Часть 1: Как «Иван Васильевич» едва не запретили в Госкино: начало скандала
Год 1973-й. На экраны страны выходит комедия, которой суждено было стать не просто хитом, а настоящим народным достоянием. Но мало кто знает, что всего за несколько недель до премьеры «Иван Васильевич меняет профессию» висел на волоске. Чиновники от культуры требовали переснять половину фильма или вовсе отправить его на полку. И причин для этого было предостаточно.
Самый страшный человек для комедиографа
Они сидели в маленькой комнате на «Мосфильме» и пересматривали материал. Леонид Гайдай, уже будучи признанным мастером комедии, нервно затягивался папиросой. Напротив - члены худсовета. Те самые люди, от одного росчерка пера которых зависела судьба картины.
Сценарий фильма, написанный по мотивам пьесы Михаила Булгакова, изначально казался сомнительной затеей. Булгаков - автор, который еще недавно был под негласным запретом. Его произведения не печатали, в театрах не ставили. И вдруг - экранизация. Да еще и комедийная! Гайдай, который всегда умел найти ту самую грань между сатирой и добрым юмором, на этот раз рисковал по-крупному.
Пьеса «Иван Васильевич» была написана Булгаковым еще в 1934 году на основе более ранней псевдоутопии «Блаженство». Изначально драматург задумывал историю о том, как инженер Тимофеев переносит живого царя в Москву с помощью машины времени. Но в те годы говорить о таком было огромным риском. Пьесу запретили к постановке и даже к публикации. Булгакову пришлось несколько раз переделывать текст, убирать самые острые моменты, но и это не помогло. Впервые «Ивана Васильевича» напечатали только в 1965 году - через четверть века после смерти автора. И вот спустя восемь лет Гайдай решается перенести этот рискованный материал на экран.
Гайдай, который начал работать над фильмом в 1971 году, тоже многое переписал. Пьеса была насыщена событиями тридцатых годов, а режиссер перенес действие в семидесятые. Но и для этого времени нашлись свои ограничения.
В Госкино были в панике. Привыкшие к идеологически выдержанным картинам, чиновники не понимали, как реагировать на историю про царя, который попадает в советскую квартиру. Это же не просто смешно - это подрывает авторитет! Первое, что потребовали цензоры - убрать все сцены, где Иван Грозный выглядит не как грозный правитель, а как растерянный человек из прошлого.
Фраза, за которую хотели запретить
Они требовали вырезать эпизод, где герой Юрия Яковлева, управдом Бунша, перевоплотившись в царя, трапезничать желает в палатах. И когда он спрашивает Жоржа Милославского: «За чей счёт этот банкет?», тот отвечает. В оригинале Гайдай снял так: «Народ, народ, батюшка!»
Эту реплику Леонид Куравлев произнес с таким озорством, что вся съемочная группа покатывалась со смеху. Но в кабинетах Госкино было не до смеха. Фраза «народ платит» в Советском Союзе начала семидесятых была не просто опасной - она была крамольной. Чиновники увидели в ней скрытую насмешку над партийной элитой, намек на то, что все блага достаются простым людям. Это был приговор. Фразу пришлось переозвучить. Так появилась знаменитая и тоже ставшая культовой: «Уж всяко не мы!»
Но это было цветочками.
«Кощунство и издевательство»
Самая большая претензия возникла к Гайдаю из-за одной маленькой сцены. Режиссер, который в каждой своей картине любил добавлять бытовые, человеческие детали, придумал эпизод на кухне. Иван Грозный, попав в двадцатый век, оказывается в квартире Шурика. И вместо того, чтобы вести себя как царь, он... жарит котлеты.
Гайдай был в восторге от этой идеи. Ему казалось, что это гениальный ход - показать величие и абсурдность ситуации через обыденность. Он снимал эту сцену с особой тщательностью. Юрий Яковлев, уже освоившийся в образе, с серьезным лицом колдовал у плиты. Это была комедия высшего пилотажа.
Но партийное руководство было непреклонно. Эту сцену, по их мнению, было невозможно показать советскому зрителю, воспитанному на уважении к истории. «Какое кощунство!» - гремело на заседаниях. «Царя - и с котлетами?! Это же издевательство над личностью Ивана Грозного!»
Гайдая буквально заставили вырезать этот эпизод. Режиссер до конца жизни переживал эту потерю. Именно эту сцену он считал главной утратой. Пленку с ней, к сожалению, не сохранили до наших дней - она бесследно исчезла в архивах.
О чем молчал Гайдай
Но за кулисами этого цензурного ада был еще один, не менее драматичный момент. На роль царя Иван Грозного Гайдай сначала утвердил… Юрия Никулина. Самого любимого комика страны.
И вот представьте: Никулин прочитал сценарий, посмотрел на Гайдая и сказал то, от чего у режиссера наверняка похолодело внутри. Он отказался. Категорически.
Ходят две версии. Первая: Никулин просто не верил в успех. Булгаков под запретом, тема царя скользкая, цензура зарубит. Зачем тратить время? Вторая: у актера в тот момент были гастроли в Австралии, и он не мог изменить свой график.
Но, как шептались на студии, главная причина была глубже. Никулин, обладавший тонким чутьем на идеологические ловушки, сказал примерно следующее: «Леонид Иович, эту картину или положат на полку, или так изуродуют, что будет стыдно». И ушел.
Гайдай страшно обиделся на Никулина, воспринял его отказ как предательство и ещё долго не мог простить актёра. Сценарий, написанный специально под любимца публики, стал никому не нужен. Пришлось срочно искать замену. И вот тогда режиссер вспомнил о Юрии Яковлеве. Он был драматическим артистом, серьёзным, глубоким, но именно эта его серьёзность и помогла создать гениальный комический образ.
Именно это спасло фильм.
На пробах Яковлеву пришлось выдержать конкуренцию с другими знаменитыми актерами: Евгением Лебедевым, Евгением Евстигнеевым и Георгием Вициным. Но именно Яковлев предложил оригинальное решение: Бунша говорит шепеляво и сбивчиво, а Иван Грозный - громко и величественно. Этот контраст сделал его игру незабываемой.
Яковлев сумел раздвоиться. Он не стал копировать Никулина. Он создал своего царя - грозного, но смешного. И своего управдома - робкого, но невероятно трогательного. Пробы прошли блестяще. Именно эта «двойная игра» сразила наповал даже самых скептичных членов худсовета.
«Гитлер капут», «Поехали!» и другие жертвы редактуры
Но цензура на этом не закончилась. Из фильма вырезали не только сцену с котлетами. Пропала целая линия с черными перчатками. В первоначальной версии Милославский в лифте натягивал их, готовясь к краже. А потом, во время кражи иконы, снова. Это создавало его образ как профессионального домушника. Но в итоговом монтаже этого нет.
Пере озвучили практически всех. Например, знаменитая фраза Бунши «Гитлер капут», обращенная к шведскому послу, изначально была задумана как «Мир, дружба!». Заменили по требованию - чтобы соответствовать антифашистской повестке.
А реплика Якина «Вельми понеже» - это вообще шедевр импровизации.
На самом деле эта фраза ничего не значит. Это «псевдоцерковная абракадабра», придуманная на ходу, чтобы показать, что режиссер тоже пытается казаться важным, но ничего не понимает.
И еще одна любопытная деталь, о которой мало кто знает. В оригинальной версии Наталья Селезнёва, игравшая жену Шурика, произносила реплику «Поехали!». Именно так - как сказал Гагарин перед своим легендарным полетом. Но цензура усмотрела в этом неуместную аналогию: сравнивать комедийный фильм с великим достижением страны показалось кощунственным. Фразу пере озвучили на безобидное «Трогай!».
Вот так обычное слово стало жертвой идеологического контроля.
Опасный трюк и гнев актрисы
Были на съемках и другие драматические моменты. Например, сцена, где героиня Натальи Крачковской, жена Бунши, с балкона ругает Ивана Грозного.
Гайдай хотел снять, как актриса перебирается с одного балкона на другой. Крачковская, страшно боявшаяся высоты, категорически отказалась.
Режиссер пошел на хитрость: пообещал хорошую страховку, прицепленную снизу люльку, и ассистента. Актриса поддалась на уговор, но, перешагнув опору балкона, поняла, что люльки на месте нет, и сразу вернулась. Она сильно обиделась на Гайдая и больше не поддавалась на его уловки.
Гайдая буквально растерзали. Но он выстоял. Он переснимал, переозвучивал, что-то убирал, но каркас фильма, его дух остался нетронутым.
Вырезанные двенадцать минут пленки. Цензурная правка в каждом диалоге. Отказ главной звезды. Опасные трюки и обиды актрис. И пере озвучка даже таких мелочей, как «Поехали!». Но фильм все равно вышел. И стал тем, чем стал.
Однако главная тайна скрывалась в финале. Там, где зритель привык видеть улыбку, изначально была заложена трагедия. Но об этом - в следующей части.
➡️ Во второй части: почему главного героя хотели посадить в тюрьму прямо в финале и как актёры восстали против режиссёра.
🔔 Подпишитесь, чтобы не пропустить продолжение - завтра в это же время.
❓ А вы знали, что Никулин отказался от роли, Крачковская чуть не сорвала съемки из-за высоты, а фразу «Поехали!» вырезали из-за Гагарина? Как думаете, каким был бы фильм с Никулиным?
👍 Поставьте лайк, если любите советское кино и хотите знать о нем правду.
Основано на биографических материалах.
ВСЕ ФОТО - из открытого доступа Яндекс.Картинки