Он нашел ее школу: одноэтажное деревянное здание с облупившейся краской. Катя стояла на крыльце и разговаривала с учениками. Увидев Юрия, она замерла. В ее огромных глазах отразилась целая гамма чувств: удивление, боль, надежда и снова боль.
Хоботов, не обращая внимания на замерших школьников и на учительницу пения, выглядывающую из окна, упал перед Катей на колени прямо в лужу.
— Катя, — сказал он осипшим голосом. — Я д**ак, сразу не понял, что ты единственное, что было у меня настоящего в жизни. Я предал тебя, ушел, как последний негодяй, но я хочу вернуться. Если ты дашь мне шанс, я обещаю, что больше никогда не исчезну.
Катя стояла, как статуя, школьники перешептывались. С ветки свесился ворон, чтобы лучше рассмотреть зрелище.
— Юра, — прошептала она. — Ты опять уйдешь.
— Нет, — сказал он с такой силой, что лужа под ним заволновалась. — Ты не понимаешь. Я хочу быть с тобой счастливым и сделать себя счастлвиой до конца моей твоей жизни, хочу состариться вместе.
Катя смотрела на его коленки, которые уже промокли до нитки, на его мокрое пальто.
— Юра, если ты еще раз уйдешь… Это навсегда. Обратно я тебя больше не приму, это твой последний раз.
— Я не уйду, — сказал Хоботов. — Клянусь тебе всеми картинками, которые ты вышила.
И она протянула ему руку, маленькую и теплую.
Они поженились тихо, без помпы, без свидетелей. Перед регистрацией брака Катя купила новую квартиру, и Хоботов добавил ей денег на квартиру побольше, чтобы им места хватило. Уже в новой квартире, за вечерними неторопливыми чаепитиями с обсуждением новостей случилось чудо: Юрий Хоботов вдруг понял, что он абсолютно, стопроцентно, всеобъемлюще счастлив.
В его жизни не было скандалов. Не было угроз. Не было истерических выяснений, кто громче дышит. Была тишина. Но теперь эта тишина его не пугала. В ней он слышал свое собственное дыхание, дыхание Кати, а через год — и плач их новорожденной дочки.
Нина Собакина сначала храбрилась. Она ходила демонстративно высоко задрав нос, и рассказывала подругам, что легко найдет себе лучше, а Хоботов ей вообще не нужен, она королева, а королевы не плачут по бывшим мужьям.
Но время шло, месяцы сменяли друг друга. Очередь за королевой так и не выстроилась. Кавалеры, напуганные репутацией Собакиной, обходили ее стороной.
А у Юрия и Кати все было хорошо, у них родилась дочка Аленка. Хоботов, который до этого воспитывал только Степана и Бяку, теперь познал радость нежного и спокойного отцовства. Он возил малышку в коляске, покупал ей воздушные шарики и смотрел, как Катя, склонив голову, шьет ей платьице.
Самое удивительное случилось с детьми. Степан и Бяка, которые раньше жили с матерью и каждую субботу навещали отца, стали проводить у отца все больше времени. Сначала оставались на ночь, потом на выходные, а потом и вовсе жили все каникулы.
— Мама опять орет, — жаловался Степан. — Она забыла купить хлеб и орет, что это мы его съели. А Бяка плачет.
Нина пыталась удержать детей. Она устраивала сцены, кричала, что отец их похищает, что он чудовище, но дети уже видели чудовище. Оно жило в доме бабушки и орало на них.
Правда, Нина все же остановилась, когда соседка сказала:
- Однажды Степа и Бяка насовсем останутся у отца, надоест им твой ор слушать.
И Нина стала себя хоть как-то сдерживать с детьми, потерять их она не могла.
Казалось бы, на этом история должна была закончиться. Хоботов обрел тихое счастье с Катей, а Нина Собакина осталась доживать свой век в бабушкином доме, меряя шагами кухню и собирая осколки разбитой жизни. Но покой, как известно, снится только хорошим людям. А в жизни тех, кто привык к судебным тяжбам, покой — это всего лишь затишье перед бурей.
Нина сидела на кухне одна, пила чай с карамельками и перебирала в уме свои потери. Муж ушел к тихой Кате, соседи перестали здороваться, боясь попасть под горячую руку. И тогда Собакина поняла: если ей нечем заняться, она займется тем, что умеет лучше всего, вой_ной.
Нина вспомнила про закон. Она нахлобучила на голову видавшую виды шляпку, купленную еще в эпоху Кукушкина для похода в театр, и отправилась в городской суд, где подала исковое заявление.
Иск был составлен с бюрократической изощренностью, достойной лучших умов сельпо. Нина требовала:
*Взыскать с Хоботова алименты на содержание Степана и Бяки. Сумму она назначила такую, что даже судья, повидавший виды, удивленно крякнул.
*Разделить квартиру, которая была указана в документах как «объект с кадастровым номером 50:12:10:01133:001:0024». Сама она, разумеется, хотела взять ее себе целиком, оставив бывшему мужу лишь балкон и право пользования вентиляционной шахтой.
*Признать за ней половину уставного капитала ООО «Стоматология», генеральным директором которой гордо числился Юрий Хоботов.
Хоботов, получив повестку, долго смотрел на гербовую печать и вздыхал. Он вспомнил свою молодость, когда единственной проблемой было выбрать, куда пойти после ссоры: к товарищу или просто в парк. Теперь все было серьезно. ООО «Стоматология» было его детищем. Он давно выучился на зубного техника и открыл клинику. И вот теперь королева Нина решила оттяпать себе полкабинета вместе с бормашинами.
— Нин, — сказал он ей на первом же заседании, миролюбиво. — Ну зачем тебе стоматология? Ты же зубы лечить не умеешь. Ты умеешь только скрежетать ими.
— А это мое законное право, — завопила Нина, ударяя кулаком по столу так, что секретарь суда вздрогнул. — Я супруга! Мы наживали это все вместе! Я тебе, между прочим, давала моральную поддержку! Я вдохновляла тебя!
— Ты выгоняла меня двадцать раз. Я мог бы открыть сеть клиник, если бы не бегал туда-сюда.
Нина сделала вид, что не расслышала иронии. Она настаивала на своем. Адвокат, нанятый ею, был похож на уставшего таракана, но усердно строчил бумаги.
Судья слушала их с каменным лицом.
Решение городского суда от 15 сентября 2021 года было оглашено торжественно, как манифест. Судья, поправив очки, произнесла:
— В силу положений пунктов 1 и 2 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации, имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью. Квартира 4, а также доля в уставном капитале ООО «Стоматология» подлежат разделу.
Хоботов сидел бледный, как гипсовый слепок в его собственной клинике. Он думал, что все потеряно. Но судья продолжила:
— Доли супругов признаются равными. Таким образом, за Хоботовым Юрием и Собакиной Ниной признается право собственности на по 1/2 доли в праве на указанную квартиру и по 1/2 доли в уставном капитале ООО «Стоматология».
Нина вскочила с места и издала победный звук, похожий на пение перезревшего павлина. Она уже представляла, как придет в клинику, сядет в кресло директора и будет раздавать указания бывшему мужу, пока он лечит зубы.
— Я — соучредитель! — заявила она, сверкая глазами. — Будешь знать, как уходить!
Но Хоботов, к ее удивлению, не стал спорить в суде. Он только печально усмехнулся и сказал:
— Хорошо, Нина, половина так половина.
Однако, выйдя из зала суда, Собакина не успокоилась. Она подала апелляционную жалобу, потому что ей было мало половины. Она хотела всё. Но судебная коллегия, рассмотрев материалы дела, оставила решение без изменения.
Судебная коллегия, состоящая из трех уставших мужчин в серых пиджаках, постановила:
«Доводы апелляционной жалобы о несогласии с произведенным судом первой инстанции разделом имущества судебная коллегия отклоняет, поскольку данные доводы основаны на неверном толковании норм материального права. Нарушений норм процессуального и материального права, влекущих отмену решения, судом допущено не было. Решение …. городского суда оставить без изменения, апелляционную жалобу Собакиной Нины — без удовлетворения».
Нина получила это определение по почте, прочла его три раза и поняла, что отныне она официально владеет половиной квартиры и половиной стоматологической клиники. Проблема была лишь в том, что половиной клиники управлять невозможно. Потому что для того, чтобы лечить зубы, нужны руки, а у Нины были только острый язык и длинные ногти.
И тогда произошло неожиданное. Хоботов не стал воевать. Он не стал делить кресла и бормашины по сантиметрам. Он просто пришел к Нине и сказал:
— Нина, ты выиграла. У тебя есть половина всего. Но я предлагаю тебе сделку. Я выкупаю у тебя твою долю в «Стоматологии», ты получаешь деньги, покупаешь себе на них что хочешь. А квартиру мы продадим и разделим деньги пополам.
Нина задумалась. Она представила себя в новой квартире, где не пахнет мышами и чужими мужчинами, где она будет одна, в полной тишине. И ей стало страшно. Но гордость взяла верх.
— Ты думаешь, я соглашусь на твои жалкие подачки? — фыркнула она. — Я владелица бизнеса. Я могу прийти к тебе в клинику в любой момент.
— Можешь, — согласился Хоботов. — Но учти: я единственный, кто умеет там работать на высоком уровне. Если ты будешь мне мешать, клиника разорится, я свою долю подарю тебе и открою новый кабинет, новое предприятие. И твоя половина будет стоить ровно столько же, сколько стоит моя старая терка для сыра, которую ты разбила. То есть ровно ноль.
Нина подписала все бумаги. Хоботов выкупил ее долю в клинике за приличную сумму, они продали спорную квартиру и поделили деньги. Нина купила две студии в спальном районе и стала их сдавать, все помощь, да и детям пригодятся. На вторую студию денег не хватало, но Хоботов добавил. Квартиры она сдала, жила в своем доме, который давно бабушка ей подарила.
А в доме Хоботовы часто собирались за столом Юрий, Катя, Степан, Бяка и маленькая Аленка. Они играли в настольные игры, там было весело и радостно всем. Хоботов сидел в кресле, смотрел на свою большую, шумную, но спокойную семью и чувствовал себя отлично.
— Юра, — спросила его как-то Катя. — Ты счастлив?
—Я счастлив, как никогда.
Но в этой истории было два финала. Один официальный, записанный в решении суда, с кадастровыми номерами и ссылками на статьи Семейного кодекса. А другой настоящий, где Хоботов наконец перестал убегать, а Нина осталась одна, потому что она так и не поняла, что королевой можно быть только при наличии подданных. А когда подданные разбежались, королевство рухнуло, оставив лишь пыльные залы.
И Хоботов, теперь уже счастливый и уставший, не жалел об этом. Потому что за годы жизни с Ниной он научился ценить одну важную вещь: ту самую, которую не описывают ни в каких судебных решениях, тишину.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Апелляционное определение Московского областного суда от 04.04.2022 по делу N 33-8965/2022