Глава 2
Детектив Максим Ярцев
Дома, в однокомнатной квартире на Авиамоторной, Максим сел за компьютер и начал просматривать записи с камер. Монотонная работа: часы коридоров, лифтов, парковки. Люди входят, выходят, несут папки, пьют кофе у автомата. Ничего подозрительного.
Он перемотал на ночные часы. В ночь с четверга на пятницу, за два дня до того, как Соколов обнаружил пропажу, камера в коридоре третьего этажа зафиксировала движение. 02:47. Тёмная фигура, лицо не видно, капюшон, перчатки. Фигура подошла к двери кабинета Соколова, постояла секунд пятнадцать и ушла обратно к лестнице.
Максим прокрутил этот фрагмент семь раз. Рост, телосложение, походка. Мужчина, среднего роста, худощавый. Двигался уверенно, не озирался, знал, где камера, и держался к ней спиной.
На записи с лестничной камеры этого человека не было. Значит, камера на лестнице либо была отключена, либо имела мёртвую зону. Максим сделал пометку: проверить.
На следующий день ему позвонили с незнакомого номера.
– Ярцев. Давно не виделись.
Голос он узнал сразу. Как узнают запах гари или вкус лекарства из детства: не то, чтобы приятно, но забыть невозможно.
Руслан Гафаров. Кличка в определённых кругах: Рус. Бывший мошенник, бывший информатор, бывший сиделец. Максим работал с ним в две тысячи восемнадцатом, когда вёл дело о сети фальшивых благотворительных фондов. Гафаров тогда сдал организаторов в обмен на условный срок. После этого исчез из Москвы на пять лет.
– Рус, – сказал Максим. – Ты вернулся.
– Вернулся. И кое-что слышал про твоё новое занятие. Частный детектив, значит. Красиво.
– Что тебе нужно?
– Вопрос не в том, что нужно мне. Вопрос в том, что нужно тебе. Я слышал, ты копаешь вокруг «Соколов Групп». Так вот, у меня есть информация, которая тебе пригодится.
Максим помолчал. За окном лаяла собака, и кто-то в соседней квартире включил телевизор на полную громкость, так что через стену доносились обрывки рекламы стирального порошка.
– Встретимся, – сказал он.
– Парк Горького, главная аллея, завтра в два.
– Приду.
– И, Ярцев... будь готов к тому, что информация будет стоить.
Они встретились на скамейке напротив фонтана. Гафаров выглядел иначе, чем пять лет назад: раздался в плечах, отрастил короткую бороду, глаза стали тяжелее. Одет был в обычную куртку и джинсы, ничем не выделялся из толпы. Профессиональная привычка.
– Рассказывай, – сказал Максим.
Гафаров закурил. Выпустил дым тонкой струйкой и посмотрел на воду в фонтане.
– Чащин, – сказал он. – Леонид Чащин. Твой финансовый директор. Он не просто работает на Соколова. Он работает на себя.
– Подробнее.
– У Чащина есть три оффшорные компании. Зарегистрированы на Кипре, в Белизе и на Маршалловых островах. За последние полтора года через них прошли переводы на общую сумму около двухсот миллионов рублей. Деньги уходят маленькими порциями, чтобы не привлекать внимание системы мониторинга.
Максим не удивился. Не то чтобы он ожидал именно Чащина, но фигура финансового директора с самого начала казалась ему... слишком аккуратной. Слишком «абсолютно ничего».
– Откуда у тебя эта информация?
– У меня остались друзья в банковской сфере. Люди, которые умеют смотреть в те места, куда обычные аудиторы не заглядывают.
– И что ты хочешь за это?
Гафаров затянулся, погасил сигарету о край урны.
– Мне нужна рекомендация. Я хочу устроиться в частную охранную фирму, легально, по-человечески. А с моим прошлым это непросто. Твоё слово бывшего капитана полиции весит прилично.
Максим посмотрел на него. Гафаров не отвёл взгляда.
– Если информация подтвердится, – сказал Максим, – рекомендация будет.
– Подтвердится. Я принёс кое-что для затравки.
Он достал из кармана куртки сложенный вчетверо лист. Максим развернул. Распечатка банковской выписки. Три перевода за последний месяц, каждый по четыре с половиной миллиона, на счёт компании «Lyra Holdings Ltd.», Белиз. Отправитель: ООО «Стройинвест-М», дочерняя структура «Соколов Групп». Подпись на платёжных поручениях: Л.А. Чащин.
С этого момента дело перестало быть просто историей о пропавшей папке.
Максим провёл два дня, закопавшись в финансовые документы, которые ему предоставил Соколов. Таблицы, счета, контракты. Глаза болели от цифр, кофе он пил литрами, а спал по четыре часа.
Но картина постепенно складывалась.
Чащин действовал аккуратно, надо отдать ему должное. Он не воровал напрямую из кассы, это было бы слишком грубо. Он создавал фиктивные контракты с подставными субподрядчиками, которые существовали только на бумаге. Деньги уходили за якобы выполненные работы, потом через цепочку фирм-прокладок оседали на оффшорных счетах. А оригиналы договоров хранились в той самой папке, которая пропала из сейфа.
Теперь понятно, зачем ему нужна была папка. Это были не просто документы. Это были доказательства его схемы, которые мог обнаружить любой внимательный аудитор. Пока они лежали в сейфе, Чащин спал неспокойно. А без них никто ничего не докажет.
Но оставался вопрос: угроза семье. Это уже другой уровень. Воровство, это одно. Угрозы ребёнку, это совсем другое.
Максим позвонил Фёдорову.
– Борис, у меня вопрос. Камера на лестнице третьего этажа. Она работает круглосуточно?
Пауза.
– В теории, да. Но у нас были проблемы с серверным оборудованием в конце прошлого месяца. Техники меняли жёсткие диски, и часть записей за несколько ночей потерялась.
– За какие именно ночи?
– Я проверю и перезвоню.
Перезвонил через час.
– С двенадцатого по пятнадцатое. Четыре ночи без записей на лестничных камерах.
– Кто заказывал замену дисков?
– Чащин. Он подписывал заявку как ответственный за бюджет технического обслуживания.
Максим положил трубку и посидел минуту в тишине. Потом взял блокнот и нарисовал схему. Стрелки, квадратики, имена. Чащин в центре. От него линии к оффшорным компаниям, к фиктивным контрактам, к исчезнувшим записям с камер, к пропавшей папке.
А вот линия к письму с угрозой пока была пунктирной. Чащин, белый воротничок, финансист, способен ли он на такое? Или у него есть помощник? Кто-то, кто выполняет грязную работу?
Ответ пришёл оттуда, откуда Максим не ждал.
***
Он сидел в кафе на Покровке, ел борщ, который оказался неожиданно хорош для заведения с вывеской «Перекус у Михалыча», когда позвонил Вишняков.
– Максим Анатоьевич, я вспомнил кое-что. Вы спрашивали про незнакомых людей. Так вот. Месяца полтора назад я видел Чащина в ресторане на Новом Арбате. Он обедал с каким-то мужчиной. Коренастый, лысый, лет сорока пяти. Они разговаривали очень тихо и при моём появлении замолчали. Чащин потом сказал, что это его школьный друг. Но выглядели они не как школьные друзья.
– Как они выглядели?
– Как люди, которые обсуждают сделку. Знаете, есть такой особенный наклон тела, когда человек не хочет, чтобы его услышали? Вот это было именно оно.
Максим поблагодарил Вишнякова и набрал номер Гафарова.
– Рус. Мне нужно пробить одного человека. Коренастый, лысый, около сорока пяти. Обедал с Чащиным на Новом Арбате примерно полтора месяца назад.
– Негусто для поиска.
– Ресторан «Белуга». Если у них есть камеры на входе, можно попробовать.
– Попробую. Это будет стоить мне одолжение у одного знакомого, так что...
– Рекомендация, Рус. Я помню.
Через сутки Гафаров прислал фотографию. Скриншот с камеры наблюдения: мужчина выходит из ресторана, за ним видна спина Чащина. Лицо мужчины было чётким: тяжёлые черты, низкий лоб, взгляд, от которого хочется перейти на другую сторону улицы.
Максим отправил фотографию своему бывшему коллеге из полиции, Андрею Ветлицкому, который всё ещё работал в отделе по борьбе с экономическими преступлениями.
Ветлицкий перезвонил через три часа.
– Ярцев, ты где это откопал?
– Неважно. Кто это?
– Игорь Шамов. Кличка: Шам. Числится безработным, фактически занимается тем, что в вежливых кругах называют «силовое сопровождение бизнес-процессов». Если перевести на русский: запугивание, выбивание долгов, организация «несчастных случаев». Две судимости, обе условные, потому что свидетели имеют привычку менять показания.
Теперь пунктирная линия стала сплошной. Чащин нанял Шамова для грязной работы. Письмо с угрозой. Возможно, что-то ещё.
Максим набрал Соколова.
– Аркадий Львович, мне нужно срочно поговорить. И, пожалуйста, усильте охрану дочери. Прямо сейчас.
Предыдущая глава 1:
Далее глава 3: