УАЗ-буханка с потускневшей голубой краской и надписью на боку «АОЗТ „СпецКоммунТранс“» оказался внутри куда просторнее и страннее, чем можно было предположить снаружи. Внутри пахло соляркой, антисептиком и сушеными травами. Вдоль бортов тянулись стеллажи, заставленные ящиками с непонятными приборами, склянками и рулонами желтоватой, похожей на пергамент бумаги.
Долговязый Саня, которого Митька вначале принял за студента, оказался медиком. Он усадил Митьку на скрипящую откидную лавку и принялся за обработку раны. Он работал молча и сосредоточенно. Сначала оросил рваные края едкой жидкостью, от которой плоть зашипела, а боль стала острой и ясной. Митька стиснул зубы, но не закричал. Потом Саня наложил мазь, пахнущую полынью и чем-то металлическим, и перевязал плечо тугой аккуратной повязкой. Боль почти сразу утихла, сменившись глухим тянущим ощущением.
— А теперь давай я тебя все же обычными лекарствами уколю, а то же у этой твари под когтями явно не ромашка лекарственная росла. Хорошо, что не цапнул, а то точно кирдык бы был. Там процесс необратимый. Ты так на меня не смотри, не каждый оборотнем становится, процент обращения очень низкий. Обычно умирают от ядовитой слюны. Сердце не выдерживает токсинов и изменений в организме.
— Жесть. От бешенства колоть будешь? — хмыкнул Митька.
— И от бешенства тоже. У меня есть хороший коктейль, от всего помогает. Антибиотики несколько дней придется поколоть, чтобы не воспалилось. Все же хорошо он тебя распахал. Но ты молодцом держался, обычно народ впадает в панику и начинает убегать, а это верная смерть. А так ты дал нам фору, чтобы мы не только тварюгу засекли, но и обезвредили, и все это прошло пока без потерь, пока… — паренек многозначительно посмотрел на Митьку.
— Может, надо было зашить? — Митька глянул на них с тоской.
— Может, надо, а может, и не надо, — пожал плечами Саня. — Давай штаны снимай.
— Это еще зачем?
— Укол внутримышечный сделаю, потом в вену.
— И в живот? — скривился Митька.
— И в живот, — кивнул Саня. — Куда же без этого. Или ты хочешь бешенством заболеть?
Женщина в это время что-то записывала в большой толстый журнал, и ей не было дела до голого Митькиного зада. Тот тяжело вздохнул, покосился на нее, стянул с себя штаны, а затем потянулся за трусами.
— Это можешь оставить, — качнул головой Саня, — развернись.
— Бред какой-то, — проворчал Митька. — Вместо того, чтобы дома есть жареную картошку и запивать самогонкой, сижу без штанов, и мне делают укол с неизвестными лекарствами непонятные личности.
— Могу ампулы потом отдать, — парировал Саня, набирая лекарство в шприц. — Расскажи пока немного о себе, отвлекись.
— А чего рассказывать-то? Разведен, работаю физруком в ПТУ, мастер спорта по самбо, изучал карате и бокс. Живу один, не привлекался, детей нет, тридцать два года, — отчитался Митька.
— Информативненько, — хмыкнула женщина, продолжая что-то писать в журнал.
— А что еще надо-то? — он с удивлением посмотрел на нее, натягивая штаны после укола.
— Да и этого достаточно, — пожала она плечами.
Коренастый мужчина, представившийся дядей Васей, разлил по алюминиевым кружкам чай из огромного термоса. Чай был крепким, горьким и согревающим изнутри.
— Так, Митька, — дядя Вася присел напротив, тяжело вздохнув. — Считай, тебе повезло. Во-первых, мы тут как раз патрулировали — аномалия в парке «Металлург» давно на контроле. Во-вторых, у тебя организм крепкий, не сразу сдался. А в-третьих, — он хитро прищурился, — нунчаками ты его все-таки потрепал. Это дало нам время подойти. Да и с дихлофосом хорошо придумал, даже мы до такого не додумались.
— Что это было? — тихо спросил Митька, глядя на кружку. — Вы сказали «порченый»? Что это означает? Это какие-то эксперименты над людьми?
Женщина, которую дядя Вася представил как Марию Ивановну, начальницу их бригады, отложила свой прибор.
— Официально — аномальная биоформа, порожденная зоной остаточного пси-воздействия, — сказала она сухим, казенным тоном. — А неофициально это сгусток всей той грязи, отчаяния и злобы, что накопились в этом месте. Парк «Металлург» был пионерским. Местом силы, если хочешь, силы коллективного духа, веры в светлое будущее. Когда эта вера рухнула, когда место забросили, оно стало магнитом для противоположного. И периодически это выплёскивается на мимо проходящих граждан.
— То есть он был человеком?
— Ну да, был, давно и неправда, — кивнул дядя Вася. — Его личность стерлась, осталась только боль и голод. Он может и сам уже не знал, что он такое. Тва-рь питается человеческим страхом. Ты же почувствовал, что он пришел не просто за мясом?
Митька молча кивнул. Теперь эти ощущения обретали жуткий смысл.
— А вы кто? Военные? Ученые? КГБ?
Дядя Вася усмехнулся.
— Мы, браток, последние дворники империи. Вернее, того, что от нее осталось. Раньше нами занимались серьезные конторы с большими бюджетами. Сейчас мы акционерное общество закрытого типа. У нас на балансе полстраны таких вот «Металлургов». Чистим, чтобы совсем уж крыша у людей не поехала. Работа грязная, денег мало, зато спокойно — милиция о нас не знает, налоговая тоже, да и бандитам мы не интересны. Ну и деньги нам все еще выделяют.
Мария Ивановна фыркнула.
— Вася, хватит пугать новичка. Дмитрий, твоя жизнь, какой ты ее знал, закончилась. Ты контактировал с аномалией, получил заражение. Обычная больница тебе не поможет. Процесс обратим, но только нашими методами и только при твоем полном согласии и сотрудничестве.
— Какое сотрудничество? — спросил Митька, чувствуя, как его втягивают в омут, из которого нет возврата.
— Ты стал свидетелем. А свидетель — это либо новый сотрудник, либо… — дядя Вася многозначительно посмотрел на него. — Ну ты понял. Вариант «забыть и жить дальше» не прокатывает. Заражение само не рассосется.
Саня, закончив с перевязкой, протер очки.
— Плюс у тебя неплохие данные, — добавил он. — Координация, реакция. Глупо разбрасываться такими кадрами. Мы, конечно, абы кого с улицы не берем, но у нас как раз освободилось место, так сказать, место вакантно.
Митька посмотрел на свои руки, на ссадины на костяшках пальцев. В голове промелькнула последняя неделя. Это казалось теперь сном из другой, невероятно далекой жизни.
— А…, а зарплата? — хрипло выдохнул он, сам удивляясь своему вопросу.
Дядя Вася громко рассмеялся.
— Вот это правильно! Спрашивай! А то некоторые с порога про смысл жизни и борьбу со злом заявляют. Зарплата как у слесаря пятого разряда. Плюс премии за выезды. Пенсия в виде крепкого здоровья и могилы за счет заведения, если что. Соцпакет — вот он, — он обвел рукой тесный салон фургона. — И самое главное — отвечаем за своих. Если, конечно, сам не накосячишь.
Мария Ивановна встала и протянула Митьке толстую папку с затертой обложкой.
— Это меморандум о добровольном вступлении в ряды АОЗТ «СпецКоммунТранс». Там правила, обязанности, противопоказания и т. д. Почитай, решение за тобой.
— Ну да, решение за мной, — хмыкнул он. — Выбор без выбора.
— Что поделать, такова жизнь, — подмигнул ему дядька Василий. — Или ты её, или она тебя, третьего не дано.
Митька взял тяжелую папку и громко вздохнул. Не о таком вечере он сегодня мечтал.
Дядя Вася сел за руль, и фургон тронулся, увозя его от привычного мира в странную ночь. А за окном мелькали огни города, который и не подозревал, какие дворники выметают мусор из его темных углов.
Автор Потапова Евгения
Пы.сы. Второй главы сегодня не будет. Я сегодня после зубного как-то сильно не очень.