В этот момент шеф появился в приёмной. Вид у него был самый загадочный: на лице играла довольная улыбка, а в руках он держал ключи от машины. Юля посмотрела на начальника, пытаясь понять, как много тот слышал из её разговора. Но то, что произнёс Станислав Викторович, выбило секретаршу из колеи.
— Юлия, а как вы смотрите на то, чтобы связать свою жизнь с симпатичным мужчиной средних лет? — спросил шеф, улыбнувшись. — Я имею в виду себя. Ну зачем двадцатилетней красавице эта унылая дыра? Предлагаю прямо сегодня улететь к океану. Я знаю одно тихое место, где нас никто не найдёт.
Юля быстро прикинула, что начальник гораздо выгоднее перспектива, чем неудачник Никита, и, не раздумывая, согласилась:
— Ого, я согласна. Не раздумывая.
— Отлично. У тебя же есть загранпаспорт, — сказал Станислав Викторович, протягивая ей руку.
— Он лежит в сейфе в приёмной, его делали для командировок, — ответила Юля, уже предвкушая побег. — Я его сейчас возьму.
— Отлично, всё купим на месте, — подмигнул Станислав Викторович. — Багаж тебе не понадобится, возьмём только самое необходимое. Ну а сейчас заедем ко мне в особняк. Мне нужно кое-что забрать с собой, а мои друзья помогут всё переправить через таможню без проблем.
Юля спешила за своим начальником, позабыв про неудачника Никиту. Она даже не подумала выключить телефон. Трубка, включённая на громкую связь, всё ещё находилась в кабинете, и Никита слышал каждое слово.
Он не собирался просто так пропускать дележ семейного имущества. Он был уверен, что мать умрёт в течение ближайших дней, так что ждал звонка из больницы со скорбной новостью. И это самое время поторговаться с дядей. Никита бросился к своей машине, не обращая внимания на светофоры.
А в это самое время в палате реанимации очнулась свекровь. Она с трудом сконцентрировала взгляд на женщине, натиравшей полы, и вдруг узнала в санитарке свою невестку. От этого открытия Алла Павловна побледнела, но всё же спросила, с трудом ворочая языком:
— А где мой сын? Он здесь?
— Не приезжал, — ответила Евгения. Она уже знала, что и Никита, и его дядя в курсе состояния свекрови, но не спешили навестить её. — Вы лежите, вам нужно больше отдыхать. Не пытайтесь вставать, у вас ещё слабость после приступа.
— Отдых мне уже не поможет, — прошептала женщина на больничной койке, и в голосе её слышалась обречённость. — Так страшно умирать одной. Дай руку, Женя.
— Вы не умрёте, — тихо ответила невестка, сама не веря в то, что говорит.
— Нет, я знаю, всё так и будет, — отрезала Алла Павловна с внезапной силой. — Вот же ирония судьбы. Столько лет я тебя изводила, а в свой последний час вынуждена зависеть от ненавистной невестки. В общем, не перебивай меня, слушай внимательно. В той коробке, что стояла в офисе, была одна очень важная бумага: медицинское свидетельство о рождении. Всё дело в том, что я совершила большое преступление. Я подменила младенца в роддоме. Муж хотел только здорового ребёнка, а у меня не получилось. Врач сразу сказал, что мой ребёнок не жилец, и я договорилась, заплатила и забрала чужого. А спустя много лет любовник, от которого и был рождён мальчик, разбогател. Перед смертью он завещал всё моему сыну, но с условием проведения теста ДНК.
— И вы решили найти это свидетельство, — сказала Женя. — Вот зачем директор копался в кладовке. Он хотел уничтожить доказательства.
— Я знала, у кого оно, — вздохнула свекровь, и на глазах у неё выступили слёзы. — У моего бывшего шефа Смирнова в тот же день родила жена. Её мальчишка был здоров, а мы уже собирались покончить с Борисом, поэтому я просто забрала чужого младенца. В бумагах роддома это расхождение осталось. У меня же была первичная справка о рождении, медицинское свидетельство. И после подмены его надо было уничтожить, а я оставила на всякий случай.
— Вы хотите сказать, что забрали сына своего врага? — побледнела Евгения, понимая, к чему клонит свекровь.
— Да, но теперь это неважно, — отмахнулась Алла Павловна. — Я в любом случае ничего больше не могу дать ни родному, ни приёмному сыну. Всё кончено.
— Можете, — возразила Женя, сжимая её руку. — Вы просто не понимаете, сколько всего ещё можно исправить. Хотите увидеть своего родного сына? Только взамен скажете, что стало с активами фирмы, из-за которых Борис Смирнов попал в тюрьму.
— Хочу, — прошептала Алла Павловна, с надеждой глядя на невестку. — Приведи его, я всё расскажу.
Евгения уже собралась выйти, но в этот момент в палату заглянул Дмитрий. Увидев заплаканную женщину, которую он теперь знал как свою биологическую мать, он стиснул зубы, чувствуя лишь ледяное отвращение. Она же, напротив, восприняла его появление как индульгенцию и, захлёбываясь словами, принялась каяться во всех своих грехах.
— Мальчик мой, я очень виновата, — прошептала Алла Павловна. — Впрочем, так было лучше для всех. Ты всё равно бы не остался у меня. Муж не принял бы больного ребёнка, я знала. Я просто не ожидала, что жена Смирнова не выживет, пока он будет в заключении.
— И зачем вы его подставили? — Дмитрий с сожалением смотрел на женщину, которая подарила ему жизнь, но разрушила судьбу его отца.
— Ну как же? — усмехнулась с усилием пациентка. — Деньги, власть, всё это стоило того. Стас получил компанию, а я свою долю от тех украденных миллионов. Пара удачных вложений за это время позволила приумножить капиталы, но теперь мой брат уведёт их, сердцем чую. Так что вам надо поторопиться, пока он не скрылся.
— А есть доказательства того, что Смирнов не крал деньги партнёров? — поинтересовался Дмитрий. — И что в аварию он не сам попал? Что вы сделали с его машиной?
— Да просто шланг тормозной повредили, — призналась Алла Павловна. — Изначально всё было на троих, но мой муж слыл человеком осторожным. У него против всех нас был компромат, поэтому ответ на твои вопросы положительный. Да, доказательства есть. Ну, пожалуйста, подойди ближе. Дай посмотреть на тебя, сынок.
— А где искать эти доказательства? — спросил Дмитрий, приближаясь к этой женщине с явным отвращением.
— В доме моего брата. Там, в гараже, есть погреб с тайником, — с трудом говорила Алла Павловна, и её голос становился всё тише. — Там всё лежит: от денег до документов, которые могут вас заинтересовать.
И с этими словами Алла Павловна потеряла сознание. Её дыхание стало поверхностным и прерывистым, а лицо приобрело землистый оттенок. Дмитрий мгновенно подскочил к койке, начал проводить реанимационные мероприятия, но спустя полчаса упорной борьбы ему пришлось констатировать смерть. Евгения находилась в палате до самого конца, держа свекровь за руку, чувствуя, как та остывает. Она не испытывала радости или облегчения — только странную пустоту и осознание того, что ушла последняя ниточка, связывающая её с прошлой жизнью.
Когда всё было кончено, Дмитрий снял перчатки и вышел из палаты. Евгения последовала за ним, и они остановились в коридоре. Смена была окончена, и в отделении воцарилась непривычная тишина.
— Не говори, пожалуйста, ничего про это нашему пациенту, — попросил Дмитрий, глядя куда-то в сторону. — Пусть знает только то, что уже известно. Обойдёмся без анализов ДНК и прочей бюрократии. В конце концов, он для меня точно больше отец, чем тот неведомый любовник моей биологической матери. Я не хочу, чтобы он страдал от лишних переживаний.
— Не скажу, — кивнула Евгения. — Слушай, Дмитрий, а ты правда так тяжело болел в детстве?
— Мне в первые два года жизни сделали три операции на сердце, — рассказал Дмитрий, и в его голосе послышалась горечь воспоминаний. — Устранили тяжёлый врождённый порок. Мне просто повезло, что директор дома малютки оказалась такой пробивной женщиной. Она буквально выбила для меня эти операции, не дала умереть. Когда я учился на врача, я вдоль и поперёк изучил свою медицинскую карту, поэтому и решил стать кардиохирургом. А в дом малютки я до сих пор регулярно езжу, навещая её. Да и вообще, им всегда нужна помощь.
— Ясно, — Евгения задумалась. — А что теперь будем делать? С доказательствами, с документами?
— Нужно ехать в особняк, — предложил Дмитрий. — Сама понимаешь, ждать нельзя. Я ведь слово дал Смирнову, что помогу ему восстановить справедливость. И, по-моему, пришло время это сделать. К тому же, как я понял, твой муж и его дядя не станут дожидаться, пока за ними придут. Так что я звоню в полицию, и мы тоже поедем туда, чтобы не дать этим людям уничтожить доказательства своей вины.
По дороге в особняк Дмитрий позвонил в полицию и договорился о встрече. Евгения поспешила за ним к его машине, и вскоре они уже мчали по загородному шоссе. Она видела раньше в документах адрес своего босса и теперь сумела его вспомнить. К счастью, дом находился в обычном коттеджном посёлке, а не в охраняемом закрытом комплексе, так что подъехать к нему удалось без проблем. Участок граничил с заброшенным домовладением, заросшим высокой крапивой и бурьяном. С его территории, расшатав прогнившие доски в заборе, Евгения с Дмитрием пробрались к гаражу.
Двери гаража были распахнуты настежь. И первое, что увидела Евгения, — люк в бетонном полу, приоткрытый, словно кто-то уже успел побывать здесь до них. Она бросилась к нему, забыв обо всём на свете. Дмитрий помог ей открыть лаз, осветил фонариком путь, пока она спускалась по шаткой лестнице. Внизу было сыро и холодно, пахло землёй и старой бумагой. Вскоре Женя выбралась на поверхность, а за собой она с трудом вытащила увесистый старый кейс, покрытый слоем пыли.
— Здесь только бумаги, но мне кажется, не все, — вздохнула она, открывая замок. — Тут какие-то договоры, расписки, но денег я не вижу. Нужно сходить в дом. Похоже, нас опередили.
— Ладно, но давай осторожно, — попросил Дмитрий, оглядываясь по сторонам. — А чемодан пока перекинем на соседский участок, там всё заросло, никто его не заметит.
Затем они осторожно направились к двери дома, которая тоже оказалась распахнутой. Внутри, в просторной гостиной, босс снимал фальш-панель с камина, доставая из потайного отделения упаковки банкнот и какие-то плотные свёртки. Секретарша Юля, стоя рядом с ним, упаковывала всё это в дорожные чемоданы. Они были так заняты своим делом, что сразу не заметили незваных гостей. И всё же Евгении пришлось себя обнаружить, чтобы предотвратить их побег.
— Далеко собрались, Станислав Викторович? — поинтересовалась она, выходя из тени в центр комнаты. — И не слишком ли быстро? Вы же даже не попрощались с сестрой.
— Не твоё дело, — огрызнулся бывший начальник, и его лицо исказилось от злости. — Ты зачем приехала сюда? Кто тебя звал?
— Перед смертью вашу сестру, Аллу Павловну, на откровение потянуло, — холодно ответила Евгения. — Она всё рассказала. И про бизнес, и про подмену детей, и про то, как вы уничтожили жизнь Смирнова.
— Ну так это печально, признаю, но она сама виновата, — усмехнулся Станислав Викторович, хотя в голосе его послышались нотки тревоги. — Нужно было раньше все вопросы решать. Она всё ждала, пока сынок малохольный за ум возьмётся, а время ушло.
— Нет, у меня к вам другое дело, — покачала головой Женя, стараясь говорить спокойно. — Помните Смирнова Бориса Владимировича? Старого бизнесмена, которого вы посадили в тюрьму?
— И что, старик решил правду искать? — усмехнулся в ответ Станислав Викторович, но его улыбка была похожа на оскал. — Ну пусть попытает счастья в суде. Правда, вряд ли он доживёт до суда, если его здоровье так плохо. Так что мне на его попытки глубоко плевать. Я не собираюсь ждать вызова в прокуратуру. Мы сейчас с Юлей просто погрузим всё это в машину и уедем в аэропорт. Через час нас уже здесь не будет.
— Это почему? — поинтересовалась Евгения, чувствуя, как страх сковывает её движения. — Вы нам угрожаете?
— А ты как думала? — усмехнулся Станислав Викторович. — Решила, что можно безнаказанно везде совать свой нос и выведывать чужие секреты?
В его руке блеснула воронёная сталь пистолета. Он направил его на Евгению, и его глаза стали холодными и жестокими.
— Можешь попрощаться со своим дружком, — произнёс он, кивая на Дмитрия. — Отсюда вы двое уже никогда не выйдете. Юля, запри дверь и задвинь засов.
Секретарь кинулась выполнять его указания, и тяжёлый засов со скрежетом встал на место. Сам босс держал всё это время своих пленников на мушке, не спуская с них глаз. Евгения решила потянуть время, чтобы дать полиции возможность подъехать.
— Ну, раз уж нам всё равно отсюда не выйти, — медленно проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — может быть, расскажете, как так получилось захватить бизнес Смирнова? Мне всегда было интересно, как честный человек мог оказаться за решёткой, а мошенники — на свободе.
— Ну, напоследок можно и похвастаться, — Станислав Викторович усмехнулся, поглаживая ствол пистолета. — Смирнов был очень богат, просто неприлично богат. А я против него — просто любитель в бизнесе. Он ведь играл в высшей лиге, делал такие контракты, о которых я мог только мечтать. Мне этих связей потом здорово не хватало. Но тридцать лет назад казалось, что Смирнов просто удачливый делец, и я решил, что смогу его обойти.
— Вы с сестрой у него работали? — спросила Женя, краем глаза наблюдая за Дмитрием, который плавным движением смещался в сторону.
— Да, Алла была бухгалтером, а я заместителем по экономическим вопросам, — кивнул Станислав Викторович. — И мы довольно быстро вникли в его финансовые схемы. Как и все тогда, он работал не только в белую, держал теневые активы. Думаешь, защищаешь несчастного старичка? Он был акулой похлеще многих, просто умел держать лицо.
— И зачем же вы его подставили? — спросила Евгения.
— Убивать его мы не могли. Невыгодно, — пояснил Станислав Викторович, словно это было очевидно. — На фирму бы тогда немало охотников нашлось, а мы бы остались с носом. А вот подстава подходила как нельзя лучше. Борис сразу стал нерукопожатным среди своих деловых партнёров. Ему никто не был готов ссужать деньги, даже совсем чуть-чуть, а уж платить за дорогого адвоката и вовсе желающих не нашлось. Ну а дальше дело техники. Оставалось только испортить машину. И всё. Мой дорогой шеф в мгновение ока стал убийцей. Сам мне доверенность в тюрьме подписал на ведение дел, когда понял, что выхода нет.
— И что же стало с теми капиталами фирмы? — спросила Женя. — Я так понимаю, дела после его ареста пошли хуже.
— Да, на прежний уровень нам выйти не удалось, — согласился Станислав Викторович. — Но моя сестра неплохо распорядилась тем, что мы получили. Вложила деньги в недвижимость, в валюту, и всё уже давно окупилось. Теперь же я просто брошу тонущий корабль и уеду из страны. А вас, возможно, когда-нибудь и найдут в этом доме, а может, вовсе запишут в пропавших без вести. Кто ищет двух безродных санитарок?
— Не хочу вас расстраивать, — усмехнулась Евгения, — но это вряд ли.
Она не отрываясь смотрела в окно, а там уже оцеплял территорию отряд специального назначения. Свет фар мигал в ночи, и было слышно, как хлопают двери полицейских машин. Звонок известного в городе молодого хирурга не стали игнорировать, и вскоре дверь особняка с грохотом распахнулась.
ПРОДОЛЖЕНИЕ :