Цикл рассказов "33 несчастья бабушки Агафьи"
Глава 1
Глава 15
— Маш, а ты знала, что мамка наша дом купила? — голос младшего брата Стаса в телефонной трубке звучал крайне взволнованно.
— Стас, я тебя умоляю, какой дом? — Маша скептически хмыкнула, разглядывая своё отражение в зеркале. — Она сейчас прохлаждается в доме престарелых, казённую кашу ест. Там ей и место, под присмотром, чтобы нам нервы не мотала.
— Ты что, телевизор вообще не смотришь? — чуть не закричал Стас.
— Стасик, ну кто в наше время смотрит телек? Только пенсионеры.
— А я вот смотрю! И сегодня по местным новостям показывали нашу с тобой мамку. Я тебе клянусь, Маша! Живет себе в деревне, припеваючи. Дом себе купила. Бизнес свой замутила, понимаешь? Деньги, наверное, лопатой гребёт, какая-то школа частная или что там у неё... А мы с тобой сидим тут и ни при делах!
Маша замерла от услышанного.
— Стасик, а ты, случаем, ничего не перепутал? Не накатил сегодня с утра?
— Да ты что! Я как стеклышко, — обиделся брат. — И вообще, я сейчас на антибиотиках, уже неделя, как ни капли.
— Молодец. Поддерживаю. Но твои байки про маманю, которая в бизнес-леди заделалась, — это больше на горячку похоже, или на белочку.
— Блин, Маша, да я тебе сейчас запись эфира найду и скину!
Маша бросила трубку на диван и тяжело выдохнула. Каким же всё-таки ненормальным бывает Стас. Вечно ему что-то мерещится, теперь вот — мать-миллионерша в деревне.
Но не прошло и пяти минут, как телефон звякнул коротким сообщением. Ссылка от Стаса.
Маша нехотя ткнула пальцем в экран. Загрузилось видео — репортаж регионального канала. От того, что она увидела, у неё чуть не подкосились ноги. Прямо на экране её мать, Агафья Львовна, которую они так удачно и, как им казалось, навсегда пристроили в дом престарелых, стояла на фоне симпатичного домика.
Мать выглядела... вызывающе хорошо. Щёки розовые, глаза горят. Она стояла перед камерой и уверенно толкала речь о том, как важно сельским детям давать качественное образование и как она собирается всех учеников округи записать в свою новую школу.
В голове Маши мгновенно включился калькулятор. Она уже прикидывала: так, если в селе столько-то детей, умножить на стоимость часа, вычесть расходы... Да это же золотая жила! Ей самой такие заработки даже в самых смелых мечтах не снились.
Но следом пришла другая мысль, колючая и злая. Как она могла? Как она посмела сбежать? Ведь они со Стасом так старались, договаривались, «башляли» нужным людям, чтобы остаток дней своих Агафья Львовна провела за высоким забором мрачного и беспощадного дома престарелых, где ей полагалась только койка и тишина.
— Вот же старая лиса! — прошипела Маша. — Нас вокруг пальца обвела!
Мария схватила телефон. Дрожащими от гнева пальцами она нашла номер той самой женщины из администрации дома престарелых, через которую проворачивала сделку по «эвакуации» матери.
Трубку долго не снимали. Видимо, на том конце понимали, к чему ведёт этот звонок и какой скандал сейчас разразится.
— Да, говорите. Да, слушаю! — наконец, послышался в трубке деловитый, чуть прокуренный голос Арины Григорьевны.
Маша даже не дала ей перевести дыхание. Тут же налетела на неё с претензиями.
— Слушайте, Арина Григорьевна! — начала она сразу с нападок. — Как так получилось, что сегодня вышел сюжет в новостях, где моя мать, Агафья Львовна, в полном здравии, на фоне собственного дома вещает на всю область? Она там, оказывается, бизнес открыла, школу какую-то! Вы мне... объяснить ничего не хотите? Мы за что вам деньги платили, за это долбанное реалити-шоу?
На том конце провода повисла короткая пауза, а потом Арина Григорьевна ответила холодным, как лёд, тоном:
— Нет, это вы меня послушайте, Мария. Вы ни разу — слышите, ни единого раза! — с момента передачи вашей матери к нам, не позвонили. Вы не поинтересовались, как её здоровье, не привезли ей лишней пачки печенья. Ни звонком, ни сообщением не спросили: «А жива ли ещё мама?». Мы тут, знаете ли, не тюрьма строгого режима. К нам какие претензии? Не надо, Мария, не надо перекидывать всё с больной головы на здоровую.
— Послушайте! — Маша сорвалась на визг, расхаживая по кухне. — Мы сдали её к вам под присмотр! Под надежный замок! А тут выясняется, что она обустроилась в какой-то деревне, да ещё и школу свою открыла. Это вообще нормально?!
— Это более чем нормально, Мария, — отрезала Арина Григорьевна. — Это значит, что ваша мать оказалась куда крепче и умнее, чем вы пытались представить, когда в спешке избавлялись от неё.
— Слушайте, я вам деньги платила за это! Немалые деньги! Я буду жаловаться куда надо!
— Нет уж, дорогая моя, — голос Арины Григорьевны стал вкрадчивым и опасным. — Это я сообщу куда надо, если вы мне ещё раз позвоните с угрозами. И поверьте, у вас проблем будет побольше, чем у меня. Как там зовут ту репортершу из новостей? Лиза Баранова? Мне кажется, она очень обрадуется, если узнает, как «любящие» детки сплавили здоровую мать в богадельню ради квартиры. Это будет отличный сюжет, Мария. Хорошее такое продолжение истории про успешную бабушку! Хотите стать звездой экрана?
— Ах ты!.. — Маша чуть не задохнулась от возмущения, не находя слов для ответа женщине.
— Мы, кажется, на «вы», Мария. Хорошего дня!
В трубке раздались короткие гудки. Маша в ярости швырнула телефон на пол. Она была в бешенстве. Столько сил, столько нервов и денег было потрачено, чтобы определить мать в эту «золотую» клетку, а теперь выясняется, что всё зря! Но что было еще хуже — это осознание того, что Агафья Львовна снова «в деле». Скоро начнёт, небось, лопатой деньги загребать на этих своих уроках, а она, родная дочь, останется ни при делах. Обидно, досадно, несправедливо!
Обычно все «грязные» дела Маша одна не проворачивала — кишка была тонка. Ей нужен был сообщник, верный и такой же жадный. Поэтому она снова набрала номер Стаса.
— На проводе! — бодро отозвался младший брат.
Стас уже всё понял. Он сидел в своей обшарпанной кухне и в уме пересчитывал мамины потенциальные доходы. Если кто-то думает, что ему должно быть стыдно после того, как они с сестрой отправили мать в дом престарелых ради её квартиры — значит, эти люди просто не знали Стасика. Совесть у него отсутствовала напрочь, а вот нюх на деньги был как у ищейки.
— Ну что, Стасик, посмотрела я твой сюжет, — тяжело вздохнула Маша. — Признаю — ты был прав!
— То-то же! — Стас довольно улыбнулся. — Мамка-то наша — кремень! Такую в дверь, она в окно. Да ещё и с прибылью.
— Собирайся, Стас. Надо ехать. Пока она там все капиталы в свои учебники не вбухала, нужно напомнить, кто у неё наследники первой очереди.
— А поехали! — Стас довольно хмыкнул. — Я мигом! Заеду за тобой через полчаса. Сделаем вид, что мы её искали, ночами не спали, подушки слезами мочили.
— Вот-вот, — поддержала Маша. — Скажем, что места себе не находили, когда узнали, что она из пансионата «пропала».
И вот уже машина Стаса неслась по шоссе в сторону деревни. Дети Агафьи Львовны ехали «навещать» мать. В их головах уже зрел план, как половчее втереться в доверие и деликатно намекнуть, что Бог велел делиться, особенно с теми, кто так «сильно» о тебе заботился.
— Главное, Машка, побольше трагизма, — наставлял Стас, объезжая яму. — Ты плачь, а я буду сурово молчать и обнимать её за плечи. Мол, вернулись блудные детки к родной любимой мамочке.
Они ехали, предвкушая легкую добычу, и помня, как Агафья всегда прощала им любые, даже самые тяжкие грехи. Они верили, что на этот раз будет ровно то же самое.