В техническом задании на проект 1135 от 1964 года стояла формулировка «большой противолодочный корабль ближней зоны». К моменту вступления головного «Бдительного» в строй в 1970 году класс кораблей в документах сменился дважды. Сначала на «сторожевой», потом на «сторожевой корабль дальней морской зоны». Сам корабль за эти шесть лет не изменился. Изменилось понимание, зачем он нужен.
Силуэт «Буревестника» знают даже те, кто никогда не интересовался флотом. Длинный полубак, заваленные внутрь надстройки, две низкие трубы, развитая носовая оконечность с двумя барбетами под ракето-торпедные комплексы. Корабль действительно красив, об этом писали и западные обозреватели, и советские конструкторы. Но красота здесь не самоцель. Она следствие того, что под одну платформу пытались уместить две разные задачи. И ни одна из них не была сформулирована окончательно.
Что стояло в исходном задании 1964 года
Формулировка ТТЗ Северного ПКБ звучала так: корабль для поиска и уничтожения подводных лодок в ближней морской зоне, с возможностью охранения соединений и конвоев. Главный конструктор Николай Соболев получил вводную, в которой противолодочная функция была обозначена как основная. Остальное шло как «дополнительно».
Дальше начались правки. К 1966 году флоту понадобилась защита соединений от надводных кораблей и авиации. К 1968 году выяснилось, что вертолёт на корабль не помещается по компоновке, а без вертолёта ближняя противолодочная задача решается хуже, чем планировалось. К 1969 году в документах появилось слово «универсальный». В ТТЗ его не было.
Я смотрел переписку Северного ПКБ и Главного управления кораблестроения за 1967–1968 годы по описям, доступным через docs.historyrussia.org. В одном из писем главный конструктор пишет прямо: «по составу вооружения корабль выходит за рамки задания, но изменение задания на данной стадии нецелесообразно». Это означало одно: проектируем под одно ТТЗ, строим под другое.
Состав вооружения как симптом раздвоения
Посмотрите на то, что в итоге поставили на «Бдительный». Два четырёхтрубных ракето-торпедных комплекса «Метель» для поражения подводных лодок на дистанции до 50 километров. Два двухбалочных пусковых комплекса «Оса-М» для ближней ПВО, по 20 ракет в погребе каждого. Две спаренные 76-мм артустановки АК-726 в корме. Два пятитрубных торпедных аппарата калибра 533 мм. Две реактивные бомбомётные установки РБУ-6000.
Это не вооружение противолодочного корабля. И это не вооружение сторожевика в классическом советском понимании. Это компромисс, в котором каждая система чуть слабее, чем у специализированных аналогов, зато их много.
Сравните с американским «Ноксом», который проектировался в те же годы и тоже считался противолодочным фрегатом. У «Нокса» одна 127-мм артустановка, одна пусковая ASROC, одна установка ЗРК «Си Спарроу» и торпедные аппараты. И вертолёт. Назначение читается с первого взгляда: ближняя ПЛО при соединении, минимальное самообеспечение от воздушных угроз. У 1135 такой ясности нет.
Почему вертолёт так и не появился
Это отдельный сюжет, который объясняет половину спора о назначении. По ТТЗ 1964 года вертолёт на корабле не предусматривался: ближняя зона, дальность поиска подводной лодки обеспечивается корабельным ГАК «Титан-2». К 1966 году флот заметил, что американцы и британцы ставят вертолёт даже на корабли водоизмещением 2500 тонн. У советского 1135 водоизмещение к тому моменту разрослось с проектных 2800 до 3200 тонн стандартного.
Конструкторы посчитали. Чтобы поставить ангар и площадку, нужно было пожертвовать либо вторым РБУ, либо кормовой артиллерией, либо изменить компоновку машинного отделения. Газотурбинная установка М7 уже была спроектирована под конкретные обводы. Перекомпоновка отбрасывала проект на два года.
Решение приняли в 1967 году. Вертолёта не будет. Это решение зафиксировало корабль в той роли, для которой он уже был мал. Ближняя противолодочная зона без вертолёта в 1970-х годах уже считалась задачей вчерашнего дня. А для дальней зоны, куда корабль фактически стали посылать, не хватало именно вертолёта.
Газотурбинная установка как технический козырь
Здесь нужно отдать должное. Установка М7 из двух маршевых газовых турбин ДО63 и двух форсажных ДК59 общей мощностью 56 000 лошадиных сил была для своего времени решением выдающимся. Скорость полного хода 32 узла, готовность к движению из холодного состояния за 15 минут, ресурс до капитального ремонта около 20 000 часов по данным заводских испытаний николаевского ЮТЗ.
Американцы перешли на газовые турбины на крупных кораблях только с появлением «Спрюэнсов» в середине 1970-х. На «Буревестнике» это работало с 1970 года. Именно поэтому корабль и тянули в дальнюю зону. Скорость и мореходность позволяли. А вот вооружение и поисковые средства тянули обратно в ближнюю.
Серия и её модификации: ответ на нерешённый вопрос
С 1970 по 1981 год построили 21 корабль базового проекта 1135. Потом пошёл 1135М с заменой 76-мм артиллерии на 100-мм АК-100, всего 11 единиц. Дальше начались пограничные сторожевики проекта 1135.1 «Нерей» для морчастей погранвойск КГБ, 7 единиц с другим составом вооружения. А к концу 1980-х концепция уже открыто разворачивалась в сторону универсального фрегата следующего поколения.
Каждая модификация была попыткой ответить на вопрос, который не решили в 1964 году. Что это за корабль. 1135М усиливал артиллерию, признавая, что ракето-торпеды по надводным целям не работают. 1135.1 убирал часть противолодочного оснащения, признавая, что для пограничной службы оно избыточно. А преемники конца 1980-х шли в сторону универсального фрегата уже открыто.
Серия в 39 единиц считалась бы успехом для любого западного флота. Но если посмотреть на то, как менялось вооружение от модификации к модификации, видно: корабль искал свою роль все 16 лет производства.
Что писали моряки
В мемуарах командиров кораблей проекта 1135 регулярно встречается одна и та же мысль. Корабль хороший. Мореходный, быстрый, обитаемый по советским меркам прилично. Но командиру всегда было неясно, к чему готовить экипаж в первую очередь. К поиску подводной лодки, к отражению воздушного налёта, к артиллерийской дуэли с надводным противником.
В одном из сборников воспоминаний черноморских офицеров есть фраза: «Метель» отрабатывали на учениях, но никто не верил, что в реальном бою она достанет лодку раньше, чем лодка достанет нас. Это не претензия к комплексу. «Метель» работала. Это претензия к концепции: ближняя зона без вертолёта против лодок, которые уже стреляли с 80 километров.
При этом по противовоздушной части «Оса-М» считалась надёжной системой. По артиллерии АК-726 имела вопросы по точности на дальних дистанциях, но в ближнем бою работала. По противокорабельному вооружению корабль был фактически беззащитен: ракето-торпеды «Метель» по надводной цели не применялись, торпедные аппараты в реальном бою с современным фрегатом дистанцию не отрабатывали.
Где здесь система
И вот ключевой вопрос. Это просчёт конкретного ТТЗ или симптом более широкой логики? Я склоняюсь ко второму.
В советском военно-морском строительстве 1960-х годов решения о назначении корабля и решения о его постройке принимались в разных контурах. ТТЗ выпускало Главное управление кораблестроения. Серию утверждал Военно-промышленный комплекс. Боевую подготовку определял Главный штаб ВМФ. Эти три инстанции не были обязаны согласовывать понимание задачи между собой. И часто не согласовывали.
«Буревестник» проектировали под одну задачу, строили серией под другую, использовали в третьей. Каждый из этапов был внутренне логичен. Между этапами связи не было. Красивый силуэт здесь не случаен: когда задача размыта, конструкторы оптимизируют то, что поддаётся оптимизации. Обводы, компоновка, эстетика. То, что не поддаётся, оставляют как есть. И ставят на корабль всё, что просят все ведомства сразу.
Что осталось за пределами этой статьи
По открытым источникам видно общее. По заводской документации Калининградского «Янтаря» и керченского «Залива», где строилась серия, многое до сих пор недоступно. Точные цифры по стоимости единицы, по расхождениям между проектными и фактическими ТТХ, по результатам межфлотских учений с участием 1135, это разные ведомственные архивы, и часть из них закрыта. Сборники по экономике судостроения 1970-х годов в открытом доступе обрывочны.
Если вы служили на кораблях проекта 1135 или работали в Северном ПКБ и помните, как менялось задание между 1966 и 1969 годами, напишите. Особенно интересны детали обсуждения вертолётного варианта: на каком уровне его в итоге зарубили и какие альтернативные компоновки рассматривались. Подтверждённые поправки я внесу в текст с указанием источника.
Канал работает с СССР как с системой решений, а не с объектом ностальгии или критики. «Буревестник» в этом смысле показательный случай: красивый корабль, который рассказывает о том, как устроено было принятие решений, точнее, чем любой нормативный документ.