В очень юном возрасте, в 19 лет, Альбус Дамблдор сделал самое важное открытие в своей жизни. Он понял, что при всем том, как блестяще он сдал ЖАБА, каким авторитетом начинал пользоваться в волшебном научном мире, он совершенно не понимает людей и абсолютный идиот в вопросах жизни общества.
Дамблдор в волшебном мире фигура знаковая, яркая. Он прожил долгую жизнь, и, судя по всему, был всегда на виду. Репутацию необыкновенно одаренного юноши он заработал еще в школе.
Кстати, что-то я давненько не получала вестей от Дамблдора! — добавила она, оглядывая зал, точно надеялась, что бывший директор вот-вот появится из чулана для метел. — Где он сейчас, не знаете?
— Не имею понятия, — ответила Амбридж, бросая злобный взгляд на Гарри, Рона и Гермиону которые застряли у подножия лестницы: Рон притворился, что завязывает распустившийся шнурок. — Но осмелюсь предположить, что Министерство магии вскоре его отыщет.
— Вряд ли! — гаркнула крошечная Марчбэнкс. — Разве только Дамблдор сам захочет, чтобы его отыскали! Уж я-то знаю... сама принимала у него ЖАБА по трансфигурации и заклинаниям... Что он вытворял своей палочкой — я такого в жизни не видела!
Можно не сомневаться, что и на других экзаменах юный Альбус демонстрировал не менее впечатляющие действия и результаты. Уверена, что его хвалили, им восхищались, ему ставили отличные оценки. Это были первые медные трубы, которые выпадают человеку в его судьбе. Ничего удивительного в том, что Дамблдор ожидал для себя продолжения такого же победного шествия по жизни.
- Я был одаренным, выдающимся юношей. Мне хотелось свободы. Я хотел блистать. Хотел славы.
Желание, конечно, не скромное, но обычное для молодого человека.. Вот цитата из Толстого. То, о чем мечтал князь Андрей:
... но ежели хочу этого, хочу славы, хочу быть известным людям, хочу быть любимым ими, то ведь я не виноват, что я хочу этого, что одного этого я хочу, для одного этого я живу. Да, для одного этого! Я никогда никому не скажу этого, но, Боже мой! что же мне делать, ежели я ничего не люблю, как только славу, любовь людскую. Смерть, раны, потеря семьи, ничто мне не страшно. И как ни дороги, ни милы мне многие люди – отец, сестра, жена, – самые дорогие мне люди, – но, как ни страшно и ни неестественно это кажется, я всех их отдам сейчас за минуту славы, торжества над людьми, за любовь к себе людей, которых я не знаю и не буду знать, за любовь вот этих людей...
Человек, желающий славы, эгоистичен. Об этом говорит Толстой, в этом же обвиняет себя и Дамблдор. А еще тщеславие и гордыня входят в список смертных грехов. Всю оставшуюся долгую жизнь Дамблдор терзает себя тяжким раскаянием за этот грех молодости. Даже после смерти он не оправдывает себя тем, что искушение было уж очень велико.
А на подходе были два новых соблазна: власть и Дары смерти
- И тут, конечно, появился он… - Дамблдор снова глядел прямо в глаза Гарри. - Грин-де-Вальд. Ты не можешь себе представить, Гарри, как захватили, как воспламенили меня его идеи. Заставить маглов подчиниться. Торжество волшебников. Мы с Грин-де-Вальдом - блистательные юные вожди революции. Конечно, кое-какие сомнения у меня были. Но я успокаивал свою совесть пустыми словами. Ведь все это будет делаться во имя общего блага, и всякий причиненный ущерб возместится сторицей. Понимал ли я в глубине души, кто такой Геллерт Грин-де-Вальд? Думаю, что да, но закрывал на это глаза. Если бы наши планы осуществились, исполнились бы все мои мечты.
О том, что его новый друг успел оставить поганый след в своей стране, Дамблдор мог и не знать. Английские волшебники не сильно интересовались жизнью волшебников в других странах. То, что его выгнали из Дурмстранга, Грин-де-Вальд мог объяснять тем, что его взгляды на жизнь не совпали с официальной доктриной школы и политикой внутри волшебного сообщества Болгарии. Дамблдор вполне мог отнестись к этому с пониманием. У него у самого была проблема, которую нельзя было решить в рамках существующих в его стране законов.
Тут надо понять, почему Кендра не обратилась к целителям. Просто мы видели в больнице святого Мунго супругов Долгопупс и Локонса. Не каждая мать решится обречь своего ребенка на такое убогое существование. Тем более, что девочка бывала опасна, а значит, что содержание ее в больнице могло быть более жестким.
У Дамблдора уже тогда были сомнения, но они касались только некоторых предлагаемых Геллертом методов захвата власти. А вот в самих целях Дамблдор не сомневался. Имей он какой-никакой жизненный опыт, он бы задумался о том, а что будет потом, после того, как они с Грин-де-Вальдом революционным путем добьются отмены статуса о секретности, покорят маглов и выведут волшебников из тени. Наверное, его европейский друг рассказывал ему о том, что все европейские политики козлы, а европейские маглы - бараны.
На самом деле, у Грин-де-Вальда было много оснований так говорить. И достаточно убедительных аргументов было не мало. С тех пор прошло немало времени, но и мы сейчас можем сказать, что европейские политики козлы, а европейцы - бараны. И аргументы для того, чтобы это доказать, и сейчас найдутся. Альбусу тогда было 19, Геллерту - едва ли 17. И два молодых идиота считали, что пришло время отменить статут о секретности и с помощью волшебства решить все проблемы. Они думали, что все это будет просто. И "ради общего блага". Для молодых все просто, они вцепляются в какую-нибудь идею, которую сами считают гениальной. И как их идея могла не быть гениальной, если они оба гении.
Но идея на самом деле была так себе. Они обсуждали стратегию, которая сводилась к отмене статута о секретности. А когда речь заходила о тактике воплощения в жизнь "грандиозного" замысла, в речах Грин-де-Вальда проскакивали предложения, которые Дамблдора никак не устраивали. Но это были мелочи, которые он старался пропускать мимо ушей.
Грин-де-Вальд искал Дары смерти. Не очень он верил, что без них можно покорить мир. Для него это было "вундерваффе". Ему нужна была бузинная палочка. Он понимал, что сражаться за власть придется и с волшебниками. А как же, после любой революции власть забирают не те, кто ее совершал. Ему нужна была власть. Он собирался покорять не только маглов, но и волшебников. А глупого идеалиста Дамблдора надеялся использовать. Вероятно, в вопросах покорения Дамблдор был бы ему плохим помощником. Да и не стал бы Грин-де-Вальд делить власть с Дамблдором. Но вот Дары смерти искать с ним было можно.
А для Дамблдора Дары смерти имели, на мой взгляд, больше познавательный интерес. Ну и вернуть с помощью воскрешающего камня родителей и свалить на них заботу об Ариане. Когда и как он понял, что воскрешающий камень способен только помочь уйти? Наверное, в последний год жизни.
- Когда через столько лет я нашел в покинутом доме Мраксов тот из Даров, который мне больше всего хотелось заполучить (хотя в юности я мечтал о нем по совсем другим причинам), я просто потерял голову, Гарри. Я забыл, что теперь это крестраж, что на кольцо, несомненно, наложено заклятие. Я просто.взял его и надел на палец. Какое-то мгновение я воображал, что сейчас увижу Ариану, мать, отца и смогу наконец попросить у них прощения… Я был недостоин соединить у себя Дары Смерти. Я доказывал это уже не раз, Я был таким глупцом, Гарри! За столько лет я ничему не научился. Это было последнее доказательство.
По-настоящему, глупцом со многих точек зрения Дамблдор не был. Он обладал острым аналитическим умом и прекрасно осознавал это. "Иногда мой мозг удивляет меня самого",- говорил он. Но там, где приходится устоять перед искушением, его ум ему не помощник.
Можно сказать, что Дамблдору трижды предлагали пост министра магии, а он отказался. Устоял. Возможно, это часть покаяния за грехи молодости. Но скорее всего, Дамблдор понял, что никакая власть не может изменить мир.
Допустим, помог бы он захватить власть Грин-де-Вальду. Получился бы тот же Волан-де-Морт.
Он принял на работу Люпина. На это ему хватило власти директора Хогвардса. Но через год Люпин должен был уйти. Не потому, что в волшебном сообществе были законы, запрещающие оборотням работать на любых должностях. Министр магии не должен был менять такие дискриминационные законы потому, что их не было. Но были люди с чудовищной ксенофобией, не позволяющей им смотреть на оборотней здраво. Оборотень - враг, опасность. Надо забирать детей из школы, в которой работает оборотень. Когда Люпин сражается с Волан-де-Мортом, он понимает, что победа не принесет ни ему, ни другим оборотням изменения в их положении. Он воюет и расплачивается жизнью не за себя, а за других людей, которые всю его жизнь плевали в его сторону. Он умер за то, чтобы мир для его сына стал лучше. Для Тедди мир действительно был не плох, но потому только, что он не стал оборотнем. Даже для сына оборотня мир мир мог бы быть так же плох, как и для его отца. Но Люпин удачно выбрал для Тедди крестного. Если бы не это, то даже в условно новом мире, воссозданным по образцам старого, у сына оборотня могли быть проблемы с социализацией. Даже если бы министром была Гермиона.
Всю свою жизнь Дамблдор использовал свою огромную магическую силу только в исключительных случаях. Когда надо было остановить Грин-де-Вальда. Когда в министерстве магии надо было прогнать Волан-де-Морта. Наверное, были еще подобные случаи. Но в основном он занимался делами, которые были под силу любому волшебнику. Учил детей. Обеспечивал защиту школы.
Сам Дамблдор может говорить о своей глупости сколько угодно, но я с ним не согласна. Только очень умный человек способен здраво оценивать свои достоинства и недостатки и учиться на собственных ошибках. И только очень умный и сильный духом человек способен так искренне и глубоко раскаиваться в своих ошибках. Для того, чтобы найти себе оправдания, много ума не надо.
Вот интересная штука. Когда Дамблдор сказал Гарри, что будет его учить лично, сам Гарри и его друзья думали, что Дамблдор будет учить его каким-то особенно мощным заклинаниям. Но на самом деле Дамблдор учил Гарри анализу жизненного пути Волан-де-Морта, его поступков, его возможной силе и его слабости. И Дамблдор оказался прав. Победить темного лорда Гарри смог не какой-то особой магией, а именно тем, чему его научил Дамблдор.
Любовь Ганошенко
Другие письма Любови: