оглавление канала, часть 1-я
Ставр, склонив голову набок, протянул:
— А что... Пожалуй, так-то оно вернее будет.
А мне вдруг сделалось стыдно.
Вроде бы я, радея об общей пользе дела, а заодно и о состоянии сестры, приняла такое «мужественное» решение. А на самом деле? Не давал мне покоя тот нищий с молодыми глазами, о котором мне рассказала сестрица. Но признаваться в этом даже себе мне упорно не хотелось.
Ставр тем временем легко, почти играючи, поднял Зойку на руки и произнёс своим обычным ворчливым тоном:
— Айда... Я тебя до машины провожу. А то сестрица твоя до самого дома не проснётся. А как в себя придёт, ты уж за ней присмотри.
Я согласно кивнула и посеменила за ним, радуясь, глядя в его широкую спину, что мне не придётся стыдливо прятать взгляд от его пристальных серых глаз. А с собой... С собой я как-нибудь разберусь.
Домой мы добрались уже ближе к вечеру. Уже въезжая в деревню, я не удержала машину, и уазик сполз в колею. Точнее, не сполз, а спрыгнул. Резво так, с подскоком. Позади меня послышался глухой звук удара и задорное: «Твою маму, Васька!!!», а затем возмущённое: «Поаккуратнее-то нельзя?!» Я скосила взгляд через плечо. Зойка выбиралась из тесного промежутка между сиденьями и потирала ушибленный локоть. Я покаянно попросила:
— Прости, пожалуйста… — И добавила заботливо-традиционное: — Как ты?
Зойка хмыкнула и сердито пробурчала:
— Как после асфальтного катка…
Комментировать её слова я не стала. Вести машину по разлезшейся липкой грязи дороге и одновременно вести серьёзные разговоры я была не в состоянии. Сестрицу тоже на болтовню, судя по всему, не тянуло.
От машины к дому она шла слегка пошатываясь, будто после длительного плавания только что сошла на берег. Дома вид нашинкованной капусты, так и оставшейся лежать на столе, и почерневшей без воды картошки наводил уныние. Зойка от такой картины поморщилась, но ничего не сказала. Плюхнулась на лавку и принялась бороться со своими сапогами, не желавшими сниматься с ног.
Я быстро подбросила в печь несколько поленьев. Берёзовая кора сразу же принялась потрескивать, чернеть, исходя горьковатым дымком. Капусту сгребла в тазик, картошку вместе со шкурками завернула в газету и положила рядом с топкой. Бухнула чайник на плиту. Есть не хотелось, а вот от чая я бы точно не отказалась.
Пока я так хлопотала по дому, сестрица наконец разделась-разулась и пошлёпала мыть руки. Координация у неё была ещё не очень. Я сочувственно предложила:
— Может, ляжешь?
Она только сердито сверкнула на меня зелёными глазищами, но ничего не ответила. Я пожала плечами. Наше дело предложить, ваше — отказаться. Настроение было хуже некуда. Наверняка она сейчас начнёт приставать ко мне с вопросами. А что я могу ей ответить, если сама пока ничего толком не понимала? К слову говоря, и у меня имелись свои вопросы к Зойке.
Чайник закипел. Из-под печи вылез Агроном и недовольно мяукнул. Точнее, не мяукнул, а заорал, словно его режут. Зойка вдруг принялась сюсюкать:
— Ах ты бедненький мой… Сиротинушка. Уехали и не покормили котика. Сейчас я тебе вкусняшек дам… — И она поплелась к буфету, где лежали залежи новомодного кошачьего корма.
Я неодобрительно пробурчала:
— Совсем мне кота испортила… А мышей кто ловить будет, я?
Сестрица неодобрительно глянула на меня и отрезала:
— Мы в ответе за тех, кого приручили!
Я фыркнула:
— Так а я о чём? Коты должны ловить мышей, собаки — сторожить хозяйское добро. А ты Агронома на наркотик подсадила. У него теперь привыкание, от которого фиг отучишь!
Зойка с Агрономом на пару сделали вид, что меня не услышали. Мне даже показалось, что таким нехитрым способом сестрица оттягивает момент, когда нужно было начинать серьёзный разговор.
Я быстро накрыла на стол, разлила чай по чашкам и позвала сестру:
— Пойдём чай пить. Хватит тебе уже с котом возиться. А то ты уедешь, а он меня тут своими капризами изведёт.
Зойка что-то ещё сюсюкнула коту, типа: «Злая хозяйка, ты её не слушай, хороший котик», и нехотя пошла к столу. Села на лавку, пододвинула к себе чашку с чаем и, покосившись на меня, пробормотала:
— Надеюсь, ты тут никакого зелья мне не подмешала? С меня хватило и того, что твой Ставр в меня влил. Чувствую себя как после хорошей гулянки, в голове до сих пор треск стоит…
Я ей ничего не ответила, просто уставилась вопросительно. Зойка глаз на меня не поднимала, но взгляд мой чувствовала, потому что стала елозить на лавке, делая вид, что никак не может усесться поудобнее. Я потерпела минуты три, а потом не выдержала. Строго проговорила:
— Ну хватит! Рассказывай, что ты ТАМ увидела?
Сестра кинула на меня быстрый испуганный взгляд и опять уставилась в чашку, будто там и был ответ на все вопросы. Потом неохотно проговорила:
— Да я и не помню почти нифига. В озере твоём я толком ничего не увидела. Только помню, что как будто стала открываться какая-то дверь. — У неё вдруг осёкся голос, и она прошептала, глядя прямо перед собой: — Васька, меня кто-то звал. Настойчиво так. А я чувствовала, что стоит мне только сделать шаг, и возврата уже не будет. Мне так было страшно… Я почти видела, как из этой двери ко мне что-то такое тянется, словно хочет меня схватить и утащить за эту самую дверь. — Она внезапно замолчала. Взгляд у неё сделался каким-то отсутствующим. Казалось, она опять там, у озера, заново переживает всё это. У меня сжалось сердце при взгляде на её мучительную безысходность. Словно во сне, Зойка прошептала: — Я хотела закрыть эту дверь. Я могла бы, но у меня не хватило храбрости, понимаешь? — Она выдохнула, будто надутый шарик, в котором проделали дырку.
А потом, словно внезапно очнувшись, вдруг схватила свою чашку и сделала несколько судорожных торопливых глотков. Я порадовалась, что, благо, чай уже немного подостыл, иначе бы она непременно обожглась. Руки у неё нервно подрагивали. Заметив это, она резко поставила чашку обратно на стол так, что немного коричневатой жидкости выплеснулось на деревянную поверхность стола. Зойка с каким-то страхом смотрела на небольшую растекающуюся лужицу, а потом, подняв на меня взгляд, в котором застыла мука, шёпотом спросила:
— Васька, что со мной происходит, а? — Она затрясла головой и отчаянно воскликнула: — Я не хочу…! Не хочу…! — Потом резко наклонилась вперёд, приблизив ко мне лицо, и зашептала настойчиво: — Васька! Эту дверь нужно закрыть, понимаешь?! Я знаю, вместе мы сможем. Ты же уже ходила ТУДА и вернулась. А вместе…
Я её прервала, проговорив строго:
— Зойка! Успокойся! Не мы ту дверь открывали, не нам её и закрывать! А для начала надо во всём как следует разобраться. В этот раз не вышло. Может, не с того начала я. Ставр — он знает и умеет больше нашего. Уже несколько поколений его предков были Хранителями этого озера. Тем более ты ведь сама мне передала послание от Прасковьи, мол, сидите тихо. А я, дура, не послушала. Видите ли, сама хотела во всём разобраться! Чуть беды не натворили. И вообще… Лучше нам сейчас держаться от этого места подальше. — Я немного поразмазывала пальцем лужицу чая по столу, а потом решительно произнесла: — Вот что… Тебе нужно возвращаться в город, а я с тобой поеду. Я уже три года в отпуске не была. Тем более у меня тут молодые специалисты появились. Справятся пару недель без меня. Если что, мужики помогут. Мне тоже не мешало бы отдохнуть от всех местных «чудес». — И продолжила с непонятно откуда взявшимся энтузиазмом: — Сходим с тобой в театр, на концерт. Сто лет в филармонии не была уже.
Зойка недоверчиво посмотрела на меня, а потом настороженно спросила:
— Васька, ты правда хочешь поехать со мной?
Я изобразила на лице нарочитое удивление и с преувеличенным воодушевлением ответила:
— Ну, конечно, правда!
Недоверие в глазах Зойки стало пропадать. Я продолжала смотреть на неё честными глазами, и она наконец выдохнула:
— Ой, как здорово! Я сама хотела тебя просить поехать со мной хоть на пару деньков. Но боялась, что ты не согласишься. У тебя же работа, да и хозяйство…
Я отмахнулась от неё.
— Какое там хозяйство! Попрошу кого-нибудь из местных, ну хоть того же Веньку, присмотреть за домом и за скотинкой. Его Аргус любит. Представь, как будет здорово: мы с тобой будем на всякие концерты ходить! — продолжала я заговаривать ей зубы.
И Зойка совсем расслабилась. Закивала головой.
— Конечно, здорово! А то мне уже ехать обратно надо. У меня Славка похлеще твоего Аргуса. Ни обед сам не приготовит, ни носки свои без меня не найдёт. А тут ещё в какую-то секту ввязался… Мало мне всех проблем, так ещё и это!
Я насторожилась.
— В какую секту?
Сестрица легкомысленно отмахнулась:
— Ой, да это я так называю. Сейчас же знаешь, в городе всяких «учителей» развелось как собак нерезаных. — Я продолжала настороженно смотреть на сестру. Она смешно сморщила свой красивый носик и продекламировала: — Ну что-то типа: «Мы научим вас жить правильно». Или ещё вот: «Как стать успешным».
Звучало вроде бы не страшно, но какой-то червячок тревоги завозился у меня внутри.
продолжение следует