В кабинете Светланы Павловны царил густой полумрак, нарушаемый лишь тусклым светом настольной лампы. Она сидела за массивным дубовым столом, с брезгливой усмешкой наблюдая, как Вадим, подобострастно пригибаясь, выкладывает перед ней похищенный конверт и старое письмо.
— Вы только взгляните, Светлана Павловна, — засуетился он, торопливо разворачивая пожелтевший лист и протягивая его женщине. — Я же говорил вам, что эта уборщица далеко не так проста, как кажется. Я выследил её, проследил за ней до самого дома и всё забрал. А тут, оказывается, такое дело — девчонка-то наследница самого Гордеева!
Светлана Павловна изящным, почти театральным жестом взяла письмо и небрежно пробежала глазами по неровным строчкам. Её лицо оставалось бесстрастным, лишь губы презрительно скривились в тонкую линию. Не проронив ни слова, она поднялась с кресла, подошла к декоративному камину в углу кабинета, чиркнула дорогой зажигалкой и поднесла пламя к краю бумаги.
— Эй, вы что делаете? — испуганно воскликнул Вадим, делая шаг вперёд, но тут же отшатнулся, наткнувшись на ледяной, полный презрения взгляд мачехи.
— Исправляю ошибки своего покойного мужа, — холодно произнесла Светлана Павловна, бросая горящее письмо в камин и наблюдая, как оно сворачивается и превращается в пепел. — Нет письма — нет проблем. Простая логика. А девчонка, судя по её диагнозам, скоро и сама выйдет из игры. Так что никакой наследницы больше не существует.
— Но как же моя награда? — Вадим сглотнул, глядя, как пепел оседает на дно камина. В его голосе послышались панические нотки. — Я же всё вам принёс, рисковал собой, следил за ней...
Светлана Павловна медленно повернулась к нему и рассмеялась — сухо, зло, без капли веселья.
— Награда тебе, грязному охраннику, который не смог уследить даже за собственной женой? — она покачала головой, словно удивляясь его наивности. Затем нажала кнопку селектора на столе. — Охрана, зайдите ко мне.
Дверь мгновенно распахнулась, и в кабинет вошли двое крепких мужчин в чёрной униформе.
— Вышвырните этот мусор на улицу! — брезгливо бросила мачеха, не глядя на Вадима. — И если он ещё раз приблизится к зданию, сломайте ему что-нибудь. Ясно? А деньги я забираю в счёт морального ущерба за доставленные мне хлопоты.
— Что? Вы не имеете права! Мы так не договаривались, — завопил Вадим, когда секьюрити заломили ему руки за спину. — Я всё расскажу! Я пойду в полицию, слышите?
— Попробуй, дорогой, — улыбнулась Светлана Павловна с ледяной усмешкой. — Только кому они поверят: влиятельной вдове или нищему охраннику, которого выперли с работы за воровство? Пошёл вон, пока я не передумала.
Когда крики Вадима стихли в коридоре и дверь за ним захлопнулась, Светлана Павловна взяла мобильный телефон.
— Артём, собирай всех акционеров, — приказала она в трубку. — Завтра в десять утра у нас экстренное заседание. Да, именно так. Мы увольняем Матвея окончательно и бесповоротно. Империя теперь полностью наша, и никто нам не помешает.
Загородный дом Матвея оказался настоящим дворцом, искусно спрятанным в густом сосновом бору. Свежий, пропитанный хвоей воздух, умиротворяющая тишина и сухое тепло каминов подействовали на Соню благотворно. У девочки на щеках появился слабый румянец, а в глазах — редкая искорка жизни. Она стала больше улыбаться, сидя у огромного панорамного окна, закутанная в пушистый плед, и с интересом наблюдала за белками, прыгающими по веткам.
Злата стояла на кухне, заваривая травяной чай, когда Матвей тихонько подошёл сзади, остановившись у неё за спиной.
— Как она спит сегодня? — спросил он негромко, чтобы не нарушать тишину.
Злата повернулась к нему с чашкой в руках, и на мгновение их взгляды встретились.
— Матвей Сергеевич, я даже не знаю, как вас благодарить за всё, что вы для нас делаете, — произнесла она, и в голосе её слышалась неподдельная искренность. — Вы дали нам надежду, когда её уже почти не осталось.
— Да прекратите вы звать меня по отчеству, — Матвей мягко забрал у неё чашку и поставил на стол, затем взял её руки в свои. — Для вас я просто Матвей. Только так. Вы спасли меня от тюрьмы, вы поверили мне, когда это было нужно. А теперь выясняется, что все эти годы вы воспитывали мою сестру, мою родную кровь. Вы невероятная, Злата. А ещё добрая, сильная, красивая...
Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними до одного короткого вдоха. Злата затаила дыхание, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. В его глазах было столько тепла и искренней симпатии, что у неё закружилась голова. Он осторожно коснулся пальцем её щеки, убирая выбившуюся прядь волос.
— Матвей... — прошептала Злата, опуская глаза, чтобы скрыть нахлынувшее волнение. — Нам нужно подумать о том, как доказать родство Сони официально. Ведь без того письма у нас теперь вообще никаких доказательств не осталось. Оно сгорело.
— Я знаю, — бизнесмен тяжело вздохнул и отступил на шаг, в его взгляде промелькнула тень разочарования. — Я уже пытался найти какие-то концы, но отец был слишком скрытным человеком, особенно в последние годы. Он никому не доверял, даже мне.
— А знаете, — вдруг вспомнила Злата, и глаза её загорелись, — я сегодня прибиралась в закрытом кабинете вашего отца на втором этаже. Протирала его дубовый стол, и случайно нажала на резьбу под столешницей. Там щёлкнул какой-то механизм, и отошла скрытая боковая панель. Похоже на тайник.
Матвей удивлённо нахмурился, его лицо стало серьёзным.
— Я с детства бывал в этом кабинете, но даже не подозревал о его существовании. И что там внутри?
— Узкая стальная ниша, вмонтированная прямо в массив дерева, — ответила Злата, стараясь вспомнить детали. — Видимо, Светлана Павловна тоже о ней не знала, иначе давно бы всё обыскала.
Злата подошла к кухонному гарнитуру и достала толстую тетрадь в кожаном переплёте, которую она нашла в том тайнике.
— Это дневник вашего отца, — сказала она, протягивая тетрадь Матвею. — Я не читала всё, только бегло пролистала, но там есть несколько записей о Светлане Павловне. Мне показалось, это важно.
Матвей взял дневник, и его глаза лихорадочно забегали по строчкам, впитывая каждое слово. С каждой перевёрнутой страницей его лицо становилось всё более потрясённым и мрачным.
— Боже мой... — прошептал он, не веря своим глазам. — Мачеха обманула отца с самого начала. Шантажировала его какими-то старыми криминальными связями из его прошлого и заставила жениться на себе, угрожая уничтожить всё, что он построил. А здесь, Злата, смотри, — он ткнул пальцем в пожелтевшую страницу, исписанную мелким, торопливым почерком. — «Я не оставлю компанию в руках этой гадюки, — прочитал он вслух. — Оригиналы моего настоящего завещания, где половина доли переходит моей дочери Соне, а вторая половина — Матвею, надёжно спрятаны у Франца Вольфа, моего старого друга и доверенного юриста в Цюрихе. Из-за постоянного страха перед связями Светланы я запретил Францу давать делу ход до тех пор, пока Матвей сам не свяжется с ним и не назовёт кодовое слово. Только тогда Франц передаст документы. Справедливость должна восторжествовать».
— Это же наш шанс! — воскликнула Злата, чувствуя, как в груди разливается надежда. — Нужно срочно связаться со Швейцарией, пока Светлана не успела ничего предпринять!
И в этот момент со стороны двора послышался подозрительный хруст веток, а затем глухой стук в стеклянную дверь террасы. Матвей мгновенно загородил собой Злату и шагнул к окну, напряжённо всматриваясь в темноту. На деревянном настиле, скрючившись от боли, сидел человек. Лицо его представляло собой один сплошной синяк, одежда была порвана и испачкана в грязи. Злата ахнула, узнав его. Это был Вадим.
Матвей распахнул дверь, и бывший муж Златы ввалился в гостиную, тяжело дыша и держась за бок.
— Что тебе здесь нужно? — прорычал Матвей, хватая его за воротник куртки. — Я же предупреждал тебя, чтобы ты даже близко не подходил к этой женщине!
— Не бей! — прошептал Вадим, поднимая трясущиеся руки вверх. — Люди твоей мачехи... они меня чуть не убили, вышвырнули на трассу, как собаку. Я еле ноги унёс.
— И поделом тебе, — холодно отрезала Злата, глядя на него со смесью брезгливости и невольной жалости. — Что тебе здесь нужно, Вадим? Зачем ты пришёл?
— Отомстить, — Вадим горько усмехнулся разбитыми губами. — Эта гадина сожгла письмо, думает, что победила. Думает, что я просто тупой охранник, который не смог ничего сделать. Но я умнее, чем она думает.
Он дрожащей рукой залез во внутренний карман куртки и достал телефон с разбитым экраном.
— Прежде чем отдать ей бумагу, я её сфотографировал, — сказал он с торжествующей улыбкой. — Все страницы, каждое слово, каждую запятую. Чётко видно.
Матвей вырвал телефон из его рук, и его глаза загорелись. Экран загорелся, и на нём действительно был виден текст письма со всеми подписями и датами.
— Ты негодяй, конечно, — процедил Матвей, пересылая фотографии на свой телефон. — Но сейчас, кажется, сделал единственное полезное дело в своей никчёмной жизни. Проваливай, пока я не вызвал полицию.
Вадим, пошатываясь, поднялся на ноги и побрёл к выходу, но у двери обернулся и бросил короткий взгляд на Злату — в нём было что-то похожее на раскаяние, но Злата отвернулась.
— Злата, у нас есть всё, — Матвей повернулся к ней, и глаза его горели огнём надежды. — Фотокопия письма, дневник отца и, самое главное, кодовое слово для юриста. Я сейчас же звоню своим людям и связываюсь с Вольфом. Мы раздавим Светлану, я обещаю тебе.
Но радость была недолгой. Не успел Матвей набрать номер, как за окном раздался визг тормозов. К воротам особняка подкатили три тяжёлых чёрных внедорожника, от которых по гравию разлетелись камни. Небо за окном внезапно потемнело, затем разорвалось ослепительной вспышкой молний, и на землю обрушился ледяной проливной дождь. В ту же секунду в здании полностью погас свет и отключилось отопление.
— Что происходит? — испуганно спросила Злата, прижимаясь к Матвею.
Артём дистанционно заблокировал все коммуникации через подконтрольную службу безопасности холдинга, и в дверь заколотили так, что стены затряслись. Матвей пошёл открывать, его лицо было мрачным. На пороге стоял Артём в окружении шестерых крепких мужчин в форме частного охранного предприятия.
— Что это значит? — ледяным тоном спросил Матвей, скрестив руки на груди.
— А значит, это, братец, что особняк оформлен на баланс «Строй-Ресурс Холдинга», — слащаво протянул Артём, поигрывая какими-то бумагами. — А поскольку ты отстранён от должности решением совета директоров, совет аннулировал твоё право на пользование корпоративным имуществом. Новый частный охранный персонал заступает на охрану объекта. Ну а вам предписано немедленно очистить помещение.
— Ты в своём уме? На улице ливень, а у меня здесь больной ребёнок, — закричала Злата, выскакивая в прихожую. — У неё только что был тяжёлый приступ, она не может сейчас никуда ехать!
— Меня это не волнует, — сухо скомандовал Артём. — Охрана, выводите посторонних с территории.
Матвей рванулся вперёд, загораживая собой Злату, но охранники слаженно потянулись к кобурам, демонстрируя готовность применить силу. Матвей быстро оценил ситуацию: в обесточенном, стремительно остывающем доме им всё равно станет хуже, чем на улице. А устраивать потасовку против шести вооружённых громил на глазах у испуганной девочки было безумием.
— Мы сами уйдём, — сдерживая ярость, сказал Матвей. — Но ты, Артём, за это ответишь. Запомни мои слова. Наслаждайся последними часами своей свободы.
Сводный брат лишь рассмеялся в ответ, не скрывая торжества. Матвей же успел только накинуть на Злату свою куртку и завернуть плачущую, испуганную Соню в два тёплых пледа. Громилы Артёма буквально выставили их за ворота и заперли замки. Внедорожники развернулись и уехали, оставив их на пустынной загородной дороге под проливным дождём.
— Матвей, ей плохо! — в отчаянии воскликнула Злата сквозь шум дождя, когда Соня в его руках начала задыхаться. Губы девочки посинели, маленькое тельце свела судорога — стресс и переохлаждение спровоцировали тяжелейший приступ.
— Держись, малышка, — крикнул Матвей, прижимая девочку к груди и чувствуя, как она дрожит от холода. — До трассы меньше километра, а там районная больница. Я донесу тебя, слышишь? Злата, бежим! Только бы успеть!
Он нёсся по грязи, не чувствуя ног, сжимая в руках драгоценную ношу, которая была для него теперь важнее всего на свете. Злата спотыкалась, падала на колени в грязь, но каждый раз поднималась и бежала следом, молясь всем богам, чтобы Сонечка выжила. В приёмный покой они ворвались, как ураган — мокрые, грязные, охваченные паникой.
— Врача, срочно! Ребёнок задыхается! — закричал Матвей на всю больницу, и его голос эхом разнёсся по пустым коридорам.
Из ординаторской выскочила молодая женщина в белом халате. Строгое лицо, волосы стянуты в тугой узел. Она подбежала к ним и вдруг замерла, уставившись прямо на Матвея.
— Гордеев? Ты? — спросила она с удивлением.
— Наташа! — Матвей на секунду опешил, узнав в ней свою бывшую одноклассницу. — Наталья Сергеевна, Боже, молю тебя, помоги! У неё приступ, она не может дышать!
ПРОДОЛЖЕНИЕ :