Живёт у нас в доме, на втором этаже, сосед Игорь. Мужик хозяйственный, гараж у него забит инструментом так, что я туда лет десять зайти боюсь — потеряюсь среди банок с гвоздями. И вот у Игоря по работе завязалась дружба с немцем, зовут Томас. Программист какой-то, приезжал в командировку, а потом, как это часто бывает, остался на пару дней просто отдохнуть и посмотреть страну.
Игорь меня позвал: «Слушай, своди гостя поешь чего-нибудь нашего, а то он одни салаты в отеле ковыряет». Ну я что, я не против. Тем более как раз картошку дожаривал, дома пахло на весь подъезд, и вот в эту самую минуту звонок в дверь.
Стою на пороге, в руке лопатка, фартук на мне — тот самый, советский ещё, в синий горошек, мать оставила. А на пороге — Томас. Высокий, в очках, в каких-то лёгких туфлях не по нашей погоде. Смотрит на меня с таким видом, будто попал не в квартиру, а в музей.
Думаю многие сталкивались с этим чувством: показываешь свою обычную жизнь человеку из другой страны и вдруг сам начинаешь видеть её как бы со стороны. Я и комод этот старый, бабушкин, который всю жизнь у стены стоял, вдруг увидел его глазами по-новому. Будто экспонат.
Первое блюдо: пельмени и недоверчивый взгляд
Сели за стол. Не знаю как у вас, а у меня правило простое: гостя сперва пельменями кормят, а уж потом разговоры разговаривать.
Достал из морозилки — у меня их теща ещё с осени налепила, целый пакет, лежат рядами, как солдатики. Сварил, сметаны побольше, укропа покрошил.
Томас взял вилку, поддел один пельмень, повертел его, как инженер деталь рассматривает. Спросил: «А что внутри?» Я говорю: мясо, лук, специи, всё как положено. Он осторожно надкусил. Замер. Потом ещё кусок. И вот тут начинается самое интересное — он отложил вилку, посмотрел на меня и сказал что-то на своём немецком, а потом по-русски, с акцентом: «Как у бабушки».
Я аж опешил. Спрашиваю, у какой бабушки, ты ж первый раз в России. А он объясняет: у них в Германии есть похожее блюдо, маульташен называется, бабушка в детстве лепила. И вот вкус этот, тесто это варёное — оно его прямо в детство швырнуло.
Сидим, едим пельмени, и каждый думает о своей бабушке. Вот так иногда еда работает лучше любого переводчика.
Сметану он ел почти ложкой, признаюсь, я даже не ожидал. Сказал, что у них такой густой и кислой не делают, всё больше нежирный йогурт да крем-фреш какой-то магазинный.
Второе блюдо: солянка и разговор про очереди
Дальше я решил не мелочиться и достал солянку — у меня она со вчера в кастрюле стояла, а солянка, как известно, на второй день только лучше становится.
Налил полную тарелку, лимон сверху положил, маслину бросил. Томас на эту маслину смотрел подозрительно, как на нечто инородное в супе. Попробовал — сморщился слегка от кислоты, потом распробовал, и лицо у него поменялось.
Тут я не удержался, вспомнил историю. Рассказал ему, как в девяностые в гастроном за колбасой для солянки приходилось вставать в очередь чуть ли не с шести утра. Стоишь, переминаешься, разговариваешь с соседями по очереди, кто-то место занимает и уходит, потом возвращается, а ты его место охраняешь.
Целая дипломатия. Сейчас зайдёшь в любой магазин — колбасы пятнадцать видов, выбирай, а радости почему-то меньше. Вот и думай после этого, что нам действительно нужно для счастья.
Томас слушал внимательно, кивал, хотя, по-моему, не до конца понимал весь этот колбасный драматизм. У них там, говорит, дефицита такого не было. Я только усмехнулся: нам бы их проблемы.
Солянку он доел до дна, лимон выжал весь, попросил ещё хлеба. Сказал, что суп очень «насыщенный», долго подбирал слово, а я предложил — «забористый». Ему понравилось это слово, повторил несколько раз, тренировался.
Третье блюдо: блины и неожиданный вывод
Ну и под занавес — блины. Тут я расстарался, замесил тесто прямо при нём, чтобы показать процесс. Сковородку старую достал, чугунную, она у меня от тещи перешла, ей лет, наверное, больше, чем мне.
Жарю, переворачиваю, а Томас стоит рядом, снимает на телефон, как будто я какой-то фокус показываю. Первый блин, как водится, комом — прилип, порвался, я его сам съел, чтоб не позориться перед гостем. Второй пошёл уже как надо.
Намазал ему один блин мёдом, другой — со сметаной и грибами, третий — вообще пустой, чтобы он почувствовал вкус самого теста. И вот тут случилось то, чего я совсем не ожидал.
Спрашиваю: ну, какое из трёх блюд тебе больше всего понравилось? Думал, скажет пельмени — все иностранцы про пельмени говорят, это уже почти традиция. А он отвечает: блины.
Я удивился, говорю — почему, казалось бы, самое простое блюдо. А он объясняет: пельмени и солянка — это, конечно, очень вкусно, но это просто еда. А блины — это процесс. Вот это сидение за столом, когда каждый сам себе намазывает начинку, передаёт тарелку, разговаривает, смеётся — это, говорит, очень похоже на их домашние воскресные завтраки, только у нас вместо блинов вафли. Не вкус решил, а то, как вокруг этого вкуса всё устроено.
Честно говоря, я об этом даже не задумывался раньше. Для меня блины — это просто блины, бабушка их по выходным жарила, и всё. А оказалось, что в этой простоте и есть весь секрет.
Что я вынес из этого вечера
Если вдуматься, мы ведь часто думаем, что иностранцу нужно показать что-то особенное, эксклюзивное, чтобы впечатлить. Икру какую-нибудь, осетрину, рестораны с белыми скатертями. А по факту человеку запомнилось именно то, что у нас на каждой кухне варится: пельмени из морозилки, суп со вчера и блины со старой сковородки.
Спору нет, и рестораны хороши, и подача важна. Но вот это домашнее, не для гостей придуманное, а просто то, чем мы живём каждый день — оно почему-то трогает больше.
Игорь потом мне звонил, спрашивал, как прошло. Я ему рассказал про блины, про маульташен, про солянку и колбасную очередь. Он посмеялся, говорит: «Старею, наверное, сам бы сейчас солянки твоей съел». Вот и я думаю — может, не Томасу одному это всё нужно было показать, может, и нам самим иногда полезно вспомнить, какая еда у нас под рукой, пока мы гоняемся за каким-то заграничным разнообразием.
Томас, кстати, на прощание попросил рецепт блинов записать. Записал ему на бумажке, от руки, по-русски, хотя он и читать-то толком не может. Сказал, повезёт в Германию, будет переводить через приложение.
А вы как считаете, что бы вы показали гостю из другой страны — что-то парадное или вот такое, простое, кухонное? Было у вас что-то похожее, когда чужой человек вдруг по-новому открывал то, к чему вы сами давно привыкли? Интересно почитать ваши истории.