Людмила Елецкая | Детективы

Глава 3 Никому ничего не должна Нюрин дом стоял на тихой улице, в пяти минутах от рынка. Маленький, одноэтажный, с верандой, увитой виноградом. На веранде стоял стол, накрытый белой скатертью, и на нём: чебуреки, помидоры, нарезанные крупно, брынза, зелень и кувшин с компотом. Лилия села и заплакала. – Лиль, ты чего? – Нюра испугалась. – Что не так? – Всё так, – Лилия утёрла щёки ладонями. – Просто красиво. Стол красивый. Я давно не видела красивого стола. Это было правдой. У них с Виктором стол всегда стоял на кухне, маленькой, тесной, с обоями в полоску, которые пожелтели от пара...

Глава 2 Никому ничего не должна Собиралась она три дня. Каждый предмет в чемодане вызывал внутренний спор. Платье? Какое? Нарядное или обычное? У неё было два платья: одно чёрное, похоронное, и одно синее, выцветшее до голубизны, которое она носила на работу в библиотеку, пока та не закрылась в 2019 году. Оба не годились. Лилия достала из шкафа отрез ткани. Розовый, в мелкий белый горошек. Она купила его лет пятнадцать назад на рынке, собиралась сшить себе летнее платье. Виктор тогда сказал: «Ты что, девочка? Розовое в твоём возрасте?» Она убрала отрез в шкаф и ни разу больше не доставала...

Утро начиналось одинаково уже тридцать семь лет. Лилия Сергеевна вставала в шесть, не по будильнику, а по привычке, которая давно вросла в тело, как корни старой липы в фундамент их дома. Наливала воду в чайник. Ставила на плиту. Доставала из шкафчика две чашки: свою, белую с синим ободком, и его, коричневую, с отколотым краем. Только чашку мужа она не мыла уже четвёртый месяц. Виктор Павлович ушёл в феврале, тихо, во сне, как будто просто решил не просыпаться. Врач сказал: сердце. Соседки шептались: допился...

Глава 2 Запасной вариант – У меня к вам одно дело осталось, Зинаида. Лариса встала, открыла верхний ящик буфета. Достала конверт. Незапечатанный, без марки. – Он начал писать в марте. Не дописал. У меня лежит, я не знала, куда деть. Сжечь рука не поднимается. Возьмите. Зинаида взяла конверт. На лицевой стороне знакомым почерком, дрожащим уже, но узнаваемым: «Ларочка». Она вскрыла. Внутри половина листа в клеточку. Несколько строк. «Ларочка, здравствуй. Что-то мне нехорошо в последнюю неделю. Сердце шалит...

Глава 1 Коробка из-под зимних сапог Пятница. Зинаида Павловна перебирала гараж третий день подряд, и руки уже саднили от пыли и старого машинного масла. Мужа не стало в апреле, а сейчас стоял конец октября, и сын торопил: – Мама, продаём. Зачем тебе эта развалюха? Развалюха была не машиной, а гаражом в кооперативе «Заря», куда Виктор ездил каждую субботу тридцать лет. Каждую субботу. Без пропусков. На верхней полке, за ящиком с гайками, лежала коробка из-под зимних женских сапог сорок первого размера...

Глава 3 Внебрачная дочь Марина вернулась домой в третьем часу. Разулась в прихожей, прошла на кухню, поставила чайник. Привычные действия. Вода, кнопка, щелчок. Чайник загудел. Села за стол. На столе всё ещё лежали фотографии из папки. Девочка с бантами. Школьница. Подросток. Студентка. Женщина. И рядом, на холодильнике, под магнитом из Анапы, фотография Дмитрия. Ему там лет десять, сидит на велосипеде, колени ободраны, улыбается. Двое детей одного мужчины. Один вырос с отцом. Другая без. Чайник закипел...

Глава 2 Внебрачная дочь Дмитрий уехал в пятницу вечером. Светлана торопилась, у неё в понедельник был какой-то семинар, и она нервничала из-за пробок на трассе. Обнял мать в прихожей, прижал к себе, сказал: – Я приеду через две недели. Проведаю. – Хорошо. – Мам, если что-то нужно, звони в любое время. – Я знаю. Она закрыла за ними дверь и вернулась в кухню. На столе остался его недопитый чай. Она вылила его в раковину, вымыла чашку, поставила на сушилку. Потом открыла холодильник, достала бутылку однопроцентного кефира Бориса и медленно, аккуратно вылила его в раковину тоже...

Глава 1 На пороге появилась незнакомая женщина с глазами её мужа. Она знала о семье всё. А семья о ней не знала ничего. История о том, как одна правда разрушила то, что строилось тридцать лет. Конверт без обратного адреса Марина Васильевна узнала о том, что муж ушёл по звонку соседки. Не врача, не полицейского. Соседки Риммы, которая увидела в окно, как санитары выносят укладывают на носилки Бориса Андреевича. Он сидел на лавочке у дома, куда вышел покурить после обеда. Сердце остановилось. Тихо, без драмы, без последних слов...

Глава 2 Разговор на кухне Они перебрались на кухню. Кухня у Светы была крошечная: два метра на полтора, плита, раковина, холодильник в углу и подоконник вместо стола. Нина Васильевна поставила чайник. Нашла в шкафу две чашки. Обе белые, без рисунка, без трещин. Новые. Чай заваривался. Света сидела на табуретке, поджав ноги, как делала в детстве. – Ты приехала меня отговаривать? – Нет. – А зачем? – Ты позвала. Я приехала. Света посмотрела на мать. Подозрительно, изучающе. Как будто проверяла, нет ли подвоха...

Глава 1 Чашка с трещиной Утро начиналось как обычно: с запаха подгоревшей каши и ворчания кота Барсика, который требовал свою порцию варёной трески. Нина Васильевна Громова, пятьдесят шесть лет, бухгалтер на пенсии, женщина с тяжёлыми руками огородницы и неожиданно мягким голосом, стояла у плиты в своей двухкомнатной квартире на окраине Калуги. Барсик тёрся о её ноги. Тёрся настойчиво, с нахальством. – Подожди ты, обжора, – Нина Васильевна сняла кастрюлю с огня. – Дай хоть кашу спасти. Каша, впрочем, спасению не подлежала...

Глава 2 Соперницы Разговор Они вышли в коридор, сели на подоконник. Широкий, каменный, холодный даже через ткань пальто. За окном моросил октябрьский дождь, и город выглядел размытым, будто кто-то провёл мокрой ладонью по акварельному рисунку. – Его уже нет, – сказала Надежда. – Три года назад. На даче. Раиса молчала. Потом тихо: – Я знаю. Мне сказали. – Кто? – Общие знакомые. С завода ещё. Тамара Ивановна из отдела кадров. Надежда кивнула. Общие знакомые. С завода. Мир всё-таки был маленьким. – Вы пришли сказать мне об этом? – спросила Раиса...

Глава 1 Очередь Надежда Аркадьевна узнала её по рукам. Даже не по лицу, не по голосу, не по той дурацкой привычке поправлять воротник, а именно по рукам. Длинные пальцы, чуть загнутые на кончиках, словно у пианистки, которая давно бросила инструмент. Тридцать лет прошло, а руки были те же. В коридоре городской поликлиники народу было немного. Под потолком гудела лампа. Надежда сидела четвёртой в очереди к кардиологу, потому что в последний месяц сердце начало выкидывать фокусы: то пропустит удар, то стукнет дважды, будто спотыкается...