-Па, привет! – вваливаться к отцу без предупреждения Княжин счёл неправильным, - Я могу к тебе заехать?
-Да, конечно! У тебя что-то случилось? – насторожился Юрий Васильевич.
-Ничего фатального, просто поговорить хотел.
-Приезжай, конечно!
Отец всё равно выглядел встревоженным, когда открывал сыну дверь – успел уже вспомнить их последний разговор, на фоне которого звонок Евгения мог означать… да что угодно – от объявления о свадьбе, до сообщения о разрыве с Птичкиной.
Юрий Васильевич дождался, пока сын разденется, пройдёт в гостиную и усядется в кресло, а потом всё-таки не выдержал и спросил:
-Так что у тебя всё-таки случилось?
-Сначала я хотел уточнить, что у матери с сердцем?
-Ничего серьёзного – порекомендовали пропить препарат для нормализации сердцебиения – нервничает она…
-И, как меня сегодня просветили, происходит это из-за моей личной жизни…
-Отчасти… Жень, ты сам понимаешь, что девушки типа твоей Леры ни одну мать не порадуют…
-Да я с ними, как бы, и не для этого общался, - сухо пояснил Княжин. – Жениться-то на Лере мне и в голову бы не пришло, кстати, она сама об этом прекрасно знала!
-Ну она знала, а вот мать – нет. К тому же, у неё полно знакомых, которые постоянно обсуждают эту тему, а некоторые даже попадают в именно такие ситуации – сыновья приводят невестками подобных Лер. Кстати, ты, вроде сказал мне совсем недавно, что на эту тему со мной говорить не будешь, - усмехнулся отец.
-Обстоятельства изменились…
-И какие же? – Юрий Васильевич явно размечтался о том, что Птичкина решительно отшила сына или он сам понял, что идея добиваться взаимности с Юлией абсолютно провальная.
-Ты, насколько я помню, утверждал, что у Юли невозможная родня, да? Четыре брата и дядя, которые всегда будут рядом с ней?
-Именно так! – с достоинством согласился отец.
-Так вот что я тебе, пап, скажу! Даже если бы у неё было больше братьев и трое дядь, МОЯ родня всё равно оставила бы их далеко позади!
-В смысле… - опешил родитель.
-В самом что ни на есть прямом! Племянницу свою помнишь? Рыженькую такую? Кудрявую...
-Эээ… разумеется. А что? Она что-то натворила?
- О да! Ещё как натворила! Сейчас расскажу!
Во время рассказа лицо Юрия Васильевича волшебным образом менялось – настороженное выражение уступало место потрясенному, потом сердитому, потом гневному, а затем – было просто спрятано в ладонях, которые тёрли виски.
-Нда… что-то я это совсем не учёл! – высказался он. – Я вообще-то думал о том, что у твоей матери всего одна сестра, и то, доставала она меня в молодости не по-детски, пока замуж не вышла и проблемы по добыче её из всевозможных затруднительных положений не перешли к её мужу, я думал свихнусь! Нет, я бы послал её сразу, конечно, но маму твою расстраивать не хотелось – она-то сестру очень любит. А у этой твоей Птичкиной тоже самое, но в пятикратном размере…
-Так-то оно так, но все Птичкины вместе взятые и на три помноженные ничего подобного не сотворили бы!
-Это да… такое нормальным мужикам и в голову не придёт! – согласился Юрий Васильевич. – Они хоть реально нормальные?
-Более чем! Шебутные, конечно, но вменяемые.
-Уже хорошо! Но Ирина… вот удумала – женская жалость! – Юрий представил себя в молодости на месте сына и понял, что тому пришлось ОЧЕНЬ сдерживаться, чтобы ограничиться только трясением рыжего чудовища за плечи!
-Перед девушкой, которая ему отчаянно нравится… да нет, не то! Перед девушкой, в которую он как минимум влюблён, Женька должен был по задумке сначала прыгать как умалишенный, а потом сверзиться и скатиться кубарем со снежной горки, а потом поваляться там внизу как объект для жалости! Да есть ли вообще мозги у Ирины? – думал он.
Все остальные книги и книжные серии есть в НАВИГАЦИИ ПО КАНАЛУ. ССЫЛКА ТУТ.
Ссылки на книги автора можно найти ТУТ
-Так что ты сам понимаешь, теперь речь идёт о том, а не пошлёт ли меня Юля, узрев на что способна одна-единственная моя двоюродная сестрица!
Доверительный разговор полностью уничтожил даже следы похолодания в отношениях, оба это ощутили и расслабились, явно обрадовавшись этому.
-А ещё был колодец… - спохватился Евгений. – Правда, тут она действовала осмотрительно, ничего не скажу.
-Какой ещё колодец? И когда это было? – изумился Юрий. - Ты мне не рассказывал!
-Так сегодня же и было! – Евгений начал рассказывать про колодец и кота, уже с удовольствием наблюдая за движением отцовских бровей к линии роста волос.
-Катастрофа, а не девчонка! Нет, она добрая, конечно, заботливая, но… это же стихийное бедствие!
-Оно самое! – Евгений и не подумал спорить о выданной отцом характеристике – они оба прекрасно знали, что Ирка действительно заботилась о своих – стоило кому-то заболеть, как она неслась выяснять, что нужно купить, принести, сделать, вовсе не считая это чем-то особенным – для неё это было абсолютно естественно.
-А как на это вот всё среагировала Юлия? – осторожно уточнил Юрий Васильевич, сообразив, что после всего услышанного, его почему-то уже и не сильно смущает мысль о её родственниках – что уж там, если тут прямо под боком своё и даже не такое же, а гораздо более концентрированное, непредсказуемое и беспокойное. Парни-то, по крайней мере, без вредных привычек и лишнего интереса полиции, а ещё отличные спецы и вообще люди, на которых вполне можно рассчитывать – он специально уточнил всё это уже не по общему запросу концерновской службы безопасности, а непосредственно у Хака, и тот заверил Юрия Васильевича в полной благонадёжности Птичкиных.
-По крайней мере, не прогнала! – радость в голосе сына тронула отца. – И ничего про Ирку не высказывала, мы и ужинали вместе!
-Значит, вменяемая и совершенно неистеричная! – подытожил Княжин-старший. – Вменяемая – потому что понимает, что Ирка – это семейное бедствие, но ты-то тут ни при чём! А неистеричная, потому что только такая может выдержать общение с Ириной, да ещё при подобных выкрутасах, и не сорваться! Она же не сорвалась?
-Даже и не подумала! – с очень забавной гордостью отозвался Евгений.
***
Юлия, закалённая общением с братьями, действительно не собиралась куда-то срываться или истерить – чего ради-то? А вот Ирина, получив от родителей, тёти и бабушки резкое осуждение её поступков, выдала всё и по списку – рыдания, тихий визг в подушку – чтобы кота не напугать, а ещё осознание страшного – мало того, что семья на неё прямо ополчилась, мало того, что надёжный как скала Женька обиделся и не хочет разговаривать, так её ещё… бросили! Да-да, первый раз в жизни парень взял и разорвал с ней отношения!
-Макс… ну как он мог? – плакала она, - Ну он-то за что?
Кот, которого неожиданно добродушно приняли все домашние, включая собаку, вообще-то спал… Нет, он сначала ел, потом его купали, потом он опять ел, а теперь вот спал, но, что поделать с чувством долга, будь оно неладно, когда пробивается сквозь сон сдавленный плач? И пусть люди сейчас видели в Ирине источник беспокойства, неразумных поступков, крайней, просто невыносимой самоуверенности, но он-то чуял другое – тёплые руки, порывистую смелость, неравнодушие, а уж он-то знал, как выглядит противоположное качество – он прекрасно видел лица людей, которые нависали над отверстием колодца и неловко переглядывались.
Он видел и слышал их разговоры, когда холод уже сковал лапы, и он почти не мог держаться за скользкую стенку, и только один голос заставлял прочих что-то делать, не бросать его, не колыхаться бледными пятнами любопытных лиц, когда он тонул и судорожно откашливался от ледяной воды. Это она достала кота из того ужасного места, и ему было наплевать на всех прочих людей – он точно знал, что для него она – самое лучшее, что могло случиться! А такое существо нельзя оставлять наедине с горем, заслуженное оно или нет…
