Вы знаете этот фильм наизусть. Каждую реплику, каждый жест, каждую паузу. Но есть кадры, которые вы никогда не видели. Около десяти минут экранного времени, десять минут смеха, которые исчезли навсегда. И одна сцена, которую Гайдай считал главной потерей своей карьеры.
Гайдай никогда не был бунтарем. Он умел находить компромиссы, подстраиваться, где-то уступать. Но когда речь заходила о творчестве, режиссер становился жестким и неуступчивым. И поэтому каждое вырезанное решение он переживал особенно остро. И чем смешнее была сцена, тем обиднее было с ней расставаться. Многие из этих эпизодов мы никогда не увидим. Но знать о них стоит - это часть истории, часть того самого фильма, который мы любим.
Сцена первая. Та самая, с котлетами
Гайдай был в восторге. Иван Грозный, только что попавший в двадцатый век, оказывается на кухне Шурика. Вместо того чтобы вести себя как царь, он... жарит котлеты. Юрий Яковлев с серьезным лицом колдовал у плиты - и это была комедия высшего пилотажа. Представьте себе: грозный царь, который казнил бояр и покорял народы, стоит в фартуке над сковородкой и переворачивает котлеты лопаткой. Этот контраст, эта абсурдность ситуации - именно за это Гайдай и любил кино.
Яковлев, кстати, был в восторге. Он говорил потом, что это был один из самых забавных моментов на съемках. Режиссер переснимал эпизод несколько раз, добиваясь нужной интонации, нужного взгляда. И когда, наконец, все получилось, Гайдай хлопнул в ладоши и сказал: «Вот теперь - комедия!».
Но цензоры посчитали иначе. «Кощунство!» - гремело на заседаниях. «Издевательство над личностью Ивана Грозного!». Гайдая заставили вырезать этот эпизод. И самое страшное - пленка не сохранилась. Она исчезла навсегда. Режиссер до конца жизни переживал эту потерю и считал ее главной неудачей в своей карьере. Художественный совет решил, что подобный эпизод выглядит слишком бытовым и снижает величие исторического персонажа. Не царское это дело - котлеты жарить, решили чиновники.
Сцена вторая. Черные перчатки
Мы помним Милославского как обаятельного авантюриста. Но изначально он был профессиональным вором. Гайдай хотел показать, что Жорж не случайно оказался в квартире Шпака. Он специалист, умелый, хладнокровный. И чтобы подчеркнуть это, режиссер придумал целую линию с черными перчатками.
В вырезанной сцене Жорж выходит из лифта, поправляет пиджак и неторопливо натягивает черные кожаные перчатки. Потом подходит к двери профессора Шпака и спокойно вскрывает замок. В другой сцене он уже в квартире, снова натягивает перчатки, примеряясь к иконе Божьей матери. Этот жест, натягивание перчаток, должен был стать визитной карточкой персонажа. Профессиональный вор не оставляет следов.
Куравлев, кстати, сам придумал эту деталь. Он пришел к Гайдаю и сказал: «Леонид Иович, я знаю, как мне сыграть вора. Пусть у меня будут черные перчатки. Я их буду натягивать медленно, смакуя. Это будет страшнее любого оружия». Гайдай согласился. Это был гениальный ход.
Но в итоговой версии этих эпизодов нет. Исчезло и само название «Черные перчатки» - банды, в которой состоял Жорж. Гайдаю пришлось убрать все упоминания о том, что герой Куравлева - вор, а не просто «авантюрист». Эти редкие вырезанные кадры много лет ходили среди поклонников на видеокассетах под таинственным названием «Черные перчатки», оставаясь своеобразной кино-легендой. Сегодня, когда мы смотрим фильм, мы видим только отголоски этой задумки.
Сцена третья. Копье в спину
Во время погони стрельцы метнули копье в спину Бунши. Тот достал его и швырнул обратно. Милославский пытался напугать опричника, пуская ему в лицо дым, но тот только рассмеялся. А когда появился Бунша - опричник упал от ужаса. Это была почти гэг-комедия в чистом виде. Смешно, динамично, абсурдно.
Гайдай снимал эту сцену в павильоне на Мосфильме, используя комбинированные съемки и покадровую анимацию. Копье было бутафорским, сражения - постановочными. Но все выглядело настолько органично, что даже съемочная группа аплодировала после первого дубля.
Эту сцену тоже вырезали. Почему? Непонятно. Может, показалась слишком жестокой для комедии. А может, просто лишней. Но факт остается фактом: мы никогда не увидим, как Бунша, переодетый царем, вытаскивает из спины копье и запускает его обратно в войско. Говорят, на просмотре членам худсовета показалось, что копье в спине - это слишком серьезно для комедии. Они боялись, что зритель подумает, будто царя ранили по-настоящему. Смешно? Возможно. Но таковы были правила игры.
Сцена четвертая. Зиночка и «Поехали!»
Эта правка малоизвестна, но она одна из самых показательных. И, пожалуй, самая смешная в своем абсурде.
В эпизоде, где Якин увозит Зиночку, героиня садится в машину и говорит шоферу: «Трогай!». Но в оригинале Наталья Селезнева произносила совсем другое слово - «Поехали!».
Что же такого в этом слове? То же самое сказал Юрий Гагарин перед своим легендарным полетом. Цензура не могла допустить насмешек над героем страны. Фразу переозвучили. Но если присмотреться к губам актрисы, можно прочитать именно «Поехали!» - она так и осталась в кадре. Это, пожалуй, самый показательный пример того, как цензура цеплялась за каждую мелочь.
Селезнева потом вспоминала: «Я не понимала, почему надо переозвучивать. Ну, сказала "Поехали". Ну и что? Гагарин сказал. Но мне объяснили, что это неуважение к подвигу». Актриса пожала плечами и переозвучила. Но осадок остался. Какая же это «неуважение», если она просто повторила фразу великого человека? Ответа на этот вопрос нет.
Сцена пятая. Главная потеря - альтернативный финал
Вот здесь начинается самое интересное. Тот самый финал, который должен был все изменить.
В первоначальной версии финал был совсем другим. Милославский, после всех приключений, пытается сбежать от милиции. Он прячется в телефонной будке, потом садится на речной трамвайчик. Вокруг него беззаботные девушки, музыка, солнце. Он выдыхает. Трамвайчик заплывает под мост. А когда выплывает с другой стороны - девушки исчезают. Вместо них - сотрудники милиции. Жоржа задерживают.
По задумке Гайдая, это была справедливость. Закон есть закон. Режиссер считал, что преступнику должно воздаться за его проделки. Он даже придумал, как будет выглядеть этот финал: Милославский стоит на трамвайчике, улыбается, но солнце вдруг заходит за облака, становится темно, и в этой темноте появляются фигуры в форме. Эффект должен был быть внезапным и отрезвляющим.
Но в Госкино задумались. Персонаж Куравлева вызвал такую симпатию, что зрители просто не приняли бы его арест. Обаятельный жулик, который за весь фильм никого не убил, только немного нахулиганил, - и его сажают? К тому же, он патриот. Помните, как вступился за Кемску волость? Не дал разбазарить нашу землю.
И цензоры сказали: «Уберите. Пусть остается на свободе».
Гайдай сопротивлялся, но сцену вырезали. И поэтому Милославский в финале просто исчезает - мы не знаем, поймали его или нет. Эта открытая концовка стала результатом цензурного давления. В широком прокате эта сцена никогда не появлялась. Увидеть ее можно только в документальной короткометражке «Черные перчатки», выпущенной на 8-мм пленке для коллекционеров. Это был подарок для самых преданных поклонников, которые искали любые материалы о фильме.
Что еще потеряли
Всего из фильма вырезали около десяти минут экранного времени. Некоторые сцены были переозвучены.
Например, знаменитая реплика Милославского на вопрос о том, кто оплатит банкет, изначально звучала как «Народ, народ, батюшка!». Ее заменили на «Уж всяко не мы». Члены худсовета усмотрели в исходном варианте сатиру на советскую власть.
А фраза Бунши «Гитлер капут» изначально была задумана как «Мир, дружба!». Заменили по требованию - чтобы соответствовать антифашистской повестке. И это при том, что фильм снимался спустя почти тридцать лет после войны.
И еще одна деталь. На вопрос милиции «Где живёте?» Иван Грозный в оригинале отвечал: «Москва, Кремль». Логично, царь же. Но в фильме он говорит: «В палатах».
Цензоры боялись, что кто-то воспримет ответ «Москва, Кремль» как намек на советское руководство. Абсурд? Безусловно. Но таким был мир советской цензуры.
Переозвучили практически всех. Все эти правки, казалось бы, мелочи. Но именно из таких мелочей складывалась советская цензура. Гайдай, который привык работать быстро и четко, вынужден был переделывать фильм снова и снова.
Цензура, которая спасла фильм
Гайдай сделал все, что мог. Он сохранил дух фильма, его юмор, его главных героев. Но десять минут смеха исчезли навсегда. И одна из них, сцена с котлетами, потеряна безвозвратно. Сегодня, когда мы смотрим фильм, мы даже не догадываемся, сколько всего осталось за кадром.
А знаете, что самое интересное? Цензоры, которые запретили трагичный финал, на самом деле сделали фильм лучше. Зрители полюбили Милославского именно таким - обаятельным, неунывающим и неуловимым.
Иногда цензура приводит к неожиданным результатам. Если бы не цензоры, мы бы не смеялись над Жоржем, а сочувствовали ему. Хорошо ли это? Может быть, и нет.
Но в следующей части я расскажу о том, что актеры и режиссер говорили в закрытых интервью. О чем они молчали десятилетиями. И какие тайны унесли с собой.
➡️ В финальной, четвертой части: расшифровка закрытых интервью актеров. Что они на самом деле думали о съемках и цензуре.
🔔 Подпишитесь, чтобы не потерять финал - завтра.
💬 Какая из этих сцен вас удивила больше всего? Может, вы знали про альтернативный финал и то, что Милославского должны были посадить?
👍 Поставьте лайк, если хотите видеть больше разборов вырезанных сцен.
Основано на биографических материалах.
ВСЕ ФОТО - из открытого доступа Яндекс.Картинки
Читайте так же: