оглавление канала, часть 1-я
Покладисто кивнула головой.
— Хорошо... Смотри. Ты помнишь, когда мы были маленькими и воровали у бабули из буфета варенье?
Зойка, с подозрительным прищуром глядевшая на меня, неохотно кивнула.
Вдохновившись её кивком, я продолжила:
— Ну так вот... Сейчас же ты не лазаешь тайком в буфет за банкой варенья, так? — И, не дожидаясь её ответа, продолжила: — Ты та, маленькая, и ты сейчас, взрослая, — разные, но, всё равно, и ты тогда, и ты сейчас — один и тот же человек. Так и наше прошлое. То, что было сто лет назад с нашими предками, и то, что происходит сейчас, — всё разное. Но всё это часть нас самих. И в этом нет двойственности! Ты же не паникуешь, когда, скажем, во сне видишь себя маленькой, правильно? Так почему паникуешь, когда видишь далёкое прошлое? Время здесь не имеет значения.
Зойка нахмурилась. Подумала, сосредоточенно глядя на меня, а потом буркнула:
— Ну да... Только я наяву почему-то не вижу себя, лазающую в буфет, а вижу всяких воинов да волков.
Я обрадованно кивнула и махнула рукой.
— Ну вот! А видишь ты волков потому, что не принимаешь того, что видишь, как часть себя самой!
Сестрица, похоже, моей радости не разделяла. Со скептической ухмылкой пробормотала себе под нос:
— Ну что ж... Попробуем. Хуже всё равно уже не будет.
Я это её замечание оставила без комментариев. Во-первых, потому что не хотела больше лишней болтовни и объяснений того, чего сама толком не понимала, а во-вторых, я очень хорошо знала, что быть ещё «хуже» может. Ещё ой как может. Но зачем вводить в ещё большее сомнение человека, который и так уже сомневается.
Ступая на плоский камень так осторожно, словно опасаясь, что он сейчас под ней провалится, Зойка подошла к самому краю. Я последовала за ней. Так, на всякий случай. Мало ли…
Она постояла на кромке, настороженно вглядываясь в воду. В озере отражались быстро бегущие по небу облака. Похоже, эта картина её не особо заинтересовала. Я, будто бесёныш-искуситель, шепнула ей тихонько на ухо:
— Так не увидишь…
Зойка, нахмурившись, покосилась на меня и аккуратно присела на корточки. Я присела рядом с ней. Наконец, собравшись с духом, она, опершись ладошками о шершавый гранит, посмотрела вниз, в тёмную воду, и так на несколько мгновений замерла.
Я терпеливо ждала. Сама в воду не смотрела. Думаю, сразу двоих таких, как мы с сестрицей, даже озеро сразу не выдержит.
Прошло минуты три, не больше, когда я заметила, как всё тело Зойки напряглось, а пальцы почти вцепились в камень. Я замерла, точно сама стала частью этого камня, боясь спугнуть то, что видела сестра. А то, что она что-то видела, в этом я не сомневалась уже ни мгновения.
И вдруг она закричала:
— Нет, нет, нет!.. Закрой!..
Я на несколько мгновений растерялась, впав в ступор. Такого я точно не ожидала. А Зойка вытянула руки с растопыренными пальцами перед собой, словно от кого-то защищаясь, и стала крениться вперёд, как будто собираясь нырнуть в воду. Я еле успела её подхватить и оттащить от самого края. Она стала биться в моих руках, и мне с трудом удавалось её удерживать.
С берега вдруг загремел голос:
— Вы что творите?!
Я быстро обернулась. На берегу стоял Ставр, и вид у него был вовсе не благостный. Серые глаза сверкали гневным светом, руки сжались в кулаки. Но разглядывать его у меня не было времени. Зойка рвалась из моих рук, норовя сигануть в озеро.
Пытаясь удержать сестру, я крикнула:
— Помоги!
Ставр легко соскочил на камень и в один прыжок оказался рядом с нами. Он легко подхватил отбивающуюся Зойку поперёк туловища и потащил её на берег. Я, воспользовавшись моментом, заглянула в воду. Меня словно что-то потянуло туда.
Я стала медленно клониться, пытаясь разобрать, что же это так меня притягивает. Ничего подобного раньше я не ощущала. Из самой глубины как будто что-то поднималось к поверхности. Манящее, притягательное, то, чему нельзя было противиться.
Я внимательно всматривалась, ожидая увидеть зеленоватое свечение, означавшее близость грани. Но его не было. Только какие-то тёмно-серые всполохи, будто обрисовывающие некий проход. Это было непонятно, необъяснимо и, в то же время, магнетически заманчиво. А ещё — до жути, до холодного пота страшно.
Казалось, что за этим проёмом меня ждёт самый дорогой мой человек, о котором я слыхом не слыхивала, но подсознательно мечтала и ждала всю жизнь.
Но я ещё была не совсем заморочена этим неслышимым зовом. Капля разума у меня ещё оставалась. И эта капля вопила изо всех сил: «Не смей!»
С трудом я оторвала взгляд от этого прохода и стала медленно, с трудом преодолевая сопротивление собственного тела, отползать назад. Именно что отползать, а не отходить. На «отходить» у меня не хватало сил. Голова гудела, будто была пустым чугунком, в который какой-то гад лупил куском железа. Я почти ослепла и оглохла от этих звуков. Сквозь этот гул я слышала неясные голоса, шептавшие мне непонятные слова и невнятные призывы.
Очнулась я только на берегу. Упала навзничь, раскинув онемевшие руки, уставившись в небо надо мной. Любой вздох причинял боль. И я дышала поверхностно, словно загнанный борзыми заяц, маленькими глотками проталкивая в себя воздух.
Когда немного отдышалась, повернула голову в сторону. Как там Зойка?
Она тоже лежала на земле с закрытыми глазами, а Ставр стоял над ней на коленях, и в руках у него была небольшая фляжка.
Я едва сумела хрипло выдохнуть:
— Как она?
Ставр сверкнул на меня глазами. Под этим взглядом мне захотелось съёжиться и заползти подальше в какие-нибудь заросли. В голове даже мелькнула мысль: «Сейчас прибьёт...» Но не прибил. Пробурчал сурово, со всем своим обычным «красноречием»:
— Спит. Я её отваром напоил.
Я едва кивнула головой. Как говорится, и на том спасибо. Но я напрасно надеялась, что этим всё дело и закончится.
Он подошёл ко мне, помог сесть и зло выплюнул:
— Куда полезли?! Сказано же было: меняется озеро! А вы тут со своим сунулись! Почто?! Беду накликать хотите?!
Я покосилась на грозного Хранителя. Было понятно, что бить уже не будет. Хотя...
Попыталась оправдаться:
— У Зойки видения. Она с ними не справляется. Должна же я была с этим разобраться?! Тем более ты сам сказал: озеро меняется. А как? Почему? И чего от этих изменений следует ждать? Кто мне ответит? Ты?
И сама же ответила на последний вопрос:
— Это вряд ли. Из тебя клещами слова не вытянешь. Прасковья сгинула в непонятном направлении и по неясной причине. А мне что прикажете делать? Сидеть и ждать, когда непонятно что случится или сестра с ума свихнётся?!
Я постепенно стала расходиться и уже сыпала своими вопросами, не обращая внимания на сурово сдвинутые брови Ставра. Наконец я выдохлась. Что толку? Он мне всё равно ничего нового не скажет и на мои вопросы не ответит. Так, просто душу, можно сказать, себе облегчила. Правда, я с таким же успехом могла всё это выговаривать какой-нибудь ёлке! Но, к моему удивлению, он вдруг проворчал:
— Я сам не знаю, что происходит. Такое здесь впервые. Я и от деда своего не слыхал чего-нибудь подобного.
Он тяжело вздохнул.
— Ладно, чего там... Я уж твой характер знаю. Ты девка бедовая, но свой край всегда знала.
Он перевёл взгляд на озеро. Зеркальная гладь утратила своё невозмутимое спокойствие, и сейчас по воде бежала лёгкая рябь, хотя ветра, вроде бы, не было.
Произнёс задумчиво, ни к кому не обращаясь:
— Эх, матушка Прасковья... Знатьё бы загодя... Так и соломки бы подстелили. А теперь что?..
Потом перевёл взгляд на меня и сурово добавил:
— Не суйся более. Озеро само знак подаст, только вот его увидеть не каждый сможет.
Я только головой покачала.
— Ставр Фёдорович... Не могу же я здесь, на берегу, поселиться и ждать этого самого «знака»?!
Зойка в этот момент завозилась на земле и слабо застонала. А я вдруг поняла, что нужно делать. Решительно поднялась на ноги... Угу... решительная ты наша! Ноги подрагивали, головка подёргивалась и глазик подмаргивал, блин! Меня мотануло в сторону так, что Ставр едва успел меня за полу бушлата поймать, а то бы скатилась я вниз, прямиком в озеро.
Вновь обретя относительную устойчивость, я проговорила:
— Вот что, Ставр Фёдорович... Я знаю, что делать. Я, пожалуй, Зойку в город увезу, да и сама на недельку задержусь.
И добавила расплывчато:
— А там видно будет...