Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 194
На 07:00 утра был назначен выезд бронегруппы навстречу конвою из Гао. К этому времени всё было готово. Экипажи и бойцы сопровождения позавтракали, погрузили сухпайки и воду. Водители проверили узловые агрегаты своих машин. Все они немного в нервном состоянии прохаживались около техники, ожидая команды выезжать. Дело, в общем, для каждого из них было привычное, но кто знает? В местных условиях случиться могло всякое.
Бойцы уже привыкли к тому, что ситуация в Африке способна измениться за считанные часы. Только-только было тихо и спокойно, как вдруг откуда ни возьмись появляются террористы на своих багги. Не сказать, чтобы они особо опасная сила. Стреляют во всё, что движется или просто палят в воздух, давая понять, насколько они крутые. Но поберечься всё равно стоило. К этому бойцов бронегруппы призвал командир базы Ковалёв на построении. Его слова повторил для своих командир М’Гона.
Прежде чем бронегруппа выдвинулась из города, Митрофан Петрович приказал Пивовару запустить БПЛА в сторону конвоя. Экипажу Стаса было приказано находиться на взлётно-посадочной полосе в состоянии полной боевой готовности и при необходимости немедленно вылететь для огневой поддержки.
После того, как бронегруппа уехала, потянулись томительные часы ожидания. Ковалёв заранее договорился с командиром М’Гона, что, пока наземный отряд будет двигаться навстречу колонне в эфире, станет соблюдаться радиомолчание: никаких лишних слов, никаких позывных, –ничего, что могли бы перехватить чужие уши. Каждые десять километров в эфире звучало короткое слово: «Точка».
Все очень внимательно слушали эфир, и особенно Богомазов. Он безвылазно находился в радиоузле, сидя в наушниках перед массивной рацией и обливаясь потом. Вентилятор, который стоял напротив него и работал на полную мощность, прохлады не добавлял, гоняя горячий воздух. Много-много раз Бог проводов вспомнил своё уютное помещение на прошлой базе, оснащённое сплит-системой. Он проклинал тех, кто напал на город, и мечтал о том, чтобы ему как можно скорее установили хотя бы какой-нибудь маленький кондиционер.
«Я бы даже согласился на БК-1500», – с грустью думал Андрон, вспоминая это чудо советской климатической промышленности. Вспомнилось ему, как однажды летом, в самую жару, он пришёл к матери, которая работала в статистическом учреждении. Стоило ему раскрыть дверь, как мальчишка попал в невероятную, божественную прохладу. Внутри помещения было ужасно шумно. Кондиционеры, произведённые в Баку, грохотали не хуже тракторов. Но зато они давали прохладу. Это было самое главное, а всё остальное казалось ерундой.
Теперь, сидя в невыносимой жаре, Богомазов всякий раз, когда раздавалось в эфире короткое слово «точка», делал пометку на карте, после чего докладывал об этом лично Ковалёву.
На всём маршруте следования было одно место, наиболее опасное для колонны. Им считался поворот с трассы на Кидаль. Тот самый город, где прежде располагалась база АК, и откуда несколько недель назад пришлось срочно эвакуироваться. И командование Корпусом, и сам Митрофан Петрович прекрасно понимали, что если засевшие в населённом пункте террористы узнают, что мимо них идёт колонна российской бронетехники, то они постараются её перехватить. А дальше как получится. Или уничтожат, или максимально повредят.
Вопрос заключался в другом: сколько сейчас боевиков в городе? Знает ли их командование о том, что АК собрался поддержать свою самую северную группировку? Выяснить это без разведки было невозможно. Проблема заключалась в том, что дроны Пивовара не могли достичь этого места, – расстояние слишком велико. Вот если бы Фонд прислал базе БПЛА самолётного типа, тогда совсем другое дело, но пока ещё этот вопрос находился в стадии проработки.
Ковалёв, нервно прогуливаясь по территории базы, заложив руки за спину и хмуро поглядывая по сторонам, думал о том, что если нет серьёзных сигналов, то пока всё идёт хорошо. В это же самое время Богомазов слушал эфир. Тот молчал. Только редкие помехи да шум ветра в динамиках. Это также успокаивало.
После того, как бронегруппа ушла, Лера вдруг ощутила, что не может найти себе места. Она начала ходить по помещениям госпиталя. Несколько раз пересчитывала койки. Тридцать штук. Все готовы. Бельё свежее, подушки на месте. Потом она подошла к холодильнику с лекарствами. Проверила, есть ли самое необходимое. Закрыла, постояла рядом, снова открыла дверцу, будто испугавшись, что за эти несколько секунд внутри что-то могло измениться.
Не выдержав напряжения, Лера нашла Рафаэля.
– Не могу. Всю трясет.
– Милая, ну что же ты так?.. Я бы мог дать тебе препарат, но в твоём положении…
– Рафаэль, не надо лекарств. Давай знаешь что? У меня будет к тебе одна просьба…
Вскоре Креспо передал шеф-повару пожелание своей невесты. Оно заключалось в том, чтобы приготовить для бойцов колонны сытный и, можно было бы его так назвать, праздничный ужин. Шеф хоть и не был военным человеком, но посчитал сказанное приказом. Поэтому расстарался на славу. Вечернее меню включало куриное филе в сливочном соусе, отварной рис, чай с лимоном и печёное: самые настоящие кренделя с посыпкой сахарной пудры.
– Что есть сахарный пудра? – на неправильном русском языке спросила Жаклин, когда шеф-повар попросил приготовить такое.
– Это проще показать, чем объяснить, – ответил он. – Смотрите сюда, – с этими словами он взял кофемолку, засыпал в неё несколько столовых ложек сахара, а потом запустил прибор.
Африканка наблюдала за этим так, словно на её глазах свершалось какое-то страшное кощунство.
Остановив кофемолку, шеф-повар снял крышечку и показал Жаклин белый порошок, растерев его между большим и указательным пальцами.
– Вот и она. Сахарная пудра, – сказал, поясняя.
Девушка улыбнулась.
– Ну, попробуй, попробуй, не бойся.
Жаклин протянула указательный палец, обмакнула его в мягкую субстанцию, потом приложила к языку.
– М-м-м… – произнесла, – Делисьё.
– Чего? – поднял брови шеф-повар.
– Она сказала, что вкусно, – перевела с улыбкой стоявшая рядом Зизи.
– Вот и замечательно. А теперь наносим эту посыпку на крендельки, – скомандовал шеф-повар.
На этом подготовка базы к приходу колонны не ограничилась. Сразу после того, как бронегруппа отправилась в поход, советник Ветер пришёл к руководству госпиталя, попросив явиться Леру и доктора Харитонова, и сказал им:
– Я вас попрошу передать вашим коллегам, которые работают с местными жителями, быть очень внимательными.
– Что-то случилось? – тревожно спросил Николай.
– Пока нет, – честно ответил советник. – Но враг может маскироваться под местных жителей. Прийти видом больного, например. Всякое может быть. Поэтому я вас очень прошу усилить бдительность и наблюдать за каждым мужчиной и женщиной от 18 лет и старше, кто приходит на приём. Особое внимание нужно уделять внешнему виду и одежде. Не хочу вас пугать, но вам следует знать, что под ней может быть спрятано взрывное устройство. Поэтому охрана должна работать на совесть.
– Да, но ведь, согласно мусульманской традиции, женщин проверять нельзя, – сказала Лера.
– В данном случае никакие традиции в расчёт не берутся, – строго сказал Ветер. – Если кто-то отказывается проходить процедуру личного досмотра, значит, ему сразу указывать на выход. И неважно, станет он спорить или нет. До свидания и точка. Остальные должны это видеть.
– Я вас понял, – согласился Харитонов. – Остаётся лишь надеяться, что ничего подобного не случится.
– Мне бы тоже очень хотелось в это верить.
– Лера, ты как думаешь? – Николай повернулся к начальнице госпиталя.
– Я думаю, что наш охранник Бонапарт окажется в очень непростой ситуации, он не привык проверять людей.
– Ему очень придётся постараться, Валерия Николаевна. Так ему и передайте, – сказал советник. – Разумеется, если ваш Бонапарт не желает оказаться на близлежащем кладбище.
После этого короткого совещания Харитонов пошёл предупредить своих подчинённых врачей, чтобы те усилили бдительность и внимательно следили за горожанами, которые приходят за помощью. Лера отправилась к Бонапарту, чтобы сообщить ему о том, насколько усложнилась ситуация.
– Мадам, я приветствую вас, – церемониально раскланялся охранник, увидев начальника госпиталя.
– Скажи, а у тебя есть настоящее имя? – спросила Лера.
Охранник попятился.
– Ну конечно. Наполеон Бонапарт, – ответил серьёзно.
– Я имею в виду настоящее имя, африканское. Оно же у тебя есть?
Молчание продлилось секунд двадцать, после чего собеседник заговорил:
– Модибо Амаду Саного, – так моё настоящее имя.
– Зачем же ты его скрывал? – удивилась Лера.
– Потому что… да разве в двух словах расскажешь? – печально произнёс охранник.
– Да, наверное, – согласилась Лера, решив при первой же возможности узнать, что за тайна скрывается внутри имени человека, названного в честь французского императора.
***
Вот уже 12.00. Жара стоит звенящая – воздух дрожит над раскалённым грунтом, и даже тени стали короткими и почти бесполезными. В такое пекло никого ни на земле, ни в воздухе просто не может быть – ни птицы, ни человека, ни машины. Тишина стояла просто невероятная – абсолютная, вакуумная, когда слышно собственное сердцебиение. Иногда раздавался треск на крыше. Это кровля играла от невероятной жары – металл расширялся, щёлкал, вздыхал. Только из каморки Богомазова доносился шум радиоэфира – шипение, шорохи, редкие голоса, которые что-то передавали вдалеке. И тишина – ни единого слова, ни одной команды.
Где-то через полтора-два часа раздавалось короткое слово: «Точка». Его невозможно было запеленговать или расшифровать, даже если бы кто-то слушал. Для постороннего человека –совершенно непонятная информация, даже если он знал русский язык.
Обед готовили только для тех, кто остался на базе. Шеф-повар непривычно молчал – не ворчал, не ругался, только иногда поглядывал на часы и на дверь, будто ждал кого-то.