чу! Ле-чу! — визжала Алиса от восторга. — Вы-ше, ма-ма! Вы-ше!
Елена качала её и плакала. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их — просто плакала от счастья. Её девочка летала на качелях. Её маленькая, спасённая, любимая девочка, которая два года жила с собаками и не знала, что такое летать.
***
Вечером они купались.
Елена налила в ванну тёплую воду, добавила пену. Алиса сидела в воде, хлопала ладошками по поверхности, пускала пузыри. Рядом плавали жёлтые уточки.
— Ма-ма, смот-ри, — говорила она, показывая на утку. — Плы-вёт!
— Плывёт, — кивала Елена. — Она плывёт к берегу.
— К бе-ре-гу? — переспрашивала Алиса. — Это где?
— Это здесь, — Елена показывала на край ванны. — Берег — это край. Где сухо.
— Я то-же к бе-ре-гу, — сказала Алиса и попыталась встать.
— Стой! — засмеялась Елена. — Нельзя вставать в ванне! Скользко.
— Скольз-ко, — повторила Алиса, садясь обратно. — Ма-ма, я не упа-ла?
— Не упала. Умница.
Елена мыла её волосы — короткие, тёмные, уже чистые и мягкие. Она смотрела на кожу девочки и видела: все коросты прошли, ранки зажили. Алиса больше не была больной, грязной, запущенной. Она была просто ребёнком. Здоровым, счастливым, любимым.
— Ма-ма, — сказала Алиса, когда Елена заворачивала её в полотенце. — Ты мо-я ма-ма.
— Да, дочка. Я твоя мама. И навсегда.
— На-всег-да, — повторила Алиса, прижимаясь к ней мокрой головой.
Елена обняла её и почувствовала, как сердце наполняется чем-то огромным, светлым, что не помещается в груди.
***
Ночью, когда Алиса уснула, Елена сидела за компьютером.
Она искала.
Каждый вечер она искала — листала сайты пропавших детей, смотрела фотографии девочек двух-трёх лет. Группы ВКонтакте — «Поиск пропавших детей», «Жди меня», «Лиза Алерт». Она вглядывалась в лица, сравнивала глаза, цвет волос, примерный возраст.
Ничего.
Иногда она звонила по номерам, которые находила на сайтах. Голос её дрожал, когда она говорила: «Здравствуйте, я нашла девочку… я не знаю, может быть, её ищут… я не знаю, откуда она…»
— Вы должны обратиться в полицию, — отвечали ей. — Если вы нашли ребёнка, вы обязаны сообщить в органы опеки и в полицию.
— Я… я понимаю, — говорила Елена, — я просто хочу понять, не ищет ли её кто-то. Может быть, её мама умерла? Может быть, её украли и бросили?
— Такой информации у нас нет. Если вы не сообщите в полицию, вы будете нести ответственность.
Елена клала трубку, вытирала пот со лба и долго сидела в темноте.
Она смотрела на спящую Алису, на её маленькое лицо, на Тишку, прижатого к груди, и думала:
— Кто же тебя бросил, дочка? Где твоя настоящая мама? Почему никто не ищет? Ты же такая маленькая. Тебя должно быть жалко. Тебя нельзя было бросать.
Иногда ей казалось, что Алису никто никогда не искал. Что она была никому не нужна. Что её выбросили, как мусор.
И от этого становилось больно.
— Но теперь ты моя, — шептала она в темноту. — Ты моя, и я никому тебя не отдам.
***
Через несколько дней Елена вышла из подъезда с Алисой. Утро было солнечным, снег блестел, и воздух пах свежестью.
Алиса держала её за руку и говорила:
— Ма-ма, се-го-дня идём к со-ба-кам?
— Идём, дочка. Собаки нас ждут.
Они подошли к будке. Рыжуха уже бежала навстречу, виляя хвостом. Алиса присела на корточки, обняла её и засмеялась.
— Ры-жу-ха, ты хо-ро-ша-я, — говорила она. — Ты мо-я со-ба-ка.
И в этот момент из подъезда вышла Людмила Петровна.
Она была в старой ватной куртке, шерстяном платке, с палкой в руках. Она всегда выходила с палкой — хотя ходила ровно, но для важности. Увидела Елену и девочку, остановилась, прищурилась.
— О, смотрю, — сказала она протяжно. — Вот ты какая, Елена. Дочку выгуливаешь.
— Здравствуйте, Людмила Петровна, — сухо ответила Елена, стараясь не показывать беспокойства.
— А ребёночек-то чей, интересно? — продолжала соседка, подходя ближе. — Раньше я что-то не замечала у тебя детей. Или ты родила втайне от всех?
— Это моя дочь, — сказала Елена, прижимая Алису к себе. — Я её удочерила.
— Удочерила? — переспросила Людмила Петровна, с подозрением оглядывая Алису. — А где же ты удочерила? В каком приюте? Когда? Я что-то не слышала.
— Это не ваше дело, Людмила Петровна, — Елена взяла Алису за руку. — Пойдём, дочка.
— По-йдём, — повторила Алиса, глядя на соседку с тревогой.
Людмила Петровна смотрела им вслед, поджав губы. Она стояла у подъезда и сверлила их взглядом.
***
Через два дня встреча повторилась — на этот раз во дворе.
Елена стояла у скамейки, разговаривала с другой соседкой, тётей Зоей, которая тоже иногда выходила гулять с внуком. Алиса играла рядом с Дружком, бросала ему палку, смеялась.
И вдруг Алиса подняла голову и замерла.
— Ма-ма, — сказала она тихо. — Та тё-тя.
Елена обернулась. Людмила Петровна стояла в двух шагах, наклонившись к Алисе, и что-то говорила.
— Девочка, а как тебя зовут? — ласково, но с каким-то противным приторным голосом спросила соседка. — Ты чья? Где твоя настоящая мама?
Алиса попятилась, на её лице появился страх. Она бросила палку и побежала к Елене.
— Ма-ма! — закричала она. — Ма-ма!
Елена перехватила её на бегу, прижала к себе, развернулась к Людмиле Петровне:
— Вы что делаете? Я просила вас не подходить к моему ребёнку!
— А что, я спросить не могу? — обиженно сказала соседка. — Я просто хотела познакомиться. Вы тут ходите с ребёнком, а никто не знает, откуда он. Может, вы его украли?
— Людмила Петровна, — Елена старалась говорить спокойно, но голос дрожал, — это не ваше дело. Это моя дочь. И я вас прошу — оставьте нас в покое.
— Хм, — фыркнула Людмила Петровна, — я так и знала. Я всё про вас знаю, Елена. Вы одна живёте, у вас никого нет. И вдруг — ребёнок. Странно, не находите? Я, знаете ли, напишу заявление в полицию. Пусть разберутся.
— Пишите, — твёрдо сказала Елена, хотя внутри всё холодело. — У меня есть документы.
— Посмотрим, какие у вас документы, — усмехнулась Людмила Петровна и пошла в подъезд.
Елена стояла, прижимая к себе плачущую Алису, и чувствовала, как мир начинает трещать по швам.
— Ма-ма, — плакала Алиса. — Я бо-юсь.
— Не бойся, дочка, — шептала Елена, целуя её в макушку. — Я здесь. Я с тобой. Никто тебя не обидит.
***
В этот вечер Елена не спала.
Она лежала рядом с Алисой, смотрела, как та спит, и плакала в подушку. Страх сжал горло, не давал дышать.
«Она напишет, — думала Елена. — Она уже написала, наверное. Завтра придут. Будут спрашивать. А у меня нет настоящих документов. Всё поддельное. Всё наспех сделанное. Старый врач уже на пенсии, он ничего не подтвердит».
Она встала, прошла на кухню, включила чайник. Руки тряслись, кружка дрожала в ладонях.
— Что я делаю? — прошептала она в пустоту. — Что я натворила? Зачем я её взяла? Я не имела права. Я не её мать по закону. Я просто никто.
Но где-то глубоко внутри, сквозь страх, пробивался другой голос — твёрдый, решительный.
«Она — моя дочь. Я люблю её. Я не предам её. Я буду бороться. Если они придут — я скажу правду. Я скажу, как нашла её. Как она болела. Как я выходила её. Как она впервые сказала мне "мама". Меня не посадят за любовь. Меня не накажут за то, что я спасла ребёнка».
Она набрала номер подруги Марины.
— Марина, — сказала она, и голос её дрожал, — она написала заявление. Соседка. Она сказала, что идёт в полицию. Я знаю, что завтра они придут. Что мне делать?
— Лена, — сказала Марина, — ты должна быть готова. Собери все документы. Все квитанции, все фотографии, всё, что у тебя есть. Найди адвоката. Я помогу тебе. Мы будем бороться.
— А если они заберут её?
— Если заберут — ты будешь судиться. Ты будешь бороться до конца. Ты любящая мать, Лена. Это видно. Это все видят. Только не сдавайся.
Елена положила трубку и долго сидела в темноте, глядя в окно на снег, падающий за стеклом.
***
На следующий день она пошла к адвокату.
Анна Викторовна — женщина лет пятидесяти, с серыми глазами и строгим лицом — сидела в своём кабинете, слушала Елену и кивала.
— Я вас понимаю, — сказала она. — Но вы должны понимать — у вас нет законных прав на этого ребёнка. Вы её не удочеряли. Документы поддельные. Это — нарушение закона. Если это вскроется — вас могут привлечь к ответственности.
— Я знаю, — прошептала Елена. — Но я не могла иначе. Если бы я сказала правду — её бы сразу забрали. Она была больна, она умирала. Я спасла её. Я люблю её.
Адвокат помолчала, посмотрела на Елену поверх очков.
— Вы готова судиться? Это будет тяжело. Будут проверки, допросы, психологи. Будут задавать неудобные вопросы. Но если вы выиграете — девочка останется с вами официально.
— Я готова, — сказала Елена. — Я сделаю всё, что нужно. Только скажите мне, что делать.
— Начните собирать доказательства, — сказала Анна Викторовна. — Все фотографии, видео, квитанции, справки. Поговорите с соседями, кто видел вас с ребёнком. Пусть они подтвердят, что вы заботились о ней. Мы будем готовиться.
***
Дни пошли. Елена готовилась. Она перебирала бумаги, фотографировала чеки, делала папки. Алиса играла рядом, рисовала, иногда подходила и обнимала её за ногу.
— Ма-ма, — говорила она, — ты гру-стна-я?
— Нет, дочка, — улыбалась Елена. — Я не грустная. Я просто думаю.
— О чём?
— О том, как я тебя люблю.
— А я те-бя, — говорила Алиса, прижимаясь к ней.
Но в глазах Елены был страх. Она знала — скоро они придут.
И в один из дней раздался звонок в дверь.
***
Звонок был настойчивым, громким, требовательным.
Алиса подняла голову от рисунка.
— Ма-ма, кто там?
Елена положила кисть, вытерла руки о джинсы, подошла к двери. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно через стену.
Она открыла. На пороге стоял почтальон с конвертом в руках.
— Елена Сергеевна? Вам письмо.
— Спасибо, — сказала она, принимая конверт.
Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной, перевела дыхание. Алиса смотрела на неё с тревогой.
— Ма-ма, что там?
Елена открыла конверт. Там была повестка. В органы опеки. На завтра. Её вызывали для дачи объяснений.
Она опустилась на корточки, обняла Алису, прижалась к её тёплой голове.
— Дочка, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Маму вызывают. Но я вернусь. Я всегда возвращаюсь. Ты меня жди.
— Я бу-ду ждать, — сказала Алиса, обнимая её за шею. — Ма-ма, я всег-да бу-ду ждать.
Елена закрыла глаза и заплакала. Тихими слезами, беззвучно.
«Я выиграю, — думала она. — Я должна выиграть. Потому что она — моя дочь. И я люблю её сильнее, чем все законы этого мира».
***
За окном падал снег. Крупными хлопьями, как в детстве.
Алиса прижалась к маме, обнимая её, и шептала:
— Ма-ма, я лю-блю те-бя.
Елена целовала её в макушку и в ответ шептала:
— Я тоже тебя люблю, дочка. И я никогда тебя не отдам. Никогда
Конец третьей части
Начало истории
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)