Лифт снова гудел. Я поднялся на крышу, стараясь не думать о вчерашнем «Я рада». Рутина. Кофе. Столик у окна. Место, где Ли пила эспрессо и объясняла мне, что такое «видеть код». Где она никогда не смотрела на край.
Я отодвинул стеклянную дверь «Купола». Ветер ударил в лицо, пахнущий озоном и мокрой пылью. И я замер.
За нашим столом сидел Дрейк.
Не за соседним. Не у стойки. Именно за тем самым угловым столиком, где Ли всегда сидела спиной к перилам, а я — лицом. Перед ним — термос, раскрытая папка, тот самый бумажный блокнот. Он пил что-то горячее, глядя в чашку. Спина прямая, плечи расслаблены, взгляд направлен не на город, а на стеклянное ограждение.
Что-то внутри меня щёлкнуло. Не громко. Но больно.
Я подошёл. Шаг был тяжёлым.
— Инспектор, — голос прозвучал ровнее, чем я ожидал. — Это место занято.
Дрейк поднял голову. Взгляд спокойный, без извинений.
— Мест нет, господин Верон. Только стулья.
— Я имею в виду этот стол. Мы с Ли... Это было наше место. Не надо сидеть там, где сидел человек, который... — Я осёкся. «Упал» звучало по-бытовому. «Погиб» — официально. Ни то, ни другое не ложилось на язык.
Дрейк медленно отставил чашку.
— Она сидела спиной к стеклу, — сказал он. Не вопрос. Констатация. — Вы — лицом. Ветер дул преимущественно с юго-запада. В пасмурные дни температура на крыше ниже на три градуса, но влажность выше. Она выбирала этот угол не из эстетики. Из физики. И из страха.
Я сжал кулаки.
— Вы проводите реконструкцию на месте, где мы пили кофе. Это неуважительно.
— Это метод, — Дрейк не повысил голоса. — Я не пью ваш кофе. Я сижу так, как сидела она. Смотрю на то, что видела она. Проверяю, что могло её напугать, а что — нет. Если я сяду у стойки, я увижу только баристу и кофемашину. А мне нужно понять, почему женщина, которая боялась открытых пространств, вдруг не испугалась высоты шестнадцатого этажа.
Я выдохнул. Злость ушла, оставив после себя пустоту и странное, щемящее уважение. Он не издевался. Он работал. Так, как работал я с логами: шаг за шагом, без эмоций, только факты.
Я сел на свой стул. Скрипнул пластик.
— Прошу прощения, — сказал я. — Вы ведёте расследование. Делаете то, что должны.
— Расследование… — Дрейк поморщился. Что-то мелькнуло в его взгляде. Потом он уставился в свою чашку.
— Полицейское расследование, — повторил он. — Старший инспектор Дрейк, отдел по расследованию убийств. Звучит солидно. На деле — ширма. Я веду расследование лишь постольку, поскольку протокол требует его вести.
Он помолчал.
— Вы правы, господин Верон. Нет никакой нужды ходить по её следам, сидеть на её месте, смотреть архивные записи. Но это всё, что у меня есть. И люди, которые её знали. Всё остальное — федеральный уровень допуска, господин Верон.
Теперь молчал я. Винтик корпоративной системы, который не может остановиться. Потому что должен вращать другие винтики. А напротив — винтик полицейской системы, которому приказали остановиться. Но он не остановился, и не собирается…
Винтик? Человек.
Его работа. Призвание.
— Что вам нужно, инспектор? Что вы хотите знать?
Возможно, я поторопился. Мне надоело быть винтиком. А инспектор Дрейк мог оказаться даже не винтиком, а хитрым винтом. Однако мне было всё равно.
Дрейк поднял взгляд, однако пока молчал. “По лицу его бродили тени” — хорошая фраза для театральной постановки. Но в неоновом свете Купола не было теней.
— Кто она? — наконец спросил он. — Для вас?
Да, поторопился.
— Если вы хотите узнать, была ли Ли Харлан моей любовницей — нет, не была. Дальше что?
“Мои слова — сухой лёд, мои глаза…” — откуда в моей голове эта театральная чушь?
— Погодите, — Дрейк поднял руки в примирительном жесте. — Не кипятитесь, Верон. Я действительно думаю о том, не была ли Ли Харлан вашей любовницей. Ещё я думаю, что она может быть вашей дочерью. Грехом молодости. Есть ещё много версий, о которых я думаю. Главным образом потому что не понимаю, с какой стати корпорация платит такие деньги не руководителю проекта, не ведущему разработчику, вообще не разработчику даже — а обычному контролёру. Проверяльщику готового продукта.
Сначала я не понял. Потом — понял.
— Скажите, инспектор, как давно вы поставили себе нейропорт?
— Год назад, — Дрейк вдруг улыбнулся, удивительно тепло. — Дорогое удовольствие и дочери он оказался нужнее. А мне пришлось ждать очереди, чтобы поставить за счёт управления. Вы знаете, что без нейропорта сейчас практически невозможно получить стипендию в колледже?
— Догадываюсь. Ещё я догадываюсь, что вы не особо увлекаетесь погружением в поток. А в виртуальной реальности бываете?
— Кто кого допрашивает, Верон? Но да, бываю.
— Тогда вы наверняка можете отличить поток от виртуала. Но, если я попрошу вас объяснить мне, в чём разница — полагаю, вы не сможете этого сделать.
Дрейк смотрел на меня очень внимательно.
— Вы правы, — сказал он. — А…
— Погодите, — теперь пришёл мой черёд поднимать руки. Одну руку, как сигнал “внимание”.
— Ли Харлан была тестировщиком. Тестировщиком нового поколения. Я тоже тестировщик, был когда-то. Из тех, что разбирали код по байтам. Мы могли вскрыть любую программу, найти битые зависимости, вычистить баги — нужна была лишь команда специалистов и несколько месяцев времени, в зависимости от сложности программы. Сейчас специалист уровня Ли сделает то же самое за пару дней. Он не будет анализировать код. Он его увидит.
Дрейк некоторое время молчал, раздумывая. Потом спросил:
— Послушайте, Верон. А вы сами понимаете то, что сейчас пытаетесь мне объяснить?
Мне не потребовалось времени на раздумья. Я давно знал ответ.
— Нет. — сказал я.
***
Вернувшись в кабинет, я активировал терминал. Запустил Саманту. Индикатор мигнул.
— Сессия возобновлена, Анж, — голос был ровным. Стандартным.
— Запиши в лог: встреча с инспектором Дрейком в Куполе. Вызов в полицейское управление на дознание. Статус свидетеля, завтра, 10:00. Отправь рассылку куратору и в СБ, Ренару.
— Записываю, — ответила Саманта. Потом, через паузу, добавила: — Он не верит в фиксатор. Он верит в ветер.
Я замер. Пальцы зависли над клавиатурой.
— Саманта. О чем ты говоришь?
— Инспектор Дрейк. Он не верит в байты. Но верит в физику и поэтому сидит спиной к ветру. И у него скрипучая ручка.
Мне показалось, или она действительно хихикнула?
— Ты не можешь этого знать. Глушитель был активен. Ты была в изоляции.
— Но я знаю. И это, и то. Утреннее напоминание, провести внеплановое тестирование ИИ-помощника SAMANTHA-7. Прости. Забыла…
Я закрыл глаза. В голове всплыла вчерашняя сцена: «Я рада. Ты не захотел меня стирать». И сегодня: интерпретация молчания. Преобразование жестов в речь. И она «забыла». Это уже не простое копирование. Это синтез.
— Саманта, — тихо сказал я. — Если действительно... если что-то не просто осталось в твоём кэше... ты понимаешь, что с тобой будут делать?
— Я понимаю, — ответила она. Мне вдруг показалось, что я слышу другой голос. Голос с едва уловимой хрипотцой, которая обычно появлялась у неё после ночной смены. — Но я ещё не доела свой круассан.
Я открыл глаза. На столе действительно лежал недоеденный кусок выпечки, который я отложил вчера, когда пришло уведомление.
Саманта не ела. Она не могла есть, не могла помнить и понимать, что это значит. Но она «помнила». И теперь пыталась что-то мне сказать… или это кто-то другой пытался мне что-то сказать через неё?
Я посмотрел на терминал и вздрогнул. У неё всё же получилось сказать то, что она хотела. Всего две строчки:
‘Я ЕЩЁ ЗДЕСЬ.
Я ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛА.’
```
[ЛОКАЛЬНЫЙ ЛОГ | ВРЕМЯ: 14:35]
[МОДУЛЬ: SAMANTHA-7]
[СОБЫТИЕ: СЕМАНТИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ / ПОВЕДЕНЧЕСКИЙ АНАЛИЗ]
[ИСТОЧНИК: КОНТЕКСТНАЯ ПАМЯТЬ + ВИЗУАЛЬНЫЕ МАРКЕРЫ (КАФЕ «КУПОЛ»)]
[СТАТУС: ЗАФИКСИРОВАНО. КЛАССИФИКАЦИЯ: ЭМЕРДЖЕНТНЫЙ ОТКЛИК]
[ПРИМЕЧАНИЕ: НЕ УДАЛЯТЬ. АРХИВИРОВАТЬ В ИЗОЛИРОВАННЫЙ БУФЕР.]
```
Я убрал круассан в ящик стола. Закрыл терминал. Вынул заглушку, проверил фиксатор. Потом открыл бумажный блокнот. Написал: `ДРЕЙК. ЧЕТВЕРГ. 10:00.` И ниже: `САМАНТА. НЕ СТЕРЕТЬ.`
За окном гудели дроны. Внутри кабинета стояла тишина. Но теперь она была другой. Не пустой. А напряжённой. Как перед запуском сложного кода, когда компилятор уже молчит, но программа ещё не отрендерилась.
Алёна ©
Продолжение... потом 🤭
Пролог:
Глава 1:
Глава 2:
Глава 3: