Сергей позвонил Ане после обеда.
— А что, если нам с тобой устроить себе короткий день? — вкрадчиво спросил он.
— Но как же… — замялась она. — Я не ты, мне нельзя просто так взять и уйти.
Он рассмеялся, и в телефонной трубке его смех прозвучал так тепло и интимно, что Аня в ту же секунду захотела всё бросить и кинуться к нему в кабинет. Но ведь работа!
— Я договорюсь, — сказал Сергей.
Через час к ней подошла руководитель группы с пачкой документов и сказала:
— Анюта, срочное поручение от начальства. Иди сейчас в приёмную к Уварову, всё это проштампуй печатью компании, а потом отвези по адресу…
Аня изумлённо хлопала глазами: для таких задач в компании имелись курьеры. Начальница подавила вздох досады и, понизив голос, прошептала:
— Хватит уже, Аня. Все всё понимают, не знаю, зачем вы с Уваровым шифруетесь, но он велел дать тебе задание и отправить к нему в кабинет. Я и делаю, что приказано. Нравятся вам эти шоу — бога ради, но не делай такое лицо, будто вообще ни при чём.
Выдав тираду, она смягчилась и уже с улыбкой добавила:
— И не тупи, такой шанс раз в жизни выпадает. Тебе достался почти единственный нормальный мужик здесь.
Будь сама начальница помоложе и не замужем, Аня усмотрела бы в этих словах зависть, но ни в чём подобном почтенную супругу и мать семейства заподозрить не получалось: она просто проявила женскую солидарность, пусть и в грубоватой форме.
Быстро собравшись и выключив компьютер, Аня схватила документы и отправилась в приёмную Сергея. Секретарь с улыбкой взяла у неё пачку и кивнула головой на дверь кабинета.
Сергей встретил Аню широкой улыбкой и объятиями.
— Серёжа, эта возня с документами только всех насмешила. Моя начальница прекрасно понимает, что к чему, — укоризненно сказала она, прервав водопад поцелуев, которыми он принялся её осыпать.
— Ну и пусть понимает! Разве не весело?
— Не наигрался в детстве, да?
— Всё это больше для Ревенко. Вдруг притащится тебя искать.
— Да он уж всё давно понял, Серёжа…
— Анечка, почему мы говорим о каких-то непонятных посторонних людях, а? Вот, держи, — Сергей взял со стола связку ключей и с торжественным поклоном вручил Ане.
— Что это?
— Ключи.
— Это я вижу.
— Ключи от моей квартиры.
— А зачем ты мне их даёшь? Я думала, мы вдвоём куда-то идём сегодня?
Сергей снова заулыбался, и Аня невольно подумала, что он до невозможности напоминает сытого и нежащегося на солнышке котяру. Вот поживёшь с кошками и сам таким же станешь!
— Это твои ключи. Твои собственные.
Аня застыла с открытым ртом. Связка вдруг потянула руку книзу, став неимоверно тяжёлой. Имеет ли она право?
— Ты хочешь, чтобы я к тебе переехала?
Сергей пожал плечами:
— Если ты не против, то я буду рад, но пока это просто знак того, что ты можешь приходить туда в любое время.
Она посмотрела на ключи внимательнее. Их было два: один длинный, с ушком, от сувальдного замка, второй поменьше и покороче, тоже сувальдный. Золотистые. “Золотые ключики, — подумалось ей. — Золотые ключики от сердца Сергея”. Кроме ключей от квартиры, на кольце болтались ещё два: совсем маленький, вероятно, от почтового ящика, и металлический штырь с зарубками — такие делали для стальных подъездных дверей. Ни брелоков, ни других украшений, а ведь эти ключи, скорее всего, принадлежали жене Сергея. Зачем ему делать дополнительный комплект, если от неё остался один? Впрочем, на вид ключи казались новыми: ни царапин, ни потёртостей, неизбежно возникающих при использовании.
— Что ты их так тщательно разглядываешь? — спросил Сергей.
Аня посмотрела на него и зачем-то ответила:
— Они новые…
— Не совсем, это один из запасных комплектов, но я проверил каждый ключ — отпирают великолепно.
Тут он посуровел, взял её за подбородок и заставил посмотреть на него:
— А ты что, решила, это могут быть ключи Олеси?
Аня внутренне сжалась: неужели он так всё чувствует?! Удивительная проницательность.
— Да, — сказала она.
— Я подумал, что не стоит. Не хотел, чтобы тебе было не по себе.
— Я так и поняла, Серёжа. Спасибо.
Она благодарила его, но в голове мелькнула мысль: чем на самом деле продиктовано его решение не давать ей ключи жены? Заботой о самой Ане или нежеланием видеть одну из вещей умершей в чужих руках?
— Ну что? Тогда идём? — Уваров снял со спинки кресла пиджак.
— А как же документы, которые я отдала секретарю?
— Забудь, курьер заберёт.
— Конспиратор! — не сдержала смеха Аня.
Они уже повернулись к двери, но тут в кабинет, постучав, вошла Тая, секретарь Уварова.
— Сергей Сергеевич, срочный звонок. Сырьё на таможне задержали. Ну, та поставка, о которой вы утром на оперативке говорили. По которой контракт истекает…
— Ч-чёрт, — Сергей застыл на месте, но взгляд его метался из стороны в сторону.
Аня опустила голову: похоже, короткий день отменяется.
— Так, переводи звонок, я отвечу, — Уваров бросился к столу, а Тая в приёмную. — Аня, — крикнул он ей, — а ты давай в квартиру. Я сейчас сделаю пару звонков, уверен, мы всё решим быстро.
— Так я подожду, — предложила она, но Сергей покачал головой:
— Не настолько быстро, скорее всего, пару часов займёт, особенно если понадобится с документами разбираться. Поезжай. Кошек покорми там. Поймай машину, на автобусе долго выйдет!
Выдав указание, Сергей схватил телефон, и его голос загремел на весь кабинет уже с совсем другими интонациями. Аня поняла, что о ней он теперь не вспомнит ещё долго, и побрела вниз. В конце концов, почему бы и нет? Побудет в квартире Сергея одна, сделает небольшую уборку, приготовит что-нибудь вкусное… И тут её осенило: Олеся. Ведь она проведёт какое-то время на территории Сергея в его отсутствие, а значит, у неё будет возможность заглянуть туда, куда он сам её ни за что не впустил бы. Найти что-то из вещей, принадлежавших Олесе, и узнать о ней чуть больше! Упавшее настроение мигом поднялось, уныние сменилось азартом — Аня неслась к дороге, повторяя про себя адрес Уварова.
***
— Знаешь, чего я не понимаю? — медленно произнёс Стас, ведя кисть так, чтобы краска легла прозрачным слоем по центру, а границы полосы сделались чёткими и не сливались с другими такими же полосами. — Зачем вы с Ларионовой придумали эту дурацкую схему, инсценировав твою смерть?
Уже несколько часов он рисовал и чувствовал себя великолепно. Да и Лиза — он видел это — успокоилась. Она полулежала на софе в мастерской и задумчиво глядела в окно, изредка меняя позу по просьбе Стаса.
— Антонина Тихоновна убедила меня, что так я быстрее забуду прошлое.
— Может, ты боялась, что я буду тебя искать?
Лиза чуть шевельнула уголками губ:
— А ты искал?
— Не успел даже захотеть. О твоей так называемой кончине мне сообщили в первый же приезд к сестре. Должен сказать, огрёб я знатно. Всех собак на меня спустили. Оказалось, тебя в интернате обожали.
— Мы все становимся на удивление нужными, когда умираем, — заметила Лиза, и с этим Стас вынужден был согласиться.
— Честно говоря, не думал, что ненависть живёт так долго.
— О чём ты?
— О твоих словах. Ты до сих пор меня ненавидишь, но это очень странно.
— Действительно, как это Стасика Левашова ненавидят — его же обожать должно.
Стаса её слова позабавили. Ершится, как обычно. Ничего, сейчас он ей покажет…
— Иди посмотри, что вышло, — позвал он, складывая испачканные краской кисти и вытирая руки ветошью.
— На что смотреть?
— На тварь, я же обещал тебе её показать.
— Левашов, — Лиза не двинулась с места, — я не буду участвовать в твоих странных экспериментах. Это просто рисунок.
— Это, — Стас с гордой улыбкой развернул к ней мольберт с готовой работой, — портрет Дориана Грея!
Глаза Лизы вспыхнули, она встала и подошла ближе. Изучив своё изображение, она поджала губы и спросила:
— Я что, выгляжу такой жалкой?
Стас рассмеялся:
— А ты, поди, думала, что похожа на фурию? Лиза, ты слишком деликатное существо для подобных чувств. И не меня ты ненавидишь.
Она бросила на него быстрый взгляд, отступила так, чтобы мольберт с картиной стоял между ними как стена.
— Видишь, ты прячешься. Но от меня ещё можно убежать, а от себя-то никак.
— Прекрати.
Лиза бросилась назад к софе, забралась на неё с ногами, но Стас в два прыжка преодолел то же расстояние и теперь подбирался к Лизе, словно хищный зверь. От его пронзительного взгляда в душе всё переворачивалось, и она закрыла глаза.
— Не хочешь видеть меня — не смотри, — спокойно сказал он. — Но выслушай. Что тебе меня ненавидеть? Посмотри, вот он я: ни детей, ни жены. Ни одна женщина не вспомнит обо мне с нежностью. У меня даже друзей настоящих нет: один был — и тот теперь видеть не хочет. Я потерял брата, потерял сестру. Сижу в поликлинике за копейки, нормальной карьеры не построил. Всё надеюсь создать лекарство от рака, но ведь любому ясно, что чудес не бывает. Ничего из того, о чём я мечтал, не сбылось — за что меня теперь ненавидеть? Я же наказан. Ну?
Она не отвечала, скорчившись, поджав под себя ноги и сцепив руки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
— Лиза… — Стас коснулся её, и чуть не охнул, ощутив разряд сродни электрическому.
Лизу тоже тряхнуло, и она ошарашенно ойкнула, отползая ещё дальше.
— Что это было?
— Статическое электричество, полагаю, — ответил Стас, потирая пальцы и морщась. — Так что, я ведь прав?
— В чём?
Он кивнул на сохнущий холст.
— Она не жалкая. Она просто уже устала себя жрать.
Лиза замотала головой, на глазах у неё выступили слёзы, губы страдальчески искривились.
— Ты не можешь знать, тебе неоткуда знать!
— Ты ненавидишь себя, Лиза. Ты себя простить не можешь, и вовсе не за клевету на меня. Ну? Тебе же легче станет, скажи мне всё как есть.
Она снова оцепенела перед ним как загипнотизированная, взгляд остановился в одной точке, и только тонкая рука беспрестанно теребила и сжимала шею, будто сдерживая рвущийся наружу крик. Или признание? Несколько секунд Стас смотрел на её нервные пальцы и вдруг вспомнил:
— А где твой крестик? Ты же носила его, не снимая…
Лиза сглотнула и ещё сильнее сдавила собственное горло.
— Отдала, — прошептала она еле слышно.
— Кому?
Её взгляд стал совсем безумным. Стас чудом успел перехватить Лизу, когда она рванулась с софы.
— Пусти!
— Дождёмся результатов и отпущу. Ты же помнишь, когда мы пришли сюда, я звонил им и просил перезвонить, когда всё будет готово. Так что спокойно ждём и никуда не уходим.
Он прижал её к себе, чувствуя под пальцами выпирающие отовсюду кости. Лиза и впрямь пожирает себя, и никак это не остановить.
— У меня такое ощущение, — тихо сказал Стас, — что ты и передо мной вину испытываешь…
Она замерла, выбившись из сил. Из коридора донеслась трель телефона, Стас поднялся, но Лиза так и осталась сидеть на полу, не реагируя на происходящее вокруг. Звонили из лаборатории: результаты анализа были наконец готовы.
***
Целоваться с Глебом Маше понравилось. Ни чувства неловкости, хотя они ещё так мало знали друг друга, ни стыда за себя, что такая неумелая — ну какой у неё опыт: пара кавалеров, и всё впопыхах, по углам, чтобы отец не увидел. А когда он совсем с катушек слетел, Маша прекратила общение с противоположным полом вообще, потому что каждый раз, когда отец видел её с парнем, он лез с кулаками на мать: мол, воспитала такую же потаскушку, как сама. Поэтому опыта Маша набиралась больше по рассказам подруг и очень боялась, что Глеб всё это про неё поймёт. Но он, если что и сообразил, ничего не сказал и дал понять, что кайфует, как и сама Маша. И всё было ничего, пока не дошло до главного — до его попытки снять с неё лифчик.
— Может, это…? — прошептал Глеб Маше на ухо, одновременно нащупывая пальцами застёжку, а другой рукой спуская бретельку с её плеча.
От его поцелуев и неожиданных, новых для неё, ласк, Машу накрыло волной непередаваемых ощущений, и она не сразу обрела возможность говорить, но потом всё-таки попыталась ослабить напор:
— Нет.
— Маш, ну чего ты… — Глеб наседал, постепенно подминая её под себя, и в конце концов она оказалась прижата к дивану, не имея возможности вырваться. Стало не по себе.
— Глеб, у меня ещё ни разу не было, — надеясь, что не залилась краской при этих словах, прошептала Маша.
Про себя она подумала, что сейчас он поднимет её на смех, такую дуру великовозрастную, но ничего подобного в ответ не услышала.
— Круто, мне, выходит, повезло, — пробормотал он, и его руки снова зашарили по телу Маши, задирая подол платья.
— Да погоди! — воскликнула она уже всерьёз. — Не так же сразу.
— Чего ждать-то? Или ты только после свадьбы согласна?
— Ну почему после свадьбы… Я не против, в принципе…
Глеб со вздохом оторвался от Маши и сел, она поднялась тоже.
— Типа поговорить сначала надо или что? — развёл он руками.
Как себя вести в таких ситуациях, Глеб понятия не имел: ни одна девушка до сих пор ему не отказывала в момент, когда остановиться было уже сложно.
Маша долго собиралась с духом: она всегда считала, что это парень должен заботиться о таких вещах, но Глеб, похоже, даже не догадывается, что имеется в виду.
— Без презерватива не буду, — наконец выдохнула она.
Глеб завис на секунду, брови его поползли вверх, потом он перевел глаза на девушку:
— А у меня нет.
У него действительно никогда не было при себе этих замечательных резиновых изделий. Он, конечно, знал, зачем они и от чего предохраняют, но природная беспечность и удача приучили не думать об этой стороне удовольствия: чаще всего девушки сами робко доставали из сумочек заветные пакетики, Глеб же искренне считал, что зараза к нему не прилипнет, а с претензиями из-за незапланированной беременности папа-адвокат вопрос как-нибудь решит. В последние месяцы у Глеба вообще ни с кем, кроме Зои, контактов не было. И вот приплыли.
— Тогда надо в аптеку, — сказала Маша, отодвигаясь от Глеба.
— Блин, Маша, ну какая аптека? У меня всё упадёт, пока я туда-сюда, ты чего, давай, не ломайся…
Глеб предпринял попытку снова уложить девушку на диван, но она вскочила и отошла подальше.
— Глеб, нет, я серьёзно.
— Слушай, если ты залететь боишься, так я знаю, как надо… Или таблетку выпьешь. Есть такие, типа экстренной помощи.
— Да при чём тут беременность? Ты вообще в курсе, какая статистика по заболеваниям?
— То есть ты считаешь, что я заразный? — обиженно воскликнул Глеб.
— Нет, — Маша заметно смутилась, но всё равно от своего не отступала, — но, Глеб, если ты вообще не привык предохраняться, то… мало ли… Я же не знаю, с кем… Ой!
Маша почувствовала, что щёки у неё горят. Было ужасно стыдно вести этот разговор, да ещё обидно, что одной ей не всё равно. Хотя Глеба можно понять: мама не раз объясняла, что мужчины многие инфекции вообще не замечают, а вот девушка может и бесплодие получить.
— Ясно, — Глеб недовольно надул губы и встал с дивана. Маша сделала шаг назад, и он усмехнулся: — Да не буду я тебя насиловать, больно надо.
И нарочито медленно, вразвалочку, он пошёл в прихожую. Нечто подобное в его жизни тоже случалось, но тогда даже самые принципиальные девушки ломались и кидались вслед с криками: “Не уходи, ладно, давай так”. Маша молчала. Уже нацепив кроссовки и взявшись за ручку двери, Глеб ещё медлил. Он ведь настроился, да и она его не динамит — всего-то и надо пойти и купить чёртов презик! Но что-то мешало, гордыня, может? Ишь, выступила тут! А сама-то не особенно и популярна, раз до сих пор ни с кем… Оно ему надо? Уж лучше к Зойке. Сеньке она не даёт, но Глебу-то точно не откажет: у них химия, Зоя сама так говорит.
— Пока! — сказал он и захлопнул за собой дверь.
Маша постояла немного, потом села на табуретку в прихожей, подперев подбородок руками, но обдумать случившееся не успела: в замке заворочался ключ. Мама! Маша встала, глянула на себя в зеркало, пригладила взлохмаченные на макушке волосы, утёрла выступившие слёзы и приготовилась встречать Аню, размышляя, что ответит, когда та спросит про Глеба, которого наверняка встретила, если только он не телепортировался прямо с лестничной площадки. Но Аня не задала ни единого вопроса и даже привычно не улыбнулась дочери. Она шагнула через порог с такими глазами, что Маша поняла: её неудавшийся первый раз — цветочки, а ягодки — вот они, у мамы.
— Что-то случилось? — спросила она. — На работе или с Сергеем поцапались?
Аня опустилась на ту же табуретку, где недавно собиралась думать думу Маша, и сказала:
— А с Сергеем, кажется, всё. Финиш.
***
Потратив почти двадцать минут на расспросы и уточнения, Стас вернулся в комнату, подошёл к Лизе и рывком поставил её на ноги. По взгляду, уже осмысленному, он понял, что истерика кончилась, и она пришла в себя.
— Вот и всё, можем идти, — сказал он.
— Тебе сообщили мои результаты?
— Да. Но я предпочитаю сам взять в руки протокол и убедиться…
— Стас, ты почти полчаса расспрашивал их о цифрах! Что там?!
Он долго смотрел на неё, любуясь, чувствуя, как её тело вибрирует от напряжения, и радуясь, как дурак, тому, что сейчас скажет:
— Показатели в пределах нормы. Ты здорова, во всяком случай, по моей части.
❗ ВНИМАНИЕ: Если вам 💓💓💓 эта история и хочется, чтобы она чаще попадала в ленты другим людям, оставьте комментарий ✍ ЛЮБОЙ: "Спасибо", "Ура" или просто эмодзи. Это очень поможет в продвижении 🤗
Ссылки на другие ресурсы, где я есть:
MAX — анонсы и живые картинки 🌞
Одноклассники — дублирование публикаций Дзен 🌹
💖Литературные порталы, где вы можете читать некоторые мои истории в удобной читалке и пока совершенно бесплатно: 👇👇👇
АвторТудей / Литрес / Литмаркет / Литнет / Литгород / Литсовет / Ридеро