Наталья Сергеевна, которая когда-то тайно вздыхала по Матвею в школьные годы, мгновенно оценила обстановку. Её профессиональный взгляд хирурга схватывал всё.
— Каталку сюда, живо! — прикрикнула она на медсестёр, хватая Соню на руки. — В реанимацию, готовим кислород, подключаем аппаратуру!
Она выхватила Соню из рук Матвея и уложила на каталку, быстро нажимая кнопки вызова.
— Что происходит? Чей это ребёнок?
— Это моя сестра, — тяжело дыша, ответил он. — И ей нужна экстренная операция прямо сейчас. Умоляю, спаси её, Наташа. Я заплачу любые деньги, какие скажешь.
Наталья бросила быстрый взгляд на промокшую, дрожащую Злату, затем снова перевела глаза на Матвея. В её взгляде мелькнула тень грусти, но голос оставался профессионально холодным и решительным.
— Деньги мне не нужны, Матвей. Я врач, а не торговец, — отрезала она. — Сейчас стабилизируем состояние. Ждите здесь и не мешайте.
Она скрылась за двойными дверями реанимации, оставив их в напряжённом ожидании. Матвей подошёл к Злате и крепко прижал её к себе, чувствуя, как она дрожит от холода и страха.
— Мы вытащим её, клянусь тебе, — прошептал он в её мокрые волосы. — Я не позволю ей умереть. А потом я уничтожу всех, кто заставил вас пройти через этот ад. Слышишь?
Злата судорожно кивнула, цепляясь за его слова, как за единственный спасательный круг в бушующем море. И в его крепких объятиях она на мгновение позволила себе прикрыть глаза, чувствуя, как бешено колотится его сердце в унисон с её собственным.
Но как только за Натальей Сергеевной сомкнулись двери реанимационного отделения, время словно остановилось. Острый приступ постепенно отступал под действием лекарств, оставляя после себя лишь гулкую пустоту и липкий страх. Коридор погрузился в давящую тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем настенных часов да редкими шагами медсестёр.
Операция длилась долгих семь часов — каждый из них казался вечностью. Злата сидела в коридоре реанимационного отделения, сжавшись в маленький комочек на жёстком пластиковом стуле, и беззвучно шевелила губами, молясь всем святым, которых только знала. Рядом, нервно меряя шагами узкое пространство коридора, ходил Матвей. Он то останавливался у дверей, вслушиваясь в звуки за ними, то снова начинал мерить шагами линолеум, не в силах найти себе места.
Наконец тяжёлые двери с шипением распахнулись. В коридор вышла Наталья, и они оба вскочили на ноги. Она выглядела измотанной до предела — хирургическая шапочка сбилась набок, под глазами залегли тёмные круги, но в её взгляде светилась усталая профессиональная гордость.
— Наташа, — Матвей бросился к ней, хватая её за руки, словно ища опору. — Как она? Скажи, что всё хорошо, умоляю тебя.
— Операция прошла успешно, — Наталья слабо улыбнулась, не спеша высвобождать свои руки из его ладоней. — Мы сделали всё, что было в наших силах. Импланты установлены идеально, девочка будет ходить. Более того, со временем она сможет жить полноценной жизнью. Повторяю, со временем, не завтра, но прогноз очень благоприятный.
Злата закрыла лицо ладонями и тихонько всхлипнула от облегчения, чувствуя, как с плеч спадает тяжкий груз, который она несла столько месяцев.
— Наташа, я твой должник до конца своих дней, — горячо произнёс Матвей, глядя на врача с безмерной благодарностью. — Скажи, сколько я должен тебе? Кому перевести деньги, в какой фонд?
— Никому, — Наталья мягко коснулась его плеча, и в этом жесте было столько тепла, сколько не бывает между просто коллегами. — Я подняла на уши всё министерство здравоохранения. У меня есть кое-какие связи, так что мы оформили операцию по экстренной государственной программе. Считай это моим личным подарком для тебя, Матвей. В память о наших школьных годах.
Злата, вытирая слёзы, вдруг замерла, почувствовав что-то неладное. Она внимательно посмотрела на Наталью Сергеевну, потом перевела взгляд на Матвея. То, как эта красивая, уверенная в себе женщина-врач смотрела на генерального директора, как её руки задержались на его плече чуть дольше необходимого — всё это не оставляло никаких сомнений. Между ними была многолетняя, глубокая история, и Матвей отвечал на этот взгляд с такой искренней нежностью, что у Златы внутри всё оборвалось.
«Да кто я такая? — подумала она с горечью, отступая в тень коридора. — Бывшая уборщица с разбитой жизнью и больной племянницей на руках. А она — блестящий хирург, спасшая его сестру. Они идеальная пара. Из одного мира. Я только испорчу ему жизнь своей нищетой и вечными проблемами».
— Злата Игоревна, — голос Матвея вырвал её из тяжёлых мыслей.
Он подошёл к ней, и его глаза сияли неподдельной радостью.
— Вы слышали, что сказала Наташа? Наша девочка будет здорова. Она поправится, слышите?
— Да, Матвей Сергеевич, — тихо ответила она, пряча глаза, чтобы он не увидел в них слёзы. — Это просто какое-то чудо. Спасибо вам... и вам спасибо, Наталья Сергеевна, — добавила она, повернувшись к врачу. — Я пойду, подышу свежим воздухом, мне нужно немного прийти в себя.
Она развернулась и быстро зашагала по коридору, чувствуя, как сердце разрывается на части. Её решение было твёрдым: ради его счастья она уйдёт. Она не станет обузой, не позволит ему выбирать между прошлым и настоящим.
А на следующее утро Матвей ворвался в ординаторскую, словно ураган, не оставив Наталье времени даже на приветствие.
— Наташа, она исчезла, — тяжело дышал он, и его волосы были растрёпаны, как будто он не спал всю ночь. — Её нет нигде.
— Кто исчез? Гордеев, успокойся, — Наталья оторвалась от заполнения медицинских карт и подняла на него внимательный взгляд. — Соня спит в палате, с ней всё в порядке.
— Да нет же, Злата! — воскликнул Матвей, проводя рукой по волосам. — Её нет. Я приехал в гостиницу, которую снял для них рядом с больницей, а администратор сказала, что она съехала ещё ночью. Телефон её недоступен, она не отвечает.
Наталья медленно отложила ручку. Она встала, подошла к кулеру, налила стакан холодной воды и протянула его Матвею.
— Выпей, — сказала она спокойно. — Присядь, ты выглядишь ужасно.
— Я не могу сидеть, Наташа! — он отмахнулся от стакана. — Она оставила записку. Написала, что бесконечно благодарна за всё, что Соню оставляет под моей опекой, а сама уходит, потому что не хочет быть обузой. Понимаешь? Она считает себя обузой!
— Ну какая она обуза? — Наталья покачала головой и горько усмехнулась. — Ты же сам видишь, что она для тебя значит. Что ты так переживаешь, Матвей? Ты её любишь — вот и всё.
Наталья посмотрела в окно, за которым серое утро разгоняло ночной туман. Ей было больно — очень больно, но она понимала, что сейчас не время для её чувств.
— Матвей, — тихо начала она, не оборачиваясь. — Может быть, так будет лучше для всех? Посмотри на нас. Мы знаем друг друга с детства. Я ведь всегда любила тебя, ты не слепой, ты всё понимал. И сейчас, когда ты пройдёшь через всё это с мачехой, когда восстановишь свою репутацию, тебе ведь понадобится сильная женщина рядом. Из твоего круга. Та, которая будет тебе опорой, а не обузой.
Матвей замер на месте, услышав эти слова. Он поставил стакан на стол и медленно повернулся к ней. В его взгляде было столько тепла и уважения, что Наталья на мгновение затаила дыхание.
— Наташа, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Ты невероятная женщина. Ты спасла жизнь моей сестре, и я буду молиться на тебя до конца своих дней. Но я люблю Злату, понимаешь? Только её. Ту, которая не побоялась влезть в мои проблемы, которая рисковала всем ради меня и моей семьи. Если я её найду — а я её найду, — мне не нужна будет ни компания, ни деньги, ни эта роскошная жизнь. Прости меня.
В кабинете повисла гулкая тишина. Наталья судорожно вздохнула, борясь с подступившими слезами, которые предательски жгли глаза, а затем резко отвернулась к монитору компьютера.
— Наташа... — виновато позвал Матвей, делая шаг к ней.
— Замолчи, просто сядь, — строго бросила Наталья, не оборачиваясь, и Матвей послушно опустился на стул, чувствуя себя нашкодившим школьником. — Истерикой и самобичеванием ты ей не поможешь. Подумай логически, как бизнесмен. Денег у неё практически нет — значит, она попытается уехать как можно дальше, но на самом дешёвом транспорте. Ты камеру у гостиницы проверил? Твоя служба безопасности вообще работает?
Матвей замер, осознав свою ошибку, и тут же выхватил телефон, лихорадочно набирая номер начальника охраны. Через десять напряжённых минут тот перезвонил с кратким, но исчерпывающим отчётом. Камеры наружного наблюдения зафиксировали, как Злата ранним утром дошла до ближайшей остановки и села в первый рейсовый автобус, идущий по северной трассе.
— Северная трасса? — Наталья задумчиво прищурилась, открывая карту на своём телефоне. — Там сплошной лес и несколько мелких посёлков. Автобус делает всего пару остановок на протяжении ста километров. Первая из них — крупный придорожный комплекс «Уют» в тридцати километрах от города. Если ей срочно нужна любая работа с ежедневной оплатой, она выйдет именно там. Больше негде.
— Ты гений, — Матвей порывисто обнял её, поцеловал в щёку и, не дожидаясь ответа, пулей вылетел из кабинета, оставив Наталью одну — с лёгкой улыбкой и тяжёлым вздохом.
А в это время, в тридцати километрах от городской суеты, для Златы уже вовсю тянулись изнурительные рабочие часы. Ночью, забрав свои скудные вещи из гостиницы, она потратила последние копейки на билет на первый утренний рейсовый автобус. Ей хотелось уехать как можно дальше, растворившись среди случайных попутчиков на оживлённой федеральной трассе. Подальше от роскошных офисов, элитных клиник и того человека, который перевернул её мир. Автобус высадил её у крупной транспортной развязки, где гудели грузовики и пахло выхлопными газами. Изрядно продрогшая, она прошлась вдоль дороги и наткнулась на вывеску придорожного кафе с объявлением на стекле: «Срочно требуется работник на кухню».
Хмурый хозяин, мужчина с вечно недовольным лицом, сначала не хотел разговаривать с истощённой и бледной женщиной, которая выглядела так, будто не спала несколько дней. Но когда Злата аккуратно выложила на прилавок свою действующую, идеально оформленную медицинскую книжку, его лицо прояснилось. Для заведения на трассе, где штрафы за работу персонала без документов были огромными, Злата стала настоящей находкой. Хозяин тут же удовлетворённо кивнул, забрал документ и махнул рукой в сторону подсобки.
— Фартуки в шкафчике, оплата в конце смены, — коротко бросил он. — Приступай прямо сейчас, работы много.
И вот уже через полчаса Злата стояла у раковины. На кухне придорожного кафе стоял удушливый запах кипящего масла и дешёвого моющего средства. Она работала по локоть в мыльной воде, механически оттирая жирные сковородки и кастрюли. Спина гудела после бессонной ночи, а руки мгновенно покраснели от ледяной воды и едкой химии.
— Эй, новенькая! — крикнул ей повар, полный потный мужчина в грязном фартуке. — Давай быстрей, там утром автобус с туристами приехал, тарелок на столы не хватает. Шевелись!
— Сейчас, секунду, — тихо отозвалась Злата, смахнув тыльной стороной влажной ладони каплю пота со лба, и снова опустила руки в горячую воду.
И вдруг привычный гул голосов в обеденном зале резко стих. Послышались удивлённые возгласы официанток, звон падающих приборов. Дверь на кухню распахнулась с такой силой, что с грохотом ударилась о стену. Злата обернулась и выронила тяжёлую сковородку. Она с оглушительным лязгом упала в раковину, обдав фартук Златы грязными брызгами. На пороге стоял Матвей в безупречном деловом костюме, который выделялся здесь, среди чанов с борщом и закопчённых плит, как пришелец с другой планеты.
— Матвей! — прошептала Злата, пятясь назад, пока не упёрлась спиной в стену. — Что вы здесь делаете? Как вы меня нашли?
Он молча пересёк кухню, не обращая внимания на остолбеневшего повара с половником в руке и столпившихся в дверях официанток. Подошёл к Злате, осторожно взял её мокрые, в мыльной пене руки, не обращая внимания на грязь, и прижал их к своим губам.
— Какая же вы глупая, Злата Игоревна, — произнёс он с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание. — И какая потрясающая, добрая, невыносимо глупая женщина. Вы что, правда думали, что я вас отпущу? Что позволю вам сбежать?
— Матвей, я вам не пара, — Злата отчаянно замотала головой, чувствуя, как слёзы брызжут из глаз и смешиваются с мыльной пеной на её лице. — Ну посмотрите на меня! Я просто посудомойка, бывшая уборщица. А Наталья Сергеевна... Вы с ней идеально смотритесь, вы из одного круга!
— Наталья Сергеевна — прекрасный врач, — жёстко перебил он, не отпуская её рук. — Ну и всё. А вот вы — моя жизнь. Моя, понимаете?
На глазах у изумлённого персонала кафе Матвей, наследник строительной империи, достал из кармана бархатную коробочку и открыл её. Внутри сверкало изящное обручальное кольцо с небольшим, но ярким бриллиантом.
— Злата, — произнёс он громко, чтобы слышали все. — Моя дорогая Злата. Я не хочу больше ни дня провести без тебя. Выходи за меня замуж. Прямо сейчас, если нужно.
Кухня ахнула. Повар выронил половник, который с грохотом покатился по кафельному полу. Официантки затаили дыхание. А Злата стояла, закрыв лицо руками, не в силах произнести ни слова. Она лишь отчаянно, судорожно закивала головой, не веря в происходящее.
Матвей надел кольцо на её влажный, покрасневший палец и крепко прижал к себе, пачкая свой дорогой пиджак в мыльной пене, жире и грязи.
— Я люблю тебя, — прошептал он в её волосы, чувствуя, как она дрожит в его объятиях.
— И я тебя, — ответила Злата сквозь слёзы, впервые за долгие месяцы чувствуя себя по-настоящему счастливой.
Через три дня должен был состояться суд, на котором представитель швейцарского нотариуса должен был официально огласить подлинное завещание Бориса Ильича. Светлана Павловна и Артём прекрасно понимали: это конец. Если Соня будет признана законной наследницей, а Матвей её опекуном, они потеряют всё, к чему так долго стремились.
Вечером Злата возвращалась из магазина в загородный дом, который Матвей предусмотрительно арендовал на время судебных разбирательств. Он настаивал на том, чтобы её постоянно сопровождала охрана, но Злата уговорила его отпустить её всего на десять минут — она хотела купить Сонечке особый мармелад, который малышка так любила. Она свернула в тихий, плохо освещённый переулок, как вдруг рядом резко затормозил неприметный серый фургон. Дверь отъехала в сторону, и двое крепких мужчин схватили её за руки, зажимая рот, чтобы она не успела закричать. К её лицу прижали платок с резким сладковатым запахом. Она успела заметить лишь номерной знак фургона, как в лицо ударил резкий запах эфира, и мир погас.
Очнулась Злата от пронизывающего холода, который пробирал до костей. Пахло сыростью и плесенью, где-то капала вода. Она открыла глаза и с трудом сфокусировала взгляд: бетонный пол, голые стены, одна тусклая лампочка под потолком, освещающая мрачный подвал. Послышались тяжёлые шаги, и из тени выступил Артём с самодовольной ухмылкой.
— Очнулась, принцесса? — он рассмеялся, поигрывая связкой ключей. — Извини за неудобства. Заброшенная фабрика на окраине, здесь довольно прохладно и неуютно. Это, конечно, не пятизвёздный отель, но тебе здесь недолго гостить, так что не переживай.
— Что вам нужно? — Злата попыталась встать, но голова невыносимо кружилась, и её затошнило. — Матвей вас уничтожит, когда узнает, где я.
— Ой, боюсь, боюсь, — Артём наигранно затрясся, изображая испуг. — Мой драгоценный братец сейчас слишком занят. Сидит в переговорной нашей компании вместе со своими юристами и готовится к завтрашнему заседанию. И знаешь, что он делает в эту минуту? — Артём достал телефон и показал экран. На нём было открыто сообщение: «Откажись от наследства и опеки над девчонкой. Подпиши документы о передаче компании Светлане Павловне, иначе твоя невеста исчезнет навсегда. И даже не вздумай звонить в полицию, иначе мы не ручаемся за её жизнь».
— Он подпишет, Злата, — с уверенностью произнёс Артём, убирая телефон в карман. — Потому что он слюнтяй и романтик. И как только контроль над компанией и деньгами будет у нас, мы с тобой попрощаемся окончательно. Без лишнего шума. Отдыхай, скоро всё закончится.
ПРОДОЛЖЕНИЕ :