Два экипажа въехали во двор Марьи Андреевны и остановились у парадного входа. Гостей уже ждали. Ворота были распахнуты настежь. На крыльце стоял управляющий в начищенных сапогах, а рядом с ним прислуга.
- Приехали! Приехали! - Послышались крики прислуги .
И через пару минут Марья Андреевна в сопровождении Фиски уже стояла на крыльце и встречала своего племянника с семейством. Елизавета Гавриловна окинула девушку беглым взглядом, который не пропустил ничего. Ей даже показалось, что это ее Маша стоит, до чего же она была похожа на ее дочь. Уложенные волосы, нарядное платье, которому могла позавидовать не одна городская модница.
В голове Елизаветы пронеслась мысль, что вдруг да Николай Павлович полюбит Фиску больше, чем Машу, приданое ей отпишет больше, чем дочери. Чего уж греха таить, любая мать думает прежде всего о своем детище. Поэтому она подумала, что по приезду обратно в Верхние Липяги ей надо будет поговорить с супругом относительно его планов на будущее.
А пока она любовалась на Фиску и удивлялась ее преображению. Маша быстренько поцеловала тетушку в щеку и бросилась обнимать сводную сестру. Возле них крутилась Грунька, которая не могла поверить в то, что эта барышня ее сестра, с которой они спали вместе на скамейке под старой материнской шубейкой.
Марья Андреевна обняла Алексея.
- Ну ка, жених, дай я на тебя хорошенько погляжу. - она заставила его повернуться кругом, легонько хлопнула по спине. - Чего горбишься, не старик, чай. Кверху тянись.
Алеша, стройный и подтянутый, даже смутился от ее слов. Куда уж выше тянуться. Даже отец не удержался и вставил свое слово.
- Что же вы, тетушка, Алешу моего позорите. Хорошо, что невеста не слышит. Он и без того сегодня сам не свой.
- Ах, какие мы нежные. - заговорила Марья Андреевна. - Да ладно вам. Я ведь просто для порядку сказала. Вижу, вижу, что жених у нас хоть куда.
Хозяева и гости пошли в дом. Только Дуняша осталась на крыльце. Ее просто раздирало от зависти. Фиска, та самая Фиска, которая чистила навоз у коров и ходила босая с грязными, обветренными ногами чуть ли не до снега, превратилась в барышню, разряженную и ухоженную, перед которой она теперь должна была кланяться. И за что ей только такое счастье подвалило. Хотя Дуня прекрасно знала за что.
За ужином в людской комнате, Дуня попыталась выведать у прислуги про Фиску побольше. Спрашивала осторожно, чтоб никто не заподозрил ее интереса.
- А что за барышня рядом с Марьей Андреевной была? Уж больно на мою барышню похожа. - невинно спросила она.
Горничные принялись рассказывать о том, что это родственница барыни, которую та недавно привезла жить к себе. В том, что похожа, нет ничего странного. Родня ведь. Особо они ничего не знали о ней, поэтому и рассказ был короток. Только вот проскочившее, что у нее есть жених, взволновало Дуню еще больше. Но много расспрашивать она побоялась.
Ох, будь бы ее воля, она бы сейчас все рассказала , что появилась эта родственница из навозной кучи. Только вот строгий наказ барина не болтать лишнего, удерживал ее язык за зубами. Знала, что не посмотрит Николай Павлович, что она живет в дому, прикажет выпороть, как сидорову козу за длинный язык. Порку она еще вытерпит, а ведь может и прогнать на скотный двор, на место той самой Фиски. Вот этого она боялась больше всего. Поэтому и молчала.
Утро Троицы выдалось солнечным и веселым. В доме Марьи Андреевны царила суета. Все собирались в церковь к заутрене. Перед важным событием каждому нужно было исповедоваться и причаститься.
Церковь была недалеко от дома, поэтому решено было идти пешком. Фиска шла, как ровня, с господами. Она волновалась больше всех, даже ноги не хотели ее слушаться. Маше передалось волнение сестры. Она взяла Фиску за руку, сжала ее.
- Не бойся. Все будет хорошо.
- Я знаю. Но все равно мне страшно, - пролепетала Фиска в ответ.
Церковь утопала в веточках березы, пол был усыпан травой и цветами. Горели свечи и язычки пламени отражались в золоченых окладах икон. Среди прихожан Фиска увидела Андрея. Рядом с ним стояла его сестра. Мезенцев тоже встретился глазами со своей любимой, отчего ей сразу стало спокойнее.
Началась служба. Фиска вся отдалась разговору с богом. Слушала молитвы, а сама про себя просила, чтоб все у нее было хорошо. Просила не только за себя, но и за сродников своих, за мать, за отца, за всех Хованцевых, конечно за Андрея.
Она не заметила, как пришло время исповеди, потом причастие. Все как во сне. Кругом разряженные господа и она среди них на равных. Разве могла она мечтать о таком еще год назад. Кто бы сказал, в жизни бы не поверила.
Когда выходили из церкви с освященными веточками березы, к Хованским подошел Андрей со своей сестрой. Поздоровались, договорились о том, во сколько ждать сватов.
Дома семейство ждал уже накрытый праздничный стол. Грунька подбежала к Маше с пуделем на руках. Глаза ее светились радостью. Она ни капли не огорчилась, что ее не взяли в церковь. Пока никого не было в доме, Грунька даже не вышла из Фискиной комнаты. Она забыла, что надо себя в гостях вести прилично, ползала по полу вместе со щенком, играла с ним.
В комнату к Маше постучавшись вошла Дуняша. Принялась поправлять на ней платье, прическу, помятую под шарфиком. В это время в дверь постучались, вошла Фиска. Не как прислуга, а как равная. Она по-хозяйски подозвала к себе пуделя, взяла на руки, принялась ласкать его. В то же время разговаривала с Машей.
Дуня аж из себя выходила. Не могла этого видеть. Надо же. Теперь она не навоз чистит. Теперь у нее собачка, которая живет лучше, чем дворовые люди. Спит на подушечке, ест из своей миски не помои, а то что захочет.
Дуня давно уже сделала все, что нужно, но не уходила. Хотела послушать, о чем говорят сестры.
- Ступай, Дуняша, к себе. Пока ничего не нужно.
- Сейчас, барышня. Только вот локоны подправлю немного. - ответила горничная в надежде задержаться тут.
Долго задержаться не получилось. Поправила прическу и пришлось уйти, хотя очень не хотелось. Да ничего не поделаешь. Приходится слушаться.
После обеда Марья Андреевна пригласила племянника к себе в кабинет. Хотела похвастаться Фискиными успехами. Только и без ее хвастовства Николай Павлович все приметил.
- Ну, тетушка, ты постаралась. Фиса то вовсе барышней стала. В церкви видел, как на них с Машей молодые люди глядели. И не поймешь, на кого больше.
- В что, Марья Андреевна, Мезенцев все еще намерен на Анфисе жениться, как обещал. - перевела разговор Елизавета в нужное ей направление.
Марья Андреевна принялась рассказывать об Андрее, о том, что она уж и забыла, что когда-то считала его семью врагами. Человек он оказался надежный, знает все о Фиске, но ни разу не слышала, чтоб он в чем то упрекнул ее. И если тот через год не передумает жениться, то она только рада будет.
- Про приданое, Николка, ты не переживай. Дам за ней такое, что другие позавидуют. А на остальное свое добро завещание напишу на Машу да на Фиску пополам. Алеше от тебя наследство достанется. А девки пусть мое получат. Сам знаешь, водятся у меня деньжата в кубышке. Не на последнее живу.
Елизавета Гавриловна качнула головой в знак согласия. Хотя в душе она и хотела, чтоб тетка Маше выделила долю побольше, да что поделаешь, хоть пополам разделила и то хорошо.
К нужному времени к дому Марьи Андреевны подъехала сваха на извозчике.
- Ну вот, теперь можно и сватать ехать, - удовлетворенно высказалась тетушка. Сваха эта лучшая в городе. Рука у нее легкая. Дорого берет правда, но уж мы за этим не постоим.
Сватать поехали всем семейством. Подарки были приготовлены заранее. Да и подарков-то запасать надо было немного. Родителей у Андрея с Варварой уже давно не было. Он только старую тетушку пригласил, дальняя родственница, с которой они поддерживали отношения.
Алексей вовсе растерялся. Он и не думал, что может быть таким взволнованным. Вспомнил, каким был раньше, до знакомства с Варварой. Резкий, порой наглый и требовательный, а тут словно подменили его. И про карты свои он совсем не вспоминает, не тянет к друзьям с пустой болтовней об охоте и лошадях.
Зато Николай Павлович с супругой радовались переменам в сыне и удивлялись, как смогла эта, не сказать бы что уж очень красивая, девушка, небогатая, говорящая правду в глаза изменить их сына.
Все собрались, все готово. Лошади поданы. Впереди дорога в новую жизнь.