Дорогие читатели, представляю вашему вниманию новую историю. В этот раз она довольно длинная, но, как всегда, жизненная. Это не рассказ, а роман, и сегодня первая глава. Здесь, на моем канале «Ясный день», есть много рассказов, как небольших, так и из нескольких глав, и вы всегда можете их почитать. Знаю, некоторые из вас обычно ждут завершения произведения, а потом читают полностью. Можно и так. Но сегодня это роман, и глав будет гораздо больше. Просто говорю об этом заранее.
Буду рада, если вы начнете знакомиться с этой историей сегодня и продолжите в последующие дни. Всем желаю добра и здоровья. Спасибо моим постоянным читателям! И добро пожаловать новым читателям!
Мешок с вещами пришлось поднять над головой и только так пробираться сквозь толпу. Игнат часто оборачивался, проверяя, не отстала ли Фрося - с дитём ведь она. Женщина кивала мужу, говоря таким образом, что все хорошо. Наконец нашли место, где можно хотя бы ребенка положить.
- Вот попали, так попали, надо же такому случиться, ну кто бы знал… эх, Фрося, разве потянул бы тебя за собой, родила бы дома…
- Да что ты, Игнаша, обошлось ведь всё, вон я какая справная, оклемалась, да и молоко есть… вот только что кормила… как бы нам теперь до дома добраться, уж не хочется тут заночевать, да и негде.
- Ты побудь здесь, вот и вещи оставлю, а сам схожу, разузнаю, когда поезд пойдет, билеты надо взять. – Он бросил вещи прямо на пол, застегнул пуговицу пиджака, хотя уже начало июля и было жарко.
- А как поезд, тогда чего? – спросила Фрося.
- Так рано не будет состава, они нынче эшелоны отправляют, глянь, сколько военных…
- Ох, Игнаша, тебя ведь тоже призовут, - заплакала Фрося, - чует мое сердце, вернемся домой и призовут.
- Ну на то мы и мужики, чтобы призывали нас... ладно, пойду я, разузнаю.
Фрося держала младенца и посматривала по сторонам. Ситцевый платок сполз на самую макушку, русые волосы прибраны гладко, чтобы не мешали. Длинная коричневая юбка почти до щиколоток и голубая блузка, а поверх еще теплая кофта, чтобы лишнее не нести, так и приехали на вокзал, а то ведь ночами может быть прохладно. Как раз подошло время, и она покормила малыша.
Фрося не признавалась мужу, что боязно ей теперь. Вот когда уезжали в гости к старшей сестре Игната, то не было страшно, потому что уезжали, когда мир еще был. Носила Фрося под сердцем третьего ребенка, дома ждут две старших дочки, и вот сынок родился прямо в гостях. Клавдия, старшая сестра Игната, давно родню не видела, а тут у нее старшая дочка замуж вышла, вот и позвала в гости. Игнат должен был один ехать, а потом возьми и скажи: «А поехали со мной, рожать ведь не завтра тебе».
Фрося отказывать не стала, даже обрадовалась, к тому же чувствовала себя сносно, можно сказать, ходила легко, да еще приговаривала: «ну уж точно сынок будет».
То ли дорога, то ли так тому и быть, но родила Фрося раньше срока в гостях, правда, успели доставить в больницу. Сына родила. Сразу Ваней назвали. Игнат давно ждал сына, думал, первенец старшим сыном будет, но нет, дочка Лиля у них старшая, потом Фая, и, наконец, сынок.
Да и ладно, что в гостях, Фрося себя хорошо чувствовала, да и мальчик здоровым родился. Переждали какое-то время и в дорогу. двенадцать вёрст до города, а потом от станции еще часов пять ехать, а там еще вёрст десять. Так-то бы и не трудно, но беда случилась, объявили 22 июня о начале этой беды.
Фрося поглядывала по сторонам: везде народ. В военной форме много, да и в гражданском толпами ходят, кого-то провожают, кого-то встречают, кто-то плачет, кто-то смеётся, вдалеке надрывается гармошка… а малыш наелся и дальше спать, спокойный он. И пока Игнат и Фрося Кошелевы в гостях были, да пока роды, прошло две недели, и вот уже эвакуированные появились.
Мальчик на руках у Фроси спал, будто вся эта сутолока не касалась его, хорошо ему на руках у мамки. Фрося наклонилась, вновь стала разглядывать сына. – Радость моя, - прошептала моя, - как же мы тебя ждали… а дома тебя сестренки ждут. Вот повезло-то тебе, Ванечка, две няньки у тебя… Лилечка в самый раз нянька, семь годочков ей, а вот Фаечка мала еще, пять исполнилось…
Фрося снова посмотрела в сторону выхода, но разглядеть из-за толпы невозможно, а времени уже прошло довольно много. – Скоро папка придет, возьмет билеты, и мы поедем… ой, поедем… - она снова посмотрела по сторонам, теперь уже тревожно стало ей… - ой, поедем, - тихо повторила она.
Пить хотелось, губы пересохли, она это почувствовала. Игнат тоже про воду спрашивал, наверняка, пить хочет, да и в дорогу воду надо. Она не знала, сколько точно прошло времени, может полчаса, а может больше, а мужа всё не было.
- Ой, да что же он так долго, - сказала она, покачивая ребенка.
- Так билеты попробуй купи, нынче всё по-другому, - услышала она голос поблизости.
Пухлощекая женщина, довольно грузная, сидела напротив, цветной платок был у нее на плечах.
- Нам бы домой добраться, - сказала Фрося, будто искала сочувствие.
- Понятное дело, всем домой надо, а когда попадем – неведомо. Вон сколь народу, ох, горюшко, куда их, соколиков, везут… вот беда-то, кому домой, а кому из дома… мужа что ли ждешь?
- Жду. За билетами пошел, да что-то нету.
- Так очередь там.
- А вы здесь еще побудете? – спросила Фрося.
- Побуду, мне еще сидеть и сидеть… а чего хотела?
- Да мне бы воды набрать… а с ребёнком несподручно, того и гляди, затопчут.
- Так и пусть лежит тут, я пригляжу… а вода вон там, выйти надо отсюда… тут недалече.
- Так вы приглядите?
- Пригляжу, чего мне делать-то? Пусть лежит, он у тебя смирный, не плачет.
- Да, он накормленный… ой, или может не ходить…
- А чего не ходить, ежели вода рядом. Я бы и сама тебе принесла, но видишь, какая я, мне встать-то тяжело… А за дитем пригляжу.
- Ну я тогда быстро, вот бутылочка у меня, наберу воды, а то губы слиплись, да и муж придет, тоже ведь жажда мучает.
Фрося метнулась к выходу, но народ сновал туда-сюда, пройти было сложно, и пришлось приложить усилия, чтобы выбраться. Потом завернула за угол, увидела очередь и хотела протиснуться.
- Ну куда, куда, всем воды надо...
- У меня ребенок там, понимаете… Мне быстро надо.
- А быстро только кошки, - услышала она мужской голос, - встань в очередь.
Фрося послушно встала в очередь, пожалев, что не взяла ребенка, а то бы сразу пропустили. Но, с другой стороны, в такой толпе и затопать могут, а Ванечка у нее совсем маленький, на него и дышать не надо, не то, что толкнуть.
Прошло минут десять, как набрала воды, и также бегом к входу. Тут подали состав, видимо для призывников, и огромная волна народа кинулась к нему, оттеснив Фросю назад.
- Пропустите, пропустите, у меня дитё там, - кричала она. Наконец ей удалось протиснуться, приложив немало усилий. Она торопливо шла к тому месту, где оставила вещи и ребенка… место было занято, пожилой мужчина с забинтованной рукой сидел как раз на том месте, где еще недавно сидела Фрося.
Она сразу и не поняла, невозможно поверить, что ребенка нет, стала оглядываться, думала, ошиблась, может в другом месте оставила. Но нет же, вещи здесь, под сиденье кто-то спрятал, или задвинули их.
- Ребенок… ребёнок здесь был… вот тут лежал… где он? Где?
- Какой ребенок? – спросил мужчина. – Я только что место себе нашел, стоять уже не могу…
- А ребёнка видели?
- Сколько лет?
- Да он только родился, в одеяльце завернут, старенькое такое одеяльце… синее…
- Не было здесь никого, ошиблись вы, мамаша, в другом месте поищите свое дитё…
Фрося огляделась снова. – Ой, батюшки, что же это? Где же он? – Напротив, где сидела женщина с цветастым платком на плечах, уже были другие люди.
- Женщина тут сидела, такая… в теле она… платок еще на плечах…
- Может и была, мы не видели, ответила женщина лет сорока. – А кого ищете?
- Сына ищу, вот тут оставила, женщина обещала присмотреть, пока воды наберу.
- Ой, тут такое было… кто-то крикнул, состав подали, толпа сразу к выходу, а потом уже мы нашли тут место… А ребёнка не было.
Фрося почувствовала, как земля уходит из-под ног, горло сдавило, будто кто-то железной рукой перехватил, она стала оглядываться, пробираться между рядами и спрашивать про ребенка. Кто-то говорил, что цыгане тут прошли, другие вообще никого не помнят и ребенка не видели. Кто-то сказал, что женщина с грудным ребенком и еще двое при ней, пошла к выходу. Фрося тоже бросилась к выходу. Оглядела всех, кто оказался в поле зрения, и увидела женщину с детьми.
- Стойте, стойте! – Она побежала за ней, настигла и схватила за руку, напугав.
- Да ты что, оглашенная, чуть с ног меня не сбила.
- Где вы взяли ребенка? – взмолилась Фрося. – Дайте, посмотрю, этой мой ребёнок…
- Отойди, а то милиционера позову… мой это ребенок, моя дочка, два месяца как родила. – Два мальчика, стоявших рядом, расплакались, испугавшись.
Фрося и сама увидела, что ребенок у этой женщины постарше, да и одеяльце другого цвета.
- Ой, простите, ошиблась я… - она пошатнулась, а потом пошла дальше. У входа увидела милиционера, побежала к нему. – Помогите, дитё потерялось…
- Возраст…
- Да месяца нет еще, кроха совсем, домой ехали, оставила на сиденье, сама пошла воды набрать, вернулась, а его нет… найдите, ради Бога, найдите…
- Пройдемте, гражданка, здесь не место выяснять.
- Так муж у меня там… надо дождаться…
- Вон надпись видите? Милиция написано… вот туда зайдёте.
- Ага, зайдем, зайдем. – Фрося снова вернулась в здание вокзала, пошла к тому месту, где всё еще лежали их вещи. Шла она и думала, что всё это ей показалось, вот сейчас подойдет, а там Ванечка лежит… и все хорошо будет.
Но ребёнка там не было. Игната тоже не было. – Да что же это такое? Где же он? Куда бежать, кого спрашивать?
- Ты чего мечешься? – услышала она наконец голос мужа. – Билеты взял, поезд только поздно вечером, так что мыкаться нам тут допоздна…
- Ванечка пропал, - дрожащим голосом известила Фрося.
Он сразу посмотрел на сиденье, увидел их вещи, но не нашел взглядом сына. – Как пропал? Куда пропал? Ты с ним была?
- Я… я только воды вышла набрать, тут же рядом… попросила присмотреть…
- Кого попросила?
- Женщина тут сидела, сказала ей еще долго ждать… Ну вот, я вернулась, а Вани нет… нет его, понимаешь, нет. Я уж всех обошла, к милиционеру подходила…
- А ну пойдем! Не может такого быть… кому дите понадобилось в такой суете?
Они вместе обошли весь вокзал, спрашивали у всех подряд. Кто-то сказал, что видели женщину с ребёнком, но какого цвета одеяльце было, не помнят.
Устав от поисков, зашли в пункт милиции, и там все рассказали. Милиционер был уставшим, у него и так полно дел, а тут еще пропажа.
- Сейчас вызову наряд, обыщем вокруг, будем расспрашивать… а вы пишите пока, как все было.
Поиски продолжались до вечера, но ребёнок как в воду канул. Видели некоторые, попадались женщины с детьми, так их тут полно. Но никого не запомнили, не до этого теперь.
И вот уже скоро ночь, состав должны подать на посадку, а Кошелевы в страхе и растерянности пытаются хоть что-то узнать о ребенке.
- Я не поеду, я буду Ванечку искать, - сказала Фрося. За это время волосы у нее растрепались, глаза воспалены, казалось, даже щеки впали и нос заострился. – Я его найду… сама найду…
Милиционер устало посмотрел на супружескую пару и сказал: – Заявление ваше принято, будем искать… а вам ехать надо, - он посмотрела на Игната: - Вас, наверное, призовут… возвращаться вам надо, иначе за дезертирство можно схлопотать.
- Как ехать? А сын? Я не могу, не поеду! – Закричала Фрося.
Но понимая, что милиционер прав, не могут они тут оставаться, да и негде, к тому же последние деньги за билеты отдали, она от безысходности опустилась прямо на пол и застонала от душевной боли.
В вагон сели полностью опустошённые, еще до конца не верилось, что возвращаются домой без сына. Еще несколько часов назад такая радость была, а теперь будто сердце разрывается от боли.
- Вот ты мне скажи, зачем ты его оставила? – спросил Игнат, когда уже состав тронулся.
- Это я виновата, я воды набрать хотела в дорогу… надо было дождаться тебя. Но ведь тетка эта заверила, что долго ей еще сидеть, а я пришла, а ее нет…. И Ванечки нет…. ой, не могу я, нет сил, надо было остаться…
- А что же там делать? И где жить? Сказано, будут искать, а нам ждать, когда известят. Вон они всё про нас записали, с нашим участковым свяжутся… хотя, - Игнат устало махнул рукой, - нынче всех призывают, может и участкового забрали… И все-таки ты мне скажи, зачем отлучилась? Твоя какая обязанность была? С сыном сидеть, а ты оставила…
- У меня душа рвется, не могу я это принять, не могу понять как же это, зачем я пошла? Думала на пять минут, ну все же оставляют, а тут пообещали приглядеть…
- Ладно, не вой, найдут. Может кто-нибудь увидел, что дите без присмотра, вот и взяли. Вот, погоди, товарищи милиционеры объявят через газету и через радио, так и найдётся сразу. А может кто сам принесет в милицию нашего Ваню… думаю, отыщется.
Фрося закрыла лицо руками, не могла она смириться с мыслью, что возвращается домой без сына.
Игнат хоть и успокаивал себя, что найдут сына, но все равно нервничал. Темные усы подёргивались, сам он то и дело доставал кисет. – Проворонила ты дитё, - сказал он с упреком жене.
- Прости, Игнат, прости, не уберегла, сама не могу, тяжко мне, так бы и выпрыгнула, да побежала обратно на этот треклятый вокзал.
Игнат видел, что Фрося мучается, душа у нее разрывается, но не пытался утешить. Злился он на нее, винил за оплошность, которая вылилась в потерю сына. Да хорошо, если найдут… да уж, поди, найдут, хоть и беда теперь великая свалилась.
На вопрос Фроси, почему так долго отсутствовал, Игнат говорил одно: «очередь за билетами». Но на самом деле, билеты он купил довольно быстро, сказав, что его ждут жена и ребенок. И только отошел, довольный, что так легко получилось взять билеты, как тронул его за рукав старый знакомый. Это был Василий Вахрушев, он у них в селе раньше жил, потом уехал, и лет десять они не виделись. Узнали друг друга и разговорились. Игнат похвастался, что дети у него, недавно сын родился, домой возвращаются. Еще говорили, что на фронт призовут, да и хорошо, разобьют быстро врага и с победой вернутся. Разговор их затянулся на приличное время. А когда Игнат вернулся, то увидел обезумевшую от пропажи сына Фросю.
Нет, про то, что с земляком встретился, он промолчал, потому как точно знал, Фрося сама виновата, не надо было оставлять с чужими людьми.
Уснуть Фрося не могла, даже глаза прикрыть не могла, мысли только о том, как бы сына найти скорей. Потом вспомнила, что Игната, наверное, придется на фронт провожать, и от этого тоже ей стало нехорошо.
На станции вышли, когда едва начало светать. Игнат держал в руках матерчатый мешок с вещами, Фрося - небольшой узелок с гостинцам, который передала Клавдия, сестра Игната, ребятишкам.
Фрося пошатнулась, приложила руку к груди. – Он же есть хочет, кто его покормит? Не надо было уезжать, лучше бы я осталась.
- Сказал же милиционер, главное найти, а уж это они предусмотрят, сразу в больницу его, а там и нам сообщат.
- Ой, не могу я, молоко-то куда… а Ванечка, он же есть хочет…
Молоко Фрося сцеживала со слезами. То, что полагается сыну, теперь некуда девать.
Дождавшись до рассвета, стали выглядывать хоть какую-то повозку, чтобы добраться до Ромашино. И такая повозка появилась, будто за ними приехали. Молодой парнишка, разгрузив поклажу, прихватил с собой пассажиров.
- Ты никак Сухненков сын? – спросил Игнат.
- Он самый. Витька меня зовут.
- Ну так что там, Витя, у нас за последние дни происходит?
- Так, считай, полсела уже на фронт забрали… я тоже просился, сказали, рано еще, два года ждать. А за эти два года, думаю, всё закончится, без меня победят.
- Да-аа уж ,хотелось бы…
Фрося не вступала в разговор и почти беззвучно всхлипывала. Не знала она теперь, как жить дальше, понимая, что не успокоится, пока сына не найдут. Да ладно бы мирное время, а то ведь беда на всю страну, на вокзалах народу полно, мужиков призывают, все куда-то спешат – и как тут малыша найти.
Вот и сибирское село Ромашино показалось, в июльской утренней дымке мирно раскинулось, выставив вперед свои домишки, а в них окна, как глаза, смотрят куда-то, или ждут кого-то.
Безрадостно подошла Фрося к своему дому, не так она хотела вернуться, обрадовать хотела и детей, и свекровь, и родителей… а теперь вот пустые приехали.
- Мама, мама! – Лиля первой бросилась навстречу родителям, за ней побежала младшая Фая. А потом вышла свекровь Матрёна Архиповна. Всплеснув руками, увидела, что живота у Фроси нет, но и ребёнка тоже нет.
Фрося опустила голову. – Нечем обрадовать вас, мама… родила я сыночка, да потеряла. На вокзале потеряла…
- Ой, горюшко, как же это… как же вы допустили, чтобы дите потерялось?
- Ладно, мать, не голоси на всю улицу, милиция найдет, чай не иголка в стоге сена, занимаются люди, так что вернут нам Ваню.
- Мама, мама, а что, разве братик не с вами?
- Не с нами, но мы его найдем… ну, пойдем-те, дети, тоже ведь вас сколь дней не видела.