Лиза зажмурилась и закусила губу. Больно не было, но стоило представить, как игла прокалывает кожу и вену, как делалось страшно и противно. Тут же она почувствовала, что другую её руку, лежащую на коленях, мягко сжимают. Левашов.
— Всё хорошо? — услышала она его голос и кивнула, не открывая глаз.
Потом открыть всё же пришлось. Лиза встала со стула, старательно отводя взгляд от пробирок с кровью, взятой у неё, почему-то не желая видеть то, что минуту назад было её частью.
— Боишься крови? — с удивлением спросил Стас.
Перед глазами тут же встала та страшная картина: Саша, из его груди бьёт алый фонтан, и она, не думая ни секунды, пытается пальцами зажать рану. Пол начал уходить из-под ног, Лиза покачнулась, но Стас её подхватил, всмотрелся в лицо:
— Голова кружится?
— Нет.
— Погоди-ка…
Он отошёл, о чём-то поговорил с медсестрой, занятой уборкой перед следующим пациентом, потом вернулся:
— Результаты будут вечером, пойдём.
— Куда?
— Тебе надо поесть. Сегодня опять репетиция?
Репетиции не было. Лиза под давлением Бориса вчера попросила у Нестора день передышки. Он действительно загонял её и не мог этого не понимать.
Услышав, что она свободна, Левашов оживился и спросил:
— Значит, поедешь домой?
Лиза только вздохнула. Ну какое “домой”? Дома Ада, Глеб, Валя. Как она будет там с ними, когда внутри всё застыло в ожидании приговора? Да, она актриса и может изобразить, что угодно, но не тогда, когда сама полна ужаса перед будущим.
— Не знаю, я хотела пройтись, погулять…
— Ты что, будешь бродить где-то всё это время?
Она отвернулась. В животе заурчало от голода, и стало неловко: Левашов наверняка услышал.
— Давай для начала поедим где-нибудь, — предложил он, — а там решим.
— Тебе не нужно на приём? — удивилась она.
— Сегодня у меня нет дел в поликлинике.
— Зачем же ты здесь?
Он ответил красноречивым взглядом, и чувство неловкости у Лизы усилилось. Ради неё? Этого ещё не хватало! Но потом Стас взял её за руку, повёл за собой, и она шла на подгибающихся ногах, смотрела ему в спину, на затылок, плечи и думала, что вот от этого человека зависит её дальнейшая жизнь. От одного его слова.
***
— Просыпайся, соня! Просыпайся, ну просыпайся же! — шёпот и щекотка слились в одно обволакивающее ощущение неги. Прогонять его пробуждением не хотелось, и Ада усилием воли попыталась задремать снова, но было поздно — сознание включилось и активно работало ластами, выплывая из сладкого плена ночных грёз.
— Гад ты, Рубцов, — сказала она, поворачиваясь к нему и оплетая ногами, — всем вам одно и то же подавай с утра до ночи, ненасытные…
Влад приподнялся над ней, с интересом разглядывая.
— Впечатлён? — хмыкнула Ада, по-своему истолковав его взгляд. — Девушек с утра не видел? Да, мы не просыпаемся накрашенными!
— Впечатлён, но не тем, о чём ты подумала. Кстати, ты классно выглядишь.
Влад чмокнул Аду в губы и, откинув одеяло, поднялся. Она села на постели, глядя на него с изумлением:
— Я думала, ты меня разбудил для…
Левашов никогда не позволял ей спать, если сам вставал раньше. Утренний секс был для него обязательным, и его не волновало, в каком настроении и состоянии была в тот момент Ада.
— Извини, просто не хотел уходить по-английски, — широко улыбнулся Влад, скрываясь в ванной.
— А ты обманщик и манипулятор! — крикнула Ада ему вслед.
Его голова тут же высунулась назад:
— Это почему?
— Ты заманивал меня к себе, отказывался ночевать здесь, убеждая, что не можешь со мной спать в доме моей матери. И что? Вот мы здесь, а как же твои принципы?
— Наши мамы теперь знакомы, и я счёл возможным…
— Гад, — повторила Ада, кидая подушку в его сияющую физиономию и, разумеется, промахиваясь.
Но стоило Рубцову скрыться за дверью ванной комнаты, как недовольно оттопыренная нижняя губа вернулась на место, и Ада развалилась на постели с блаженной улыбкой. Влад оказался более чем на высоте, и она, хоть и не скажет ему, конечно же, будет с нетерпением ждать следующего раза, даже если ради этого придётся тащиться к нему в квартиру и общаться с его мамочкой…
***
— У Ады, между прочим, есть молодой человек, — сказала Лиза. — Очень приятный юноша, будущий врач.
Они со Стасом расположились в небольшом кафе, куда он, случалось, приглашал хорошеньких медсестричек в период окучивания, и от Лизы не укрылось то, что его здесь явно отлично знали.
В ответ на слова Лизы он пожал плечами и улыбнулся:
— Я знаю. Рубцов в здешнем стационаре работает. Парень хороший, согласен. Я Аде сам советовал от него не отказываться.
Лиза недоверчиво подняла брови:
— Сам?!
Стас коротко рассмеялся, представляя, какие мысли сейчас одна за другой всплывают у неё в голове. Он безусловно восхищался красотой и талантом Лизы, но уже успел понять, что в её случае старая поговорка всё-таки не безосновательна. Не то чтобы она была глупа, просто лишена элементарной способности логически рассуждать. Впрочем, может, такова цена истинного актёрского дарования? Кто знает, сумела бы Лиза так вживаться в образы, если бы подходила к своим ролям аналитически!
— Ты что, просто спал с ней? Потом расстался и живёшь себе спокойно? Тебе плевать на неё? — не унималась она, и Стас тут же вспомнил, как возмущалась Ада, заподозрив его в безразличии к юной Лизе: “Ты даже не любил её?”
Ох, женщины… Они преспокойно ревнуют, таскают друг друга за волосы, щедро отсыпают пощёчин самому виновнику, как вот эти мамочка с дочкой, но при одной мысли, что соперница была просто использована им, звереют самым парадоксальным образом. Лиза, похоже, отождествляет дочь с собой, даже не представляя, что Ада по сравнению с ней ходячий калькулятор и тщательно давит в себе любые ростки чувств. Да, были у девчонки метания, и Стас даже струхнул разок, когда понял, что их связь оставила в её душе след глубже, чем ему хотелось бы, но она молода и, в отличие от матушки, куда рациональнее. Справится. Но говорить всего этого Лизе не стоит!
— Хочешь — врежь мне, — сказал Стас. — У меня было много женщин, и если б я каждую любил до беспамятства, то сейчас уже, наверное, сидел бы в дурке.
— Наверное, не уметь любить — большая удача.
— Я не зверь, Лиза. И на самом деле довольно нежно отношусь к Аде. Но я ей не нужен, а вот Влад — отличная партия. Она, знаешь, ли большие надежды подаёт как медик. Если не сорвётся, дотянет и начнёт работать в полную силу, станет большим профессионалом, я уверен. Она умница. В хорошем смысле умная и хваткая девка.
— В отца.
При воспоминании о муже лицо Лизы смягчилось, разгладилось, но тут же задрожали губы. Стас вдруг ощутил, как сдавило в груди, и в то же время отчётливо понимал, что это не его чувство. Вот уж неожиданность — эмпатом он никогда не был, откуда ж такое сопереживание?
Им принесли заказ, Лиза отвлеклась, оживилась, правда, опять лишь для того, чтобы упрекнуть:
— Левашов, я не ем столько.
— Ну да, поэтому у тебя рёбра так торчат, что можно запросто пересчитать, не нащупывая их.
— Ненавижу тебя.
— Ты бесишься, потому что в этот раз я видел тебя раздетой, а сам оставался в одежде? — с усмешкой уточнил Стас. Ему нравилось подтрунивать над Лизой, когда она злилась вот так, без всякого повода.
— Ещё неизвестно, в какой ты форме! — попыталась она поддеть его.
— Хочешь узнать? Позавтракаем и поедем.
— Куда?
— Ко мне, проверим форму, — он откровенно потешался, глядя, как на лице Лизы сменяют друг друга все оттенки эмоций. Великая актриса! Нет, правда, какое подвижное лицо: каждая чёрточка в нем живёт своей жизнью!
— А ты со всеми пациентками интрижки крутишь?
— Во-первых, только с самыми красивыми, а во-вторых, ты же вчера заявила, что не являешься моей пациенткой.
— Так, я сейчас уйду.
— Сначала поешь.
— Не хочу!
— Лиза! — он не стукнул по столу кулаком, но тона хватило, чтобы она вздрогнула и замолчала, сев прямо. — Ты на грани истощения. Ешь, пожалуйста, не капризничай.
Она поглядела в тарелку, выбрала кусок поменьше и наколола его на вилку. Под тяжёлым взглядом Стаса поднесла ко рту и начала жевать.
— Молодец, — похвалил он и тоже принялся за еду.
— Все заставляют меня есть, — сказала Лиза, проглотив и запив еду компотом из сухофруктов. — С детства. Ненавижу, когда заставляют.
— Как же ты актрисой-то стала? Ведь на сцене делают то, что режиссёр приказывает.
— Мы выполняем актёрские задачи. Нам объясняют их, мы соглашаемся.
— А если нет? Ну, допустим, не согласна ты с мнением режиссёра? Считаешь, что какую-то роль надо играть иначе. Что тогда?
— Я докажу, что права, или приму его взгляд. Так бывает, это работа.
— Ну так сегодня твоя работа — слушать меня.
— Да пошёл ты, Левашов.
— Ой, как грубо. А ещё актриса, жена адвоката, интеллигентная семья!
— Не трогай мою семью.
Лиза опять начала уходить в глухую оборону, а Стас этого очень не хотел. Со вчерашнего дня он видел, в каком она напряжении. Трясётся вся, ей нужна поддержка, а не обмен колкостями. Он замолчал и продолжил есть, взглядом указав Лизе на её тарелку.
— Кстати, ты сказала дома, что проходишь обследование? — спросил Стас немного погодя, когда они выходили из кафе.
— Кому, детям? Чтоб они вместе со мной нервничали? Скажу, когда диагноз будет.
— Его, может, и не будет.
Она судорожно вздохнула, и стало понятно, что всё внутри неё — рыдания и беззвучный крик.
— Пойдём-ка, — он взял Лизу за руку, с удовлетворением отметив, что она не принялась тут же вырываться и колотить его.
— Куда?
— На набережную. Ты же хотела гулять?
— Но я не собиралась проводить день с тобой.
Лиза чуть наклонила голову, смотрела исподлобья и настороженно. Она никогда ему больше не поверит, никогда! В кабинет к Стасу её загнал страх.
— Я не хочу, чтобы ты оставалась сейчас одна. Где твой юный воздыхатель?
— На репетиции.
— Значит, кроме меня, сопровождать тебя некому.
— И зачем ты мне? — Лиза не теряла враждебного настроя.
— Затем, что ты сейчас начнёшь думать. Об анализах, о результатах, о возможной болезни — подчёркиваю, возможной! Накрутишь себя, разнервничаешься, а болезни, они очень сильно зависят от состояния психики.
— Только не говори, что веришь в такую чушь. Ада считает…
— Ада может считать что угодно. А у меня кладбище из пациентов, утративших веру и вкус к жизни.
Лиза вздрогнула при этих словах. Она подняла глаза, и Стас увидел в них то, что и ожидал: панику и надежду одновременно. Шагнув к Лизе, он обнял её и крепко прижал к себе, почувствовав, как мгновенно каменеет её тело: Лизу парализовало его неожиданным выпадом.
— Пойдём, — сказал он.
***
Нервозность Глеба Маша заметила в первую же секунду их встречи.
— Что-то случилось?
— Ничего, — он резко дёрнул плечом, — давай в кино?
— А какой фильм?
— Про полицейских идёт, со Сталлоне.
Маша чуть поморщилась: Сильвестр Сталлоне и боевики ей не нравились.
— Может, просто погуляем? — предложила она.
— Да я бы посидел где-то… А у тебя есть видик дома?
— Видика нет.
— А если просто телек посмотрим? Или у тебя дома мама?
— Мама на работе. Просто погода такая классная, — тут Маша заметила, что Глеб совсем скуксился.
Что ж, не любит гулять — бывает. У него частный дом, а значит, выйти и прошвырнуться на свежем воздухе не проблема. Это жители многоквартирников всегда рады выбраться из клетушек, а он, поди, и не подозревает, какое счастье ему выпало. В родном городке Маша жила в частном секторе, и пусть дом был плохонький, требующий серьёзного ремонта, в нём она ощущала себя свободнее. До поры до времени, конечно…
— Пойдём, — потянула девушка Глеба за рукав. — Выпьем чаю, поболтаем.
С одной стороны, вести парня в их с матерью не особенно богатую квартирку Маше не хотелось, но ведь они здесь недавно и не успели разжиться добром, Глеб должен это понять. Да и не будет он разглядывать интерьер: Маша мыслила трезво и отлично понимала, для чего уединяются парочки. Иллюзий-то у неё не было, а вот беспокойство назревало: до сих пор она с мальчиками только целовалась и на большее готова не была, тем более с непонятным Глебом Майером.
***
От реки приятно веяло прохладой, а медленно текущая вода расслабляла глаз и вслед за ним разум. Стас чувствовал, как его дыхание становится всё более размеренным и глубоким, а в голове начинает проясняться. Наступала тишина, та самая тишина в сознании, когда нет сна, а есть некая отстранённость. Ты видишь и слышишь, что происходит вокруг, но внешний мир с его суетностью уже не заботит. В такое же, или подобное ему, состояние впадали пациенты Стаса на последних стадиях болезни. Он всегда думал, что это результат ослабления организма и утраты им восприимчивости, на деле же всё было наоборот: сознание работало на полную мощность, просто направлено было уже не вовне, а внутрь.
Лиза стояла рядом, опершись о парапет, и точно так же зачарованно глядела на воду. Она уже не дрожала и не цепенела, когда Стас слишком близко подходил или нечаянно касался её. Ему очень хотелось знать, о чём она думает, но спросить означало потревожить её, а вдруг Лиза пребывает в той же отстранённой осознанности? Тогда просто жаль выдёргивать её из этого состояния глубокого покоя. Но вдруг она сама заговорила:
— Много пациентов выживает?
Он ждал подобного вопроса, но отвечать всё равно не был готов и начал впопыхах раздумывать, как не довести Лизу до паники.
— Во-первых, далеко не все из моих пациентов больны чем-то серьёзным. Знаешь, сколько патологий в системе кроветворения? У-у-у!
— Ты же понимаешь, о чём я? — Лиза посмотрела на него без улыбки.
— Ну… всегда есть шанс добиться устойчивой ремиссии. Но тебе ещё рано обо всём этом думать!
Она отвернулась. Молчание не было тягостным, пока они оба просто созерцали реку и городские виды, но теперь, когда в воздухе повисла идея возможной смерти Лизы, стало тяжело.
Над головами пролетела чайка. Заметив в воде движение, она спикировала вниз, но не успела ухватить добычу и с горестным воплем взмыла в небо.
— Повезло рыбине, — заметил Стас.
Лиза тут же откликнулась:
— Не пробил её час.
Снова повисла тишина. Стас покосился на Лизу. Её профиль на фоне реки красиво обрамляла беспрестанно волнующаяся водная гладь. Губы шевелились, будто она вела внутренний монолог, но эмоции прорывались.
— Расскажи про репетиции, — попросил он, надеясь отвлечь её. — Никогда не видел, как рождается это ваше искусство.
— Зрелище довольно унылое. Мы прогоняем сцену, диалоги, монологи, режиссёр недовольно фыркает, всё повторяется… У тебя не хватило бы терпения досидеть до конца.
— И ты всё это любишь?
— Люблю.
— Почему?
Лиза задумалась, но из её взгляда ушла тяжесть, углы губ изогнулись, она даже выпрямилась и расправила плечи.
— Из-за творчества. Когда спектакль собран и идёт перед зрителем, в этом есть элемент механики. Тщательно отрепетированная вещь не может не получиться. Импровизация возможна, но всё-таки… А вот на репетиции ты ловишь что-то из воздуха… — Лиза замерла, подняв руки перед собой, и Стасу показалось, что он и впрямь видит, как на кончиках её пальцев пляшет мерцание и тончайшие, невидимые глазу, нити тянутся куда-то вверх, вернее, спускаются сверху к рукам Лизы, пронизывают её, наполняя таинственным светом. Это длилось всего несколько мгновений, а потом Лиза вдруг потухла и сгорбилась. Волшебство кончилось.
— Завидую я твоему мужу, — сказал Стас. — Каждый день на его глазах совершалось чудо. Ты ведь репетируешь дома?
Лиза сглотнула и помотала головой:
— Саша никогда не видел моих репетиций. Я запрещала.
Что-то произошло с ней, она опять замкнулась, ушла в скорбь, спряталась. Стас предпринял новую попытку:
— А что ещё любишь?
— Не старайся переключить меня, — сказала Лиза.
— Но я не хочу, чтобы день, который мне посчастливилось провести с тобой, был днём слёз.
— Не заставляй меня улыбаться, Левашов. Может, вечером мне придётся сказать детям, что я умираю. Как об этом не думать?
— Давай-ка отбросим все эти “может” и “умираю”? Ничего ещё нет. Мы гуляем, дышим воздухом, оглянись, посмотри, какая красота!
— Люди могут сколько угодно отрицать смерть, но она рядом. Это наша судьба. Единственная судьба, которая точно ждёт каждого.
— Не поспоришь. А ты всегда была такой унылой? Даже странно, ведь твой театр ставит комедийный репертуар по большей части. Как тебя там терпят?
Отчаянные попытки Стаса шутить и заставить Лизу посмеяться если не над его шуткой, то хотя бы на ним самим, таким нелепым, успеха не имели. Он чувствовал, как её тянет вниз невидимый камень на шее, и радовался, что не отпустил одну. Кто её знает, что она выкинет в таком состоянии. Словно прочитав его мысли, Лиза спросила:
— Ты думаешь, что попытаюсь снова что-нибудь сделать с собой?
Вопрос застал Стаса врасплох, но он решил больше не ёрничать и честно ответил:
— Да. Сама понимаешь, повод опасаться у меня есть.
— Тогда я тебя сейчас удивлю, — Лиза грустно улыбнулась. — Нет. Представляешь? Я столько раз призывала смерть, рвалась к Саше, и вот она догнала меня, пришла, стоит, ждёт — а мне страшно. Я не хочу, не хочу умирать!
Больше всего в эту минуту Стас хотел обнять её, но оставался на месте, пристально следя за Лизой. Она сама должна была справиться. И опять Лиза замолчала, отвернувшись и глядя на реку, как будто набираясь у неё сил для продолжения тяжёлого монолога. Догадка оказалась верна: через несколько минут Лиза заговорила опять:
— Однажды мне снился сон. Будто я поднимаюсь на сцену, а там стоит гроб. И я подхожу ближе, чтобы посмотреть, кто в нём… Так и не увидела — проснулась. Этот сон приснился мне перед той премьерой.
“Когда убили её мужа”, — понял Стас.
— Я играла со смертью и доигралась. Только я умру не так, как Саша. Он отдал жизнь за меня, а мне осталось чувство вины перед ним.
— Лиза, ты не могла знать, никто не мог…
— Я говорю не о том, что оклеветала тебя и пустила сыщиков по ложному следу. Я была готова погибнуть тогда. — Лиза почти легла грудью на парапет, запустив пальцы в волосы, и проговорила сдавленным прерывающимся голосом: — Перед спектаклем Саша пришёл ко мне в гримёрку. Сказать, что любит и очень волнуется. А я его прогнала. Я же всегда просила, чтобы меня не трогали перед спектаклями, но в тот раз он не мог иначе, он боялся за меня.
И опять пауза. Стас физически чувствовал её надлом. Вся она была как росчерк пера в резолюции “виновен”. Она сама себе этот приговор вынесла и ждала подтверждения.
— Я велела ему уйти, а он мне в любви признался. И это были наши последние слова друг другу. Самые последние. Скажи, разве я достойна жизни и счастья?
— Достойна, — тут же выпалил Стас, радуясь тому, что его наконец включили в разговор, и Лиза не ушла в себя окончательно, но она покачала головой:
— Я же всю жизнь прожила трусливой тварью. Только о себе думала, личную выгоду искала. В театре пряталась. Это суррогат, на который я променяла свою жизнь. А знаешь, Левашов, за что я на самом деле тебя ненавижу?
Она оттолкнулась от парапета и шагнула к нему. Стас, опешив и не ожидав этого, остолбенел, а Лиза подошла вплотную и прошипела почти в лицо:
— Это ты сделал из меня тварь. Я могла никогда не узнать, что она во мне сидит, но ты помог ей родиться! И вот эта самая тварь теперь трясётся за свою жалкую жизнь, а зачем ей жить?!
И в этот момент Стас понял, что ему делать. Он схватил Лизу за руку и потащил за собой. Она упёрлась поначалу, но он повернулся и точно так же, как она ему, со злостью сказал:
— Хочешь, чтобы на нас обратили внимание и узнали тебя? Ты теперь личность медийная!
Этого оказалось достаточно, чтобы Лиза сдалась и пошла сама, хоть и сохраняя недовольный вид.
— Куда ты меня повезёшь? — хмуро спросила она, когда Левашов усадил её к себе в машину.
— Посмотрим, что ты там за тварь, — загадочно ответил он.
❗ ВНИМАНИЕ: Если вам 💓💓💓 эта история и хочется, чтобы она чаще попадала в ленты другим людям, оставьте комментарий ✍ ЛЮБОЙ: "Спасибо", "Ура" или просто эмодзи. Это очень поможет в продвижении 🤗
Ссылки на другие ресурсы, где я есть:
MAX — анонсы и живые картинки 🌞
Одноклассники — дублирование публикаций Дзен 🌹
💖Литературные порталы, где вы можете читать некоторые мои истории в удобной читалке и пока совершенно бесплатно: 👇👇👇
АвторТудей / Литрес / Литмаркет / Литнет / Литгород / Литсовет / Ридеро