Мотя стряхнула оцепенение и радостно ринулась навстречу молодому мужчине.
Он выглядел так, словно провёл последний месяц в другом времени, где ещё не изобрели электричество, дезодоранты, ипотеку, пластиковые карты и чувство вины за то, что ты недостаточно успешен. А единственным способом связи служил барабанный бой.
Мужчина был небрит так основательно, что щетина на лице превратилась в настоящую бороду - не ту, которую носят хипстеры в кофейнях, аккуратно подстриженную и намасленную, а дикую, густую, торчавшую во все стороны.
И запах. Боже, какой запах!
Мотя вдохнула полной грудью и чуть не закашлялась. От него пахло так, словно он обнимался с соснами, спал на мху, пил чай из берёзовых веток и мылся в пруду. Лесной, смоляной, чуть горьковатый запах хвои и сухой травы.
Это был запах свободы. Запах человека, который не сидит в душном офисе, не слушает нытьё Аполлинарии Ивановны о давлении и не вкалывает за весь отдел. Он пах так, будто его дом - это лес, а работа - смотреть на закаты и поджидать с кистенем под мостом неосторожных прохожих.
Мужчину звали Сигизмунд.
Родной брат, которого родители постоянно ставили в пример. Младше на два года.
Брат с детства отличался бунтарским складом характера и доводил учителей до белого каления многочисленными вопросами. Связываться с ними не хотели - умный отрок обладал острым как бритва языком, был начитан и относился к бытию не как большинство людей. Родителей терпел, сестру любил и постоянно заступался. И этим очень усложнял её жизнь.
Родители всё прощали бунтарю, а вот ей потом приходилось разгребать последствия. В семье воцарялась ужасная атмосфера, на которую Сигизмунду было плевать, а чувствительной Моте - как серпом по сердцу. Однажды он набил морду однокласснику, который придумал Моте издевательское прозвище - и с ней перестали разговаривать все, потому что она - "Сестра того психа".
Он закончил университет, снимал квартиру, и копил на свою. Ипотека - для рабов системы. Он не станет кормить банки.
Пару месяцев назад свободолюбец сообщил Моте, что ему требуется "перезагрузка от душной действительности" и уехал. Обычно он перезагружался на тёплых морях. Мотя была уверена, что и на этот раз брат не изменил себе. Правда, смущало, что связи с ним не было - но может бунтарь на Кубе - своей любимой стране?
И вот он - собственной персоной. Возле автомобиля - огромного чёрного джипа с надписями "Анархия - мать порядка", "Государство - это я, когда нажрусь", "Система - мой враг".
- Мотян, что случилось? Парень обидел? - с надеждой спросил, целуя сестрёнку. - Ну так скажи, разберуся.
Сестра побледнела
Зная его методы, она лучше промолчит.
-Ты приехал? - обрадовалась Мотя. - Можно, я у тебя поживу?
-Не, я здесь временно, за продуктами. Пока ещё не снял квартиру. Тебе деньги нужны? Сколько?
-Не поняла, - озадаченно переспросила Мотя, - Какие ещё продукты?
-Понимаешь, Мотец, - лениво ответил Сигизмунд, и в его голосе послышалась та самая бунтарская нота, которая в детстве заставляла учителей хвататься за успокоительное, -я решил временно перестать быть винтиком общества потребителей. Не навсегда, нет. Я не настолько радикал. Хотя некоторые мои соратники уже живут в землянках и питаются кореньями. Но я решил - уеду в заброшенную деревню.
-Там же интернета нет, - наивно сказала Мотя.
-Интернет - средство для слежения.
-Но что ты делаешь целыми днями?
-Заключил договор с леспромхозом на вырубку берёз.
-Зачем?
-Они не дают расти ёлкам. Я живу в месте, где нет связи с внешним миром. Знаешь, там я наконец-то почувствовал себя свободным. Только ты, топор и дерево. Рубанул - и оно падает. Система хочет, чтобы я был винтиком? А я взял и стал лесорубом-анархистом. Рублю символы русской души. Скоро все берёзы будут срублены, контракт закончится, и придётся возвращаться в этот бетонный террариум. Но пока... пока я свободен. Словно ветер в небесах.
Мотя уважительно молчала. Она бы так точно не смогла.
-Я вот что думаю. Ты ужасно выглядишь, детка. Предлагаю поехать со мной. Там тихо, воздух свежий, никто не будет пилить мозг. Ты ведёшь хозяйство, готовишь пожрать - я же всё-таки дровосек, а не повар. Тебе тоже нужна перезагрузка. Так как?
А чего она, собственно, теряет?
Брат закинул в багажник сумку с вещами и жестом дружелюбным пригласил Мотю в автомобиль.
Через час она начала слегка жалеть о том, что согласилась. Оказалось, заброшенная деревня находится в ста километрах от трассы. Они свернули на просёлочную дорогу. Правда, назвать её "дорогой" - это очень сильно польстить. Вокруг сгущалась настоящая лесная тьма - густая, влажная, будто живая. Деревья подступали к самой обочине, ветки царапали крышу машины с противным скрежетом.
В свете фар мелькнули силуэты заброшенных домов: провалившиеся крыши, чёрные окна без стёкол, покосившиеся заборы. Ни одного огонька. Ни одной живой души.
- Приехали, - сообщил брат.
Джип стоял у единственного целого дома.
Вокруг безраздельно царила абсолютная тишина, прерываемая только редким уханьем совы где-то в чаще. Далеко-далеко от людей. Ни интернета, ни связи, ни соседей. Только лес, тьма и этот дом.
Мотя вышла из машины и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом сырой земли, гнили и свежесрубленных берёз. В темноте за домом угадывались штабеля брёвен.
- Красиво, правда? Здесь никто не мешает. Никто не лезет. Только ты и лес.
Голос брата звучал непривычно тихо. Обычно он разговаривал так, что и болельщики "Зенита" позавидовали бы.
Она зашла внутрь дома.
И первое, что увидела - висящий на стене топор. Большой, остро наточенный, с тёмными пятнами на лезвии. Брат улыбнулся в полумраке:
- Добро пожаловать в настоящий отпуск, сестрёнка. Мы давно не проводили вместе время. А я скучал по тем временам, когда мы были детьми. Помнишь, как родители уехали к родственникам на всю ночь, а ч тебе рассказывал сказки?
-Помню, - прошептала Мотя. - Кошмары закончились всего через год.
Она некстати вспомнила, как в первом классе он написал сочинение на тему "Кем я хочу стать, когда вырасту". Сигизмунд написал, что обязательно станет некромантом, причём обосновал свой выбор и способы познания профессии так, что учительница - строгая Мария Ивановна, ставила пятёрки до выпускного класса и старалась не оставаться с ним в классе одна.
-Электричества нет, готовлю на керосинке. Стираю в заводи. Мне кажется, там русалки водятся, правда, они меня боятся и не показываются.
-Зачем тебе русалки? - прошептала Мотя.
-Недостаток женщин сказывается, милая. Кстати, скоро волшебная ночь.
-Какая волшебная ночь?
-Ивана Купала. По поверьям, в это время открывается граница между миром живых и мёртвых. Ложись спать, сестрёнка ты выглядишь усталой. Я отдаю тебе свою кровать, расположусь на полу в соседней комнате. Спокойной ночи.
Он закрыл дверь.
В доме установилась оглушающая тишина.
Какой никогда не бывает в городе.
А ещё - темень. Глубокая и ненасытная, будто она провалилась в чёрную дыру.
Она мельком оглядела комнату. На полке книги, которые брат привёз с собой. Полное собрание сочинений Бакунина. Справочник некроманта. Справочник программиста.
На полу свалена одежда, в которой брат работал.
Надо признать, порядок он поддерживал.
Как его понимал.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ