Митька сидел на лавке, держа папку, и не решался её открыть. Текст на обложке был затёрт, но угадывались слова «Устав» и «Инструкция по технике безопасности при работе с аномальными объектами».
— Не бойся, там ничего нет такого сверхъестественного, — сказал Саня, снова копошась у стеллажа. — Обычные правила внутреннего распорядка. Только вместо «не курить в туалете» у нас «не оставлять соляные круги без присмотра». Хотя у нас в туалете курить тоже запрещено.
Он покосился на Марью Ивановну. Затем Саня достал из-под сиденья потёртый планшетник, закрепил старый блокнот и что-то там принялся писать, хмурясь.
— Так, Дмитрий… А фамилия-то какая? Для оформления и отчёта. Мне надо занести все данные по болезни: кто, когда ранил, что делал и колол и прочее, чтобы не забыть, ну и потом отчитаться по использованным препаратам.
— Белов, — автоматически ответил Митька.
Саня кивнул и стал выводить ровные строки в блокноте.
— Белов Дмитрий… Отчество?
— Алексеевич.
— Ну вот, — дядя Вася удовлетворённо хмыкнул. — Теперь ты не просто какой-то Митька, а Белов Д. А., кандидат на должность «Оператор по ликвидации аномальных проявлений 1-й категории». Звучит, а?
Мария Ивановна, не отрываясь от своего прибора, пояснила:
— Первая категория — это стажёр под присмотром, без права самостоятельных выездов.
— А как же мои студенты, коллеги, работа, друзья, жизнь? Мне всё нравилось и всё устраивало, — с растерянностью спросил он.
— Если сможешь совмещать, то работай, — пожал плечами Саня. — Я вот иногда выхожу на дежурства в больницу, и деньга какая-никакая, и очередную Хтонь поймаем в её стенах.
Фургон тем временем свернул с освещённой улицы в какой-то тёмный незнакомый Митьке переулок на окраине города и остановился перед неприметными воротами с выцветшей табличкой «Склад № 7». Дядя Вася что-то пробурчал в рацию, ворота со скрипом поползли в сторону, и буханка въехала во двор, который больше походил на свалку, чем на какой-то секретный объект. Митька с тревогой стал озираться, не понимая, куда его завезли. Повсюду валялись груды непонятного хлама: ржавые трубы, разбитые столы и стулья, ящики с надписями «Архив. Не вскрывать».
— Не боись, — подмигнул в зеркало заднего вида дядя Вася, — Бог не выдаст, свинья не съест.
В глубине двора виднелась аккуратная невысокая постройка, больше похожая на бункер.
— Добро пожаловать на базу, — объявил дядя Вася, заглушая двигатель. — Наш «офис», это, конечно, не Кремль и не гостиница «Интурист», но зато своё и в полной безопасности.
Митька, всё ещё держа папку, вышел из фургона. Воздух пах пылью, металлом и осенней листвой. Где-то в глубине двора периодически мигал уличный фонарь. Он посмотрел на папку, потом на своих новых… коллег, или похитителей, или единственных спасителей?
— А если я откажусь? — тихо спросил он.
Все замерли. Дядя Вася медленно повернулся к нему. Его лицо стало серьёзным, без тени прежнего балагурства.
— Тогда, браток, мы тебя довезём до твоего дома. Обработаем рану, как сможем, дадим таблеток, которые замедлят процесс. Дней на пять. Потом… — он развёл руками. — Потом ты станешь частью проблемы. И мы приедем по другому вызову уже не спасать, а ликвидировать без злобы и без ненависти, как стихийное бедствие, как того «порченого» в парке. Или же безразлично констатировать факт твоей смерти, записав отчёт в очередной журнал и увезя твоё бренное тело на препарирование и утилизацию. Как говорят в нынче модных иностранных фильмах: «Ничего личного — просто бизнес».
Он положил руку Митьке на здоровое плечо.
— Жизнь старая, Белов Д. А., закончилась, прими это как факт, а вот какая новая начнётся, решать только тебе. Можешь попробовать как-то прожить эти свои пять дней. А можешь… — он кивнул на открытую дверь бункера, из которой лился жёлтый электрический свет. — Можешь пойти с нами пить чай. И спокойно подписать эти дурацкие документы.
— А мне обязательно жить с вами? — спросил Митька с тоской.
— В целом — нет. Просто тут безопасно, — пояснил Саня, — Да и надо будет за тобой понаблюдать в течение недели, вдруг что-нибудь пойдёт не так, а помощь придёт уже поздно. Больничный для основной работы я тебе сделаю.
— Ладно, — вздохнул Митька.
Он посмотрел на тёмное, усыпанное звёздами небо над головой. Оно было таким же, как вчера, но всё вокруг иное. Он глубоко вздохнул, почувствовав, как под повязкой ноет рана, напоминая о том, что старый мир отныне будет причинять ему боль.
— Чай, так чай? А сахар-то будет? — хрипло проговорил он. — А то сейчас в гостях если руки мыл с мылом, то пей чай без сахара и без заварки.
Дядя Вася снова рассмеялся, и его смех прозвучал почти по-отечески.
— Будет, Митька. Все будет тебе и сахар, и сухарь, и миска с супом, и ещё много чего интересного и вкусного.
И Митька, отбросив последние сомнения, шагнул вперёд, в свет дверного проёма, в свою новую, но обещавшую быть осмысленной реальность. Дверь бункера закрылась за ним с тихим щелчком, отсекая прошлую жизнь окончательно. Внутри пахло старыми книгами, паяльной кислотой и тем самым озоном, который, как Митька начинал понимать, был запахом работы.
Перед ним открылось просторное помещение, больше похожее на гибрид библиотеки, оружейной и радиомастерской. Стены были заставлены стеллажами. На одних стояли книги в потрёпанных переплётах с названиями вроде «Основы парапсихологии» или «Каталог низкоуровневых сущностей», на других аккуратно разложили странные приборы, склянки с разноцветными жидкостями и ящики с патронами, отлитыми из какого-то тёмного неметаллического сплава. В углу пыхтел электрический самовар, рядом стоял стол, заваленный чертежами.
— Устраивайся, как у себя дома, — бросил дядя Вася, снимая кожанку и вешая её на вешалку, с которой свешивался противогаз странной конструкции. — Саня, найди нашему новобранцу форму. Свой размер помнишь? — обратился он к Митьке.
Саня кивнул, окинул внимательным взглядом новичка и скрылся за одним из стеллажей.
Мария Ивановна подошла к Митьке и вынула у него из рук папку.
— Сначала инструктаж, потом подпись. Без этого даже чай пить нельзя. Техника безопасности у нас не для галочки. От неё зависит, проснёшься ли ты завтра в своей кровати или станешь лужей на полу. Это все не просто так, она кровью написана, - проворчала она.
Женщина открыла папку и начала монотонно зачитывать, водя пальцем по тексту:
— Пункт первый. Запрещается приближаться к неидентифицированному аномальному объекту без полной экипировки и одобрения старшего смены. Пункт второй. Запрещается употребление алкоголя за 12 часов до выезда и во время дежурства. Пункт третий. Все свидетельства, артефакты и прочие материальные проявления подлежат обязательной сдаче на склад. Утаивание карается… — она посмотрела на Митьку поверх очков, — увольнением. По статье «без права на реабилитацию».
Митька слушал, и у него в голове складывалась картина этой новой абсурдной работы. Это был не героический бой с нечистью, а какая-то конторская рутина, только со смертельным риском.
— …Пункт семнадцатый, — продолжала нудным голосом Мария Ивановна. — В случае контакта с фантомными структурами, вызывающими состояние ступора или эйфории, сотрудник обязан немедленно доложить об этом и пройти процедуру очистки солью и серебром.
Вернулся Саня с охапкой одежды. Он протянул Митьке комплект простой тёмной спецодежды, похожей на рабочую форму железнодорожников, но с нашитыми непонятными карманами и стяжками.
— Примеряй. Бронежилет и шлем позже подберём, по размеру головы и груди.
Митька взял спецовку. Ткань была грубой, но прочной. В ней было куда больше реальности, чем во всей этой мистике.
— Душ по коридору и направо, — сказал Саня, — Руку старайся не мочить. Рубашку и куртку сдай на анализ, джинсы, наверно, только в утиль. В раздевалке на полках лежат чистые полотенца, мокрые складывают в специальный контейнер. Душевые принадлежности там все есть. Всё понял?
— Да, — кивнул Митька.
— Караулить тебя надо? — спросил Саня, внимательно всматриваясь в его лицо.
— Сам справлюсь, не маленький, — буркнул Митька.
— Ну вот и добре, — улыбнулся благожелательно дядя Вася, — Возвращайся, чайник почти готов.
Митька при них стащил куртку, предварительно выгребя всё из карманов, при помощи Сани снял рубашку и, подхватив барахло, побрёл в направлении душевой. Ему безумно было жаль кожаную куртку и джинсы. На кожанку он копил почти год, джинсы ему достались в лотерее на работе, и он ещё до конца за них не рассчитался.
— Может, удастся отстирать и зашить? — он посмотрел на них с тоской и положил рядом с контейнером под названием «Грязное бельё».
После душа ему немного стало полегче. Он натянул на себя чистое казённое бельё и спецовку. Очень сильно удивился, не обнаружив около контейнера свои грязные и рваные джинсы, решил, что их подобрал кто-то из сотрудников.
Когда он вернулся в главный зал, все занимались своими делами. Саня проверял какие-то склянки и записывал что-то в огромный журнал. Дядя Вася сидел с паяльной лампой и ремонтировал непонятный прибор. Марья Ивановна заполняла какие-то бумаги, бормоча что-то себе под нос.
— Ну всё, теперь все в сборе, можно и почаевничать, — обрадовался дядя Вася, увидев Митьку. — Идём, присаживайся, уже всё готово.
Митя присел на краешек стула.
— Слушайте, — сказал он, наконец найдя в себе силы задать главный вопрос. — А как вообще всё это работает? Откуда эти аномалии берутся? И почему вы уверены, что можете с ними бороться?
Дядя Вася, наливая чай в кружки, усмехнулся.
— Ну как-то мы с ними боремся, и даже порой успешно. Теория потом, Митька. Сначала надо выжить, потом философию разводить. А берётся вся эта дрянь из людей. Из наших страхов, злобы, из всей той грязи, что копится в таких местах, как тот парк. Они, как грибы на гнилом пне. А мы… — он поставил перед Митькой кружку, — мы лесники. Грибы срезаем, чтобы пень совсем не сгнил, и на соседние деревья не перекинулось. Примитивное объяснение, конечно, зато честное.
— И много вас, таких лесников?
— Достаточно, — в разговор снова вступила Мария Ивановна, закрывая папку. — Чтобы система не развалилась окончательно. Ты всё запомнил?
Она постучала пальцем по меморандуму.
— Наверно, — он посмотрел на неё растерянно.
— Потом наизусть выучишь, я проверю. Что будет непонятно, сверишься по справочнику или нас кого спросишь. Теперь подписывай. — Она протянула ему ручку.
Митька взглянул на лица этих людей, уставшие, будничные, без тени пафоса. Они не были героями, они были обычными рабочими, дворниками, как и сказал дядя Вася.
Он взял ручку. Она была холодной и неудобной. Поставил корявую, как всегда, подпись «Белов Д. А.» на последней странице меморандума, под десятками других таких же подписей.
Продолжение следует...
Автор Потапова Евгения