- 5. Клопы
Великая герцогиня в окружении дам, среди которых были как совсем юные девушки, так и пожилые матроны, ступила на землю Нового Света одной из последних.
Среди встречающих на палубе стоял высокий длинноногий человек в потертых бриджах и с выразительными седыми бакенбардами. Он держал в руках табличку с надписью «Madame Vyshegradskaya». Заметив герцогиню в окружении её свиты, он замахал табличкой и, по-птичьи вытянув шею, закричал:
— Допро пожаловаться, васче сиятелство!
Елизавета Фёдоровна улыбнулась и сделала шаг к нему, подобрав юбки: на земле лежало грязное месиво — несколько дней шёл дождь. Остальные последовали за ней в гостиницу.
Поезд в Чикаго отправится только завтра, и все, кто ехал на выставку, поспешили разместиться в местных гостиницах. Для герцогини и её «Великого кружевного посольства» её поверенный забронировал довольно неплохую, совсем близко к вокзалу.
Письмо Варвары Глебовой своей кузине, Ольге.
Здравствуйте, бесценная Олюшка, дорогой мой друг!
Наконец, выдалась возможность написать вам. Мы благополучно пересекли Атлантику, и теперь ждём поезда до Чикаго, в чистой и уютной гостинице. Кроме нас, здесь есть и другие русские — морское министерство, Промышленно-купеческая, и музыкальная делегации.
Помните ли Вы, как незадолго до нашего с папенькой отбытия упрекали меня в скверном обхождении с родителем? Вы изволили говорить, будто я разыгрываю глупого младенца и верчу отцом, как мне вздумается.
Так вот, смею Вас заверить, это вовсе не так… Просто порою мне кажется: едва папенька поймет, что я не дитя, он отдалится от меня еще более. Или, чего доброго, решит, что мне пришла пора выходить замуж. Нет, благодарю покорно! Мне куда уютнее и проще оставаться глупышкой, папенькиной дочкой. И я намерена разыгрывать эту карту столь долго, сколько достанет сил!
Тогда Вы, улыбаясь, заметили, что сия блажь пройдет, едва я открою сердце для любви. Как бы не так! Я никогда и никого не полюблю — жизнь столь коротка, а мир так велик! Каждый день совершаются новые, удивительные подвиги науки и открытия, — неужели же я позволю запереть себя в четырех стенах?
Няня шутила, что с моим нравом мне надобно было родиться мальчиком. До вчерашнего дня я и сама так думала, пока не уразумела, что у молоденькой девушки гораздо более способов добиться желаемого, нежели у мужчин. На теплоходе ко мне с разговорами подходили двое: один представился журналистом, а второй… второй назвался бароном Харли. Он оставил мне свой адрес, на случай, если мне что-либо понадобится в Нью-Йорке. Первый напомнил мне самодовольного павиана, а второй — паука. Не иначе, как на мое восприятие людей повлиял монументальный труд Альфреда Брэма «Жизнь животных»!
Оля, прочтите его непременно! Вы получите ни с чем несравнимое удовольствие — некоторые люди суть точные копии животных. Присмотритесь, например, внимательно к нашему братцу Борису, кого он Вам напоминает? Он же вылитый баран! То же равнодушное выражение лица, привычка жевать, уставившись в одну точку… кудрявые волоса. (Только, ради Бога, не говорите ему, не то обидится и пожалуется папеньке).
Я пришла к твердому выводу, дорогая сестра, что большинство мужчин почитает нас глупыми, годными только на то, дабы поддерживать семейный очаг и рожать детей. Но я докажу, что способна на более высокое служение!
Я до сих пор не могу поверить, что сбылась моя заветная мечта, и я здесь, на континенте, о котором столько читала! Всего через три дня — открытие Колумбийской выставки, которая войдет в историю! Понимает ли это папенька? Боюсь, что нет. Для него это всего лишь способ наладить новые торговые связи и обменяться наработками, связанными с делом его жизни. Еще меня восхищает глава нашей делегации, герцогиня Вышеградская. Под маской грубоватой надменности скрывается тонкая душевная организация и живой ум.
Дополнено утром, 27 апреля, 1983 года
..Ах, Олюшка, если бы Вы знали, какое ужасное испытание ожидало меня ночью! Нью-Йорк, при всем его внешнем блеске и величии, оказался городом, захваченным клопами. Горничные без устали ошпаривают кровати кипятком и жгут серу, но все напрасно. Утром многие девушки проснулась покусанные этими тварями! И к сожалению, я не исключение. Местные господа лишь разводят руками, уповая на то, что в Чикаго на выставке эти адовы создания не станут нас беспокоить!
Пора заканчивать письмо, мы едем на Центральный вокзал, а оттуда паровозом до Чикаго, где мы увидим выстроенный специально по случаю выставки Белый Город. Открытие запланировано на первое мая, выставку откроет Сам Президент!
Жду от вас ответного письма: как вы поживаете, какие новости? Передавайте мой сердечный привет няне, вашей маменьке, Прасковье Павловне, и кузену Борису.
Я вам обязательно ещё напишу.
Прощайте, милый друг.
Искренне Ваша и преданная Вам сестра.
****
Номеров в сколько-нибудь приличных гостиницах не осталось, и Николаю Павловичу пришлось арендовать мрачную комнату без окон в частном пансионе «Святой Пётр».
Русский предприниматель без сна ворочался на неудобной постели, а под утро заснул, из-за чего чуть не опоздал на поезд. Хорошо, что багаж отправил заранее. Поезд уже стоял под парами, когда Николай Глебович, запыхавшись, извлёк из кармана скомканный билет. Кондуктор развернул и брезгливо поморщился — на билете сидел, раздувшийся от русской крови клоп.
Кондуктор брезгливо сбросил его и оторвав корешок, вернул билет Глебову. Следуя по вагону, Николай Павлович смотрел по сторонам на пассажиров: грязных, измождённых, пьяных а иной раз и весьма подозрительных людей и радовался за дочь, которая ехала первым классом.
Тем временем, Варя, обеспокоенная тем, что не видит батюшку, решилась отправиться на поиски.
— Куда? — схватила её за рукав Наталья Сабельская, основательница Московского дома старины. Она везла на выставку уникальные костюмы. — Сейчас уже отправляемся!
— Мне необходимо найти отца, — умоляющим взглядом посмотрела на неё Варвара. — Он, должно быть, в другом вагоне.
— Чего удумала! — проворчала Сабельская, — там же один сброд!
— Я быстро, туда и обратно! — пообещала Варвара и выдернув рукав из цепких рук меценатки, поспешила в конец поезда.
К несчастью для неё, вагоны первого класса не имели сообщения с «жесткими» вагонами. Пройдя три вагона, где пассажиры размещались с комфортом, Варя упёрлась в закрытую дверь. Сначала она подумала, что дверь заклинило и принялась дёргать ручку. Почувствовав на себе пристальный взгляд, обернулась.
Какой-то господин смотрел на неё. Его пристальный взгляд напугал Варю. Незнакомец напомнил ей удава, гипнотизирующего свою жертву. Она хотела бы убежать, но гордость не позволила. И она снова дёрнула ручку двери.
— Зря стараетесь, — сказал он по-французски, пуская кольца табачного дыма. — Дверь закрыта. Этот поезд уменьшенная модель мира, мадемуазель!
— В каком смысле? — ей наконец, удалось оторвать взгляд от его лица.
— В прямом. Здесь едут пассажиры первого класса. Счастливчики! — он тихонько засмеялся. — Кто-то сразу родился с серебряной ложкой во рту, а кому-то пришлось бороться за место в мягком вагоне. Что-то мне подсказывает, что вы, мадмуазель, родились с серебряной ложкой во рту! Я прав?
— Возможно, — выпрямилась под его насмешливым взглядом Варвара. Ей не понравился его насмешливый фамильярный тон. — а что насчёт вас?
— Ах, мадемуазель, ваш покорный слуга бывал и на вершине, и на самом дне, — уклончиво ответил незнакомец. — но позвольте узнать, зачем вам понадобилось туда?
Его чёрная трость легонько стукнула увесистым набалдашником по закрытой двери ведущей в жёсткий вагон.
— Я ищу одного господина, — сдержанно ответила Варвара.
— Что ж. Надеюсь, вы встретите его на ближайшей станции. Скоро поезд сделает остановку, и кондукторы откроют двери всех вагонов. Только умоляю вас! — незнакомец приложил руку к сердцу, — не забудьте вернуться! В жёстком вагоне можно подцепить чесотку!
Он снова смеялся над нею!
— Вы очень добры, — процедила сквозь зубы Варя.
— Если желаете, мы можем продолжить знакомство в моём купе, — неожиданно предложил незнакомец. — Я путешествую один в двухместном «люксе». За чашечкой кофе вы могли бы мне поведать о своей жизни, а после я помогу вам найти отца.
От такой наглости Варя оторопела. Да как он смеет, предлагать ей такие вещи? Она что, похожа на кокотку?
— Я не... — она собралась выдать гневную тираду, но после передумала, и просто сказала: — Нет.
Резко повернувшись, пошла обратно, чуть не сбив с ног Наталью Леонидовну, которая взволнованная её долгим отсутствием, спешила на поиски.
— Нашла? — прогремела Сабельская, смерив уничтожающим взглядом курящего мужчину, — Там уже чай подают!
— Не нашла, — вздохнула Варя.
— Ну пошли тогда, нечего разгуливать по вагонам! — Сабельская увлекла за собой Варю, как морское течение легкое суденышко.
Незнакомец насмешливо смотрел им вслед. Ему удалось разозлить эту богатую девчонку, значит, она запомнит его надолго, а её возмущение, в конце концов сменится симпатией... Всех женщин он делил на два сорта: тех, кто соглашается сразу, и тех, которые всё равно согласятся, но позже. Эта, вторая группа была ему особенно интересна.
«Ещё встретимся» — прошептал он, и покачивая тростью, отправился в своё роскошное купе, в котором, если бы не трагедия, разыгравшаяся на борту «Климентины» ехали бы супруги Попеску.
****
Меж тем Николай Глебович задремал. Его голова склонилась на плечо женщины, сидевшей рядом — рыжей бабы в клетчатом плаще. Та, похоже, ничего не имела против.
6. Похоронный дом «Шерманн и сыновья»
Йоланда Попеску остановилась в отеле средней руки, это было двухэтажное здание, не привлекающее к себе особого внимания. Постояльцев (в основном это были командированные по различным делам клерки и коммивояжёры) не интересовало ничего, что не касалось бы выгоды. Чужая жизнь никому не интересна. Вдова сняла трёхкомнатный номер, состоящий из её личной спальни, ванной комнаты и крохотной гардеробной, где разместился её слуга Ману.
Она бы хотела рассчитать парня, но не могла: Эммануил приходился ей дальним родственником, и бросить его в чужой стране означало нажить себе смертельного и опасного врага. Случись что с парнем и мать Ману, Чёрная Томар, приходившаяся Йоланде троюродной тёткой, легко разделается с ней с помощью старинных цыганских проклятий. Сына она ей не простит, а её месть легко настигнет и через океан. Поэтому Йоланда думала о том, что ей проще всего будет отправить парня в Румынию вместо себя — сопровождать гроб Йона.
На родине его похоронят так, как он того заслуживает, — в роскошном склепе и с почестями, как и полагается цыганскому барону.
В ожидании ответа от семьи мужа, вдова скучала. И когда Ману передал ей карточку от незнакомца, она привела себя в порядок, приняла ванну, надела свежее бельё и отправилась посмотреть, что же из себя представляет мистер Алистер Арвуд Вейн.
Ману описал его как нувориша, изо всех сил пытающегося строить из себя аристократа. По своему опыту, Йоланда знала, что скорее всего это какой-нибудь клерк, которому внезапно свалилось на голову богатое наследство. В её хорошенькой головке уже крутился план, как ощипать мистера Вейна и при этом получить удовольствие...
Молодость не вечна, это Йоланда понимала очень хорошо. Её мать — ещё вчера могущественная некоронованная королева табора, которая на самом деле руководила им вместо мужа, — сегодня превратилась в унылую гадалку, чьи зубы почернели от жевательного табака.
Йоланда дала себе слово не повторять её судьбу. Она ехала в Америку в надежде сбежать от мужа и охомутать какого-нибудь промышленника, который бы полюбил её по-настоящему.
Идти замуж за брата Йона, или другого Попеску, которому она перешла бы «по наследству» она не хотела, а другого способа не умереть с голоду пока не знала. Вдруг этот американец её шанс?
*****
Мистер Вейн произвёл на неё странное впечатление. Он, несомненно, умён, и у него точно есть связи, которые могут быть ей полезны.
— У меня везде свои люди, — шептал он ей на ушко так, что у неё по спине бежали мурашки.
— А что же вы хотите для себя? — так же шёпотом спросила Йоланда. — Ваш процент?
— Я хочу всё... — он впился в её губы жадным поцелуем, и она поплыла.
Увидев свою красную помаду на его губах и усах, она засмеялась. Магия этого человека на мгновение померкла, и Йоланда поняла, что перед нею, скорее всего, плут. Но её привлекали именно такие. И она позволила ему всё.
После, лёжа рядом с ним в постели, она доверительно сказала ему:
— Если бы я могла, я бы осталась с тобой навсегда.
— Но, ведь ты меня совсем не знаешь, — поцеловал он её в плечо. — Я жуткий тип.
— Я не хочу возвращаться в Румынию, — всхлипнула вдова. — семья Йона сделает всё, чтобы деньги остались в семье. Они или выгонят меня ни с чем, или принудят вступить в новый брак с кем-нибудь из Попеску. Не знаю, что страшнее...
— Тебе и не надо возвращаться, — щекоча усами её шею, шептал искуситель. — я же обещал, что помогу тебе.
— Но как? — Йоланда села в кровати, и посмотрела на Алистера. — что я должна сделать?
— Где сейчас тело твоего мужа? — с серьёзным видом спросил Вейн.
— По прибытии в Нью-Йорк, на корабль поднялся молодчик в чёрной тройке и такой же шляпе — вдова передёрнула плечами. — он предложил помощь в организации похорон, но узнав, что Йона, возможно, отправят назад, предложил забрать тело до момента, пока семья Попеску не примет решение о месте захоронения.
— Как называется похоронный дом? — разглядывая свои холёные ногти, спросил Алистер.
— Кажется... — вдова напрягла память, — «Шерманн и сын».
— Шерманн и сыновья, должно быть? — оживился мистер Вейн, — прекрасно! Лучше и придумать нельзя! Вот что, милая. Завтра с утра, как только откроется их контора, ты должна быть там. Тебе нужен мистер Аксель Шерманн. Это мой старинный друг, он мне многим обязан.
— И чем он мне сможет помочь? — подняла красивую бровь вдова.
— На похороны твоего мужа уйдет ровно столько времени, сколько требуется, чтобы вырыть могилу, опустить туда гроб и закопать его.
— И это легально?
— Абсолютно. Я уверен, что мистер Шерманн предложит тебе несколько вариантов.
— О! Алистер! — Йоланда принялась целовать его грудь, но вдруг подняла на него растеряный взгляд: — Но что я скажу семье?
— А зачем тебе что-то им говорить? — гладя её роскошные волосы, промурлыкал мистер Вейн. — ты больше их не увидишь, детка.
Она бы с удовольствием осталась до утра, но мистер Алистер отправил её в отель, — ранним утром ему нужно было успеть на поезд в Чикаго, где у него был собственный бизнес — аптека и строящаяся гостиница. Вот бы уехать с ним!
Возвращаясь на извозчике в отель, вдова радовалась, что судьба послала ей такого энергичного и полезного любовника. Она рассказала ему о своём желании остаться в Америке навсегда, и он предложил ей план: можно продать коллекцию мужа, — это позволит купить какой-нибудь бизнес, который обеспечит ей достойную жизнь.
Алистер был настолько любезен, что взял на себя хлопоты по хранению коллекции и её оценке. Он обещал содействие в продаже всех картин по самой выгодной цене.
На следующее утро, едва за окном загромыхали первые повозки, Йоланда, наказав Ману не покидать номер, отправилась в контору похоронного дома.
Сама контора располагалась в приземистом двухэтажном особняке, с готическими арками и окнами. Ворота были зарощены кустарником, непозволявшим наблюдать двор.
Йоланда октыла тяжёлую дверь и увидела толстого господина с траурной повязкой. Он сидел напротив входа, развалившись в кресле.
Вдова хотела спросить его, как найти мистера Акселя Шерманна, но толстяк дремал, опустив подбородок на грудь, и она не решилась будить его.
Йоланда прошла длинным коридором и вышла в зал, где всюду стояли самые разные гробы. Большие, солидные гробы из дорогого дерева, соседствовали с белыми лакированными детскими гробиками. Это так потрясло Йоланду, что она поскорее захотела уйти, и развернувшись, оказалась лицом к лицу с молодым мужчиной. Тем самым, что разговаривал с ней на корабле. Он снова был одет в черный костюм. На голове всё та же шляпа.
— Боже мой, какая встреча! — обрадовался он. — Мисисс Попеску! А мы всюду ищем вас, не можем найти.
— Я пришла повидаться с мистером Акселем Шерманном, — оторопела от такого приёма вдова. — вы не могли бы...
Мужчина картинно снял шляпу, и прижав её к груди, поклонился.
— Я, Аксель Шерманн, к вашим услугам, сударыня!
— Вы Аксель Шерманн? — вдова схватилась за пртянутую ей руку и несмело пожала её. — очень приятно. Мне вас рекомендовал мистер Вейн.
— Мистер Вейн? — словно припоминая, возвёл глаза к небу Аксель.
— Ну, да. Алистер Вейн.
— Ах, Алистер! — тотчас вспомнил Шерманн. — он достойный человек. Но, мисисс Попеску, у меня для вас чудесная новость! Вы лучше присядьте, а то когда я сообщаю подобные вещи, многие падают в обморок от счастья!
— Боже мой... — лицо Йоланды приобрело землистый цвет, — неужели муж воскрес?
— А вы шутница, — засмеялся Шерманн, и вновь нацепил свою шляпу. — мы получили сведения от страховой компании Смитта, и ещё от пары компаний, что жизнь вашего мужа была застрахована в каждой из них на очень крупную сумму. А?! как вам новость?
Аксель поддержал вдову, у которой действительно подкосились ноги.
— Пойдёмте в офис, — Аксель предложил ей взять его под руку. — я налью вам чего-нибудь, и мы поговорим.
В момент, когда Йоланда под руку с мистером Шерманном выходила из зала, туда зашёл мужчина, точная его копия. Он был с клиентом, который желал выбрать гроб. Вдова посмотрела на Акселя, потом на его брата и поразилась их сходству. Одинаковые костюмы и шляпы делали его поразительным.
В офисе мистер Шерманн предложил вдове бренди, и усадив в уютное кресло, сам отправился к стеллажу. Шурша бумагами, он, наконец, извлёк папку, открыл её и достал ещё одну, поменьше.
— Здесь копия врачебного освидетельствования, вот протокол... — перечислял он бумаги. К сожалению, в Европе выплата страховки не представляется возможной, так что вам нужно будет получить деньги до отправки покойного на родину.
— А нельзя ли похоронить его здесь? — молитвенно сложила руки вдова. — мистер Вейн уверял меня, что для вас нет ничего невозможного.
— Вы хотите похоронить его здесь? — оторвал от папки глаза мистер Шерманн. — это можно. Правда, расценки на могилы для иностранцев не маленькие! Но, учитывая то, что теперь вы богатая женщина... я думаю это для вас не проблема.
— Какова сумма страховки? — заерзала на стуле Йоланда. — и когда я смогу её получить?
— Ваш муж был застрахован в нескольких компаниях, — снова зашелестел бумагами Шерманн. Общая сумма — Двести... пятьдесят... тысяч.
— Сколько? — не поверила своим ушам вдова. — И... когда...
— Вы должны понимать, что без хорошего адвоката вам не справиться, — тут же взял деловой тон мистер Шерманн. Наша фирма готова предоставить вам своих лучших юристов. Их услуги обойдутся вам.. ну, скажем, десять процентов.
— Я согласна. — кивнула Йоланда, до сих пор не веря в то, что теперь она не только свободная, но и состоятельная женщина.
Она вылетела из конторы похоронного дома, как на крыльях, и долго бродила по городу, останавливаясь у витрин ювелирных лавок и модных магазинов. Она мечтала о том, что теперь сможет купить всё, что захочет.
Проголодавшись, она зашла в ресторан. За пятьдесят центов она получила томатный суп, ростбиф с картошкой, оливками, маринованными огурчиками и бокал вина. Десерт в виде панкейков и фруктов, она уже не осилила, и попросила официанта завернуть их с собой, для слуги.
Дверь в номер оказалась открыта. Этот оборванец, скорее всего, забыл закрыть.
— Ману! Ману, ты спишь? — крикнула она, заходя в номер.
В каморке парня не оказалось. Йоланда включила свет в спальне, но лампочка перегорела. На первый взгляд всё было на местах, всё точно так, как она оставила.
Она сняла накидку, ботильоны, шляпку и наконец, платье. Оставшись в одном белье, села на кровать.
«Противный мальчишка, наверное, побежал в салун», — пробормотала она забираясь под одеяло, и с ужасом осознавая, что там уже кто-то лежит.
Повернув голову, она чуть не обделалась от страха. Рядом с ней лежал Йон. В сумерках его кожа казалася синей, седые волосы на груди топорщились. Он повернул к ней голову и жутко улыбнулся:
— Ну, здравствуй, Йолка. Скучала по мне?
Она зажмурилась, досчитала до трёх и снова открыла глаза. Покойник никуда не исчез.
— Ты же умер, Йон? — пискнула Йоланда. — Я сама видела твоё тело! Ты был холодный! И мистер Сайрус сказал, что ты... в морозильнике!
— Сайрус? А... этот усач-сказочник! — глаза Йона сверкнули, а кулак сжал одеяло. — Нет, дорогая, вместо меня в свинцовом гробу оказался скончавшийся в третьем классе бедолага.
— Так ты не умер? — замотала головой Йоланда. — А доктор Штерн? Он же... вот свидетельство!
Она встала, чтобы достать выданное ей на «Климентине» свидетельство, но Йон схватил её за руку и вернул в кровать.
— Услуги доктора обошлись мне в двести долларов! — хрипло засмеялся он. — Иди ко мне! Я соскучился! Сейчас я тебе докажу, что твой покойный муж — живее всех живых!
Она лежала без движения, и не отвечала на его ласки.
Йон прекратил, и заметив слёзы, блеснувшие в глазах жены, набросил ей на шею кожаный ремень и стянул так, что Йоланда стала судорожно хватать ртом воздух.
— Скажи, Йолка, на борту остался хоть один мужчина, который тебя не тpaxнул? — не в силах больше сдерживать свой гнев, закричал он, ещё сильнее сдавливая ремень. — Потaскуxa! От тебя смердит грехом! Ты стелешься под любого, кто тебя вожделеет, а от законного мужа морду воротишь?!
Йоланда покраснела, глаза её налились кровью, из горла доносился слабый хрип. Её тело тряслось, колени согнулись. Руками она пыталась ослабить удавку, но тщетно.
— Так-то лучше! — навалившись на неё, шептал муж. — а то непонятно, кто из нас мёртвый!
Продолжение следует...
Большое спасибо за донаты ❤️