Нотариус положила трубку, и в ресторане повисла напряжённая тишина. У Никиты от ярости побелело лицо, а руки дрожали. Он быстро набрал номер матери, скрипя зубами, чтобы выяснить, где Евгения.
— Ну что, мамочка, добилась своего? — заорал он в трубку, не обращая внимания на удивлённые взгляды соседних столиков. — Кто обещал, что всё будет чисто, что квартира моя? Так вот, твоя липа привлекла внимание проверяющих, и теперь на сделку по квартире нужно тащить Евгению! Не хочешь мне сообщить, где она? Или ты думаешь, что всё само собой рассосётся?
— А я-то откуда знаю, где эта дура? — удивилась Алла Павловна. В её голосе послышалось раздражение. — Давно я её не видела, с тех пор как она ушла из дома. А что за спешка с квартирой? Разве нужно было её срочно продавать? Мы же могли подождать, пока улягутся страсти.
— Это не твоё дело, — огрызнулся Никита и бросил трубку.
Мать тут же принялась звонить брату Станиславу. Поиски людей были по его части, и вскоре через кадровые службы им удалось выяснить, что бывшая уборщица теперь устроилась в городской больнице санитаркой. Раньше времени её пугать не стали — решили подождать до завтра, чтобы не сбежала и не наделала лишнего шума.
И вот на следующий день Евгения с утра привычно вышла мести двор отделения, но что-то было не так. У задней калитки замерла машина самого бандитского вида — тёмно-синий джип, который она уже научилась узнавать. При ближайшем рассмотрении это оказалась именно иномарка её бывшего шефа.
Она попятилась, инстинктивно пытаясь уйти обратно на территорию больницы. Первый порыв был бежать, но путь ей уже преграждали двое крепких ребят в чёрных куртках. Их лица ничего не выражали, но взгляды были тяжёлыми и цепкими.
— Куда собралась? — начал один из них, лениво поигрывая ключами от машины. — С нами поедешь, если жить хочешь. Не глупи, тётка, садись в машину по-хорошему.
— Помогите! — попыталась крикнуть Евгения, оглядываясь по сторонам. Но больничный двор был пуст, и никто не спешил к ней на выручку.
Бандиты же стали хватать испуганную женщину за руки и теснить её к выходу с территории клиники. Она вырвалась, схватила с земли черенок от метлы и стала размахивать им, пытаясь защититься. Вдруг за её спиной раздался спокойный, уверенный голос, который, казалось, разорвал напряжённую тишину:
— Что здесь происходит? Кто вы такие и что вам нужно от этой женщины?
К ним приближался Дмитрий, с которым санитарка уже давно перешла на «ты» и лишь на работе уважительно называла по имени-отчеству. На его лице не было и тени страха, только ледяное спокойствие и решимость.
— Не твоё дело, мужик, — огрызнулся старший из бандитов, разворачиваясь к нему. — Иди себе, больных спасай, и не лезь, куда тебя не просят. Тебе же лучше будет, если просто развернёшься и уйдёшь.
Но Дмитрий не двинулся с места. Он сделал шаг вперёд, и в его глазах промелькнула такая угроза, что даже видавшие виды бандиты на мгновение опешили. Дмитрий, несмотря на свою профессию, явно не чурался спорта: его движения были быстрыми и отточенными. Он одним точным ударом вырубил самого крупного из них, который стоял ближе всего.
— Я на такое не подписывался! Уходим! — заорал второй бандит, попятившись. — Пусть Стас сам разбирается с этой девкой, кем бы она ему ни приходилась. С меня хватит!
— А как же Костя? Ну что, бросим его здесь? — растерянно поинтересовался третий, глядя на валяющегося на асфальте товарища.
— Нет, на себе потащим, — огрызнулся тот, кто принял командование на себя. — Иди в машину, живо! А то и тебя тут оставят, будешь лежать рядом с ним.
Захлопали двери, и иномарка, взвизгнув колёсами, сорвалась с места. И только тогда Евгения поняла, что все эти люди были ей знакомы. Она видела их раньше — они работали в охране фирмы «Поиск», которая принадлежала Станиславу Викторовичу.
Лежавший на асфальте бандит зашевелился и застонал. Его взгляд был ещё мутным, но он уже пытался подняться. Дмитрий не стал оказывать ему помощь. Вместо этого он схватил Евгению за руку и потащил за собой в отделение. Только там, когда дверь за ними закрылась, он резко повернулся к ней и спросил:
— Ну что у вас здесь происходит? Кто эти люди? И почему они за тобой охотятся?
— Да я сама толком не успела понять, что им нужно, — тяжело дыша, ответила девушка. — Но Станислав Викторович прислал их, значит, это точно по мою душу. Они ещё не знают, кто на самом деле лежит в вашем отделении. Но это только вопрос времени.
— А может, расскажете мне всё, что знаете? — недовольно поинтересовался Дмитрий, скрестив руки на груди. — Мне кажется, я имею право знать, что за опасные игры ведутся вокруг моего пациента.
— Да всё очень просто, — сказала Евгения и, собравшись с духом, поведала ему о преследователях всё, что знала. — Так что у меня с вашим пациентом, Борисом Владимировичем, одни и те же враги. Вы даже не представляете, насколько.
Она замолчала на мгновение, а затем добавила тихо:
— И ещё кое-что, Дмитрий. Борис Владимирович думает, что он… я даже не знаю, как это сказать, но он считает, что вы его сын. Его настоящий сын, которого он потерял много лет назад. Он говорил, что ваше имя и отчество совпадают, и что он уверен в этом на сто процентов.
— Угу. А документы он так и не забрал с вокзала? — спросил Дмитрий, и в его голосе послышалась странная хрипотца. — Я бы хотел на них взглянуть, если это возможно.
— Пока нет, — она покачала головой. — Некогда было съездить, работы слишком много. Но он сказал, что они спрятаны под перроном, в тайнике.
— Идём, — предложил врач неожиданно решительно. — Заберём их прямо сейчас. На машине это займёт минут десять, пока больница не заметила нашего отсутствия. Я хочу знать правду.
И вскоре они уже стояли на том самом перроне, где Евгения встретила несчастного старика. Она легко отыскала старый, потрёпанный походный рюкзак, засунутый в щель между бетонными плитами. Внутри, помимо паспорта, нашлась справка об освобождении из мест лишения свободы. А ещё там было старое свидетельство о рождении, пожелтевшее от времени.
Дмитрий молча взял в руки свидетельство о рождении, и его пальцы слегка дрогнули. Он смотрел на пожелтевший документ, на дату, на фамилию, и в его глазах заблестели непрошеные слёзы. Он простоял так несколько долгих секунд, словно не веря увиденному. Потом, резко развернувшись, он решительно зашагал к машине.
— Садись, — бросил он Евгении. — Нам нужно вернуться в больницу.
Всю дорогу он молчал, но его сжатые челюсти и побелевшие костяшки пальцев, сжимавшие руль, говорили громче любых слов.
В палате, где лежал Борис Владимирович, царил полумрак. Дмитрий остановился на пороге, сжимая в руках документы. Старик лежал с закрытыми глазами, но, услышав шаги, приоткрыл их. Его взгляд упал на врача, и в нём промелькнула искра узнавания.
— Мы нашли документы, — сказал Дмитрий, входя в палату и глядя на Бориса Владимировича. Голос его звучал глухо, но в нём чувствовалась странная, сдерживаемая сила. — Я посмотрел дату рождения. Она совпадает с моей. Но я всегда думал, что мои родители просто бросили меня в детдоме, что я был никому не нужен. Никто даже не пытался меня разыскать.
— Ты прости меня, сынок! — по щекам Бориса Владимировича потекли слёзы, и он попытался приподняться на кровати, но бессильно упал на подушку. — Я всегда надеялся, что сумею вернуться раньше, что смогу тебя забрать, пока ты ещё маленький. А вышло так, что десять лет прошло, пока я вышел. Да и кто бы отдал ребёнка бездомному отцу? Ну зачем тебе такой отец был нужен? Я просто хотел, чтобы ты не знал этой боли.
— Я всё понял, — тихо ответил Дмитрий, и в его голосе послышалась боль, которую он так долго прятал за маской профессионального спокойствия. — Я постараюсь добиться восстановления справедливости, чего бы мне это ни стоило. Мы вернём то, что у тебя украли, отец.
— Ты не держишь на меня зло? — всхлипнул дедушка, с надеждой глядя на сына. — За то, что я оставил тебя одного в этом мире?
— Нет, — покачал головой Дмитрий, подходя ближе. — Но сейчас, в первую очередь, тебя нужно вылечить. Операция — наша главная цель. А заодно нужно попытаться получить прямые доказательства против этих людей, которые разрушили наши жизни. Ты сможешь рассказать мне всё, что помнишь? Каждую мелочь, каждую деталь?
— Конечно, — пациент торопливо закивал, и его глаза загорелись огнём. Он принялся вспоминать свои злоключения с лихорадочной поспешностью, перескакивая с одного события на другое. Он говорил о том, как его подставили, как он сидел в тюрьме, как потерял жену. Когда он завершил свой сбивчивый рассказ, он попросил, глядя на сына с мольбой: — Сынок, ты бы всё равно сделал нам анализ на родство, мало ли что. Хотя бы для того, чтобы у нас были неопровержимые доказательства.
— Конечно, — кивнул Дмитрий, сжимая его руку. — Мы сделаем анализ. Я во всём разберусь, обещаю тебе. Но сейчас тебе нужно готовиться к операции. Лекарство для подготовки я куплю за свои деньги, не волнуйся.
Евгения стояла в стороне и смотрела на это трогательное воссоединение с влажными глазами. Она почти сразу вышла из палаты, понимая, что мужчинам нужно побыть наедине. Теперь она знала: Дмитрий поверил в историю своего отца, а значит, у неё появился ещё один верный союзник в этой сложной игре.
Тем временем свекровь находилась в офисе своего брата. Она нервно расхаживала по кабинету, заламывая руки в ожидании новостей. Когда трое бандитов, которых она послала за Евгенией, ввалились в приёмную с криками, она поняла: всё напрасно. Её лицо побледнело, и она уже хотела спросить, что произошло, как раздался звонок телефона. Никита решил перезвонить матери, чтобы выяснить, где Евгения, и был зол на неё за то, что её не могут найти.
— Мама, что происходит? — заорал на неё Никита. — Ты что, решила окончательно выставить меня идиотом? Сколько можно ждать? Тебе вообще ничего поручить нельзя, если ты не в состоянии справиться с такой простой задачей!
— Ну тут моей вины нет, — попыталась оправдаться Алла Павловна, но в голосе её слышалась неуверенность. — Просто Станислав поручил это дело каким-то идиотам. Я не знала, что они такие некомпетентные.
— Вы что, Алла Павловна, совсем нас за идиотов держите? — возмутился один из бандитов, сдерживая гнев. — Да мы там сами едва не пострадали! Докторишка этот, Смирнов, чисто каратист из кино. Костю свалил одним ударом. Мы, если что, бабуля, не бессмертные, и рисковать своей шкурой ради тебя не собираемся!
Фамилия Смирнов была для Аллы Павловны как пощёчина — это же фамилия того самого Бориса, которого они с братом уничтожили! Она вдруг поняла, что всё это время врач, который лечил её, — его сын, и от этого осознания у неё подкосились ноги.
— Как Смирнов? — побледнела женщина, и её голос сорвался на шёпот. — Как он вообще стал врачом? Это невозможно!
И тут Алла Павловна неожиданно для всех повалилась на пол. Трубка выпала из её рук и с грохотом покатилась по паркету. Ошеломлённые бандиты смотрели на неё несколько мгновений, а затем бросились прочь из кабинета, даже не попытавшись помочь. В трубке ещё долго надрывался голос Никиты. Он был уверен, что мать просто издевается над ним, притворяется, и даже не подумал вызвать скорую.
Аллу Павловну нашла на полу в кабинете через полчаса любовница её сына — Юля. Она как раз пришла с документами и остолбенела, увидев лежащую без сознания будущую свекровь. Юля сразу же вызвала врачей, отправив Аллу Павловну в больницу. На скорой её доставили в то же самое отделение, где уже лежал Борис Владимирович. Вот только свекровь Евгении сразу попала без сознания в реанимацию и первые сутки провела там, не приходя в себя.
При виде этой женщины Евгения лишь тяжело вздохнула, но не позволила себе проявить ни злорадства, ни ненависти. Она уже поняла главный принцип своей новой работы: все больные заслуживают помощи, независимо от того, кто они и что сделали в прошлом. Поэтому Евгения молча меняла свекрови подгузники, мыла полы возле её койки и не собиралась специально мстить женщине, которая отняла у неё всё. Она просто делала свою работу, как и всегда.
А вот брат Аллы Павловны, выслушав доклад своих подручных, не поленился навести справки. И то, что он узнал, заставило владельца компании сильно занервничать. Он и раньше подумывал о том, чтобы окончательно свернуть дела и покинуть страну, пока не стало слишком поздно. Теперь же, услышав по телефону, что старшая сестра может не выжить, он решил действовать ещё активнее. Спасать жизнь Аллы Павловны, переводя её в платную клинику, брат не собирался. Ему давно надоел её гнёт, и теперь он лишь жаждал свободы и возможности скрыться с деньгами.
Никите обо всём этом доложила его любовница по телефону. Юля была явно встревожена, и в голосе её чувствовалась паника. Из рук уплывал не только перспективный жених с его наследством, но и солидный денежный куш, на который она уже мысленно рассчитывала. Поэтому любовница поспешила ознакомить своего избранника с реальным положением дел.
— Ты понимаешь, твой дядя уже списал твою мать со счетов, — быстро говорила Юля. — Нечего даже ехать в больницу, он считает, что она не выживет. И про квартиру твоей жены тоже можешь забыть, без её подписи сделка не состоится. Но у твоего дяди наверняка где-то припрятаны деньги, и они нам нужны куда больше, чем твоему дяде.
— Так, выясни, куда он собрался, — приказал Никита любовнице, и в голосе его послышалась жёсткость.
— Ну пока что он просто выгреб всё из сейфа в сумку, с которой обычно ездят на теннис, — пробормотала девушка. — Вызвал водителя и собирается поехать в свой загородный особняк.
ПРОДОЛЖЕНИЕ :