Современная музыка отличается излишней монотонностью. Особенно это заметно в электронике: однотипный ритм, повторяющиеся мотивы, минималистичные аранжировки. Рок-музыка этим грешит, и все больше музыканты входят в транс. В том, что звучит по радио, тоже можно найти элементы минимализма. А ведь когда-то в 1960-е это была супер радикальная и очень актуальная эстетика: зачем играть много, если можно сыграть мало?
Одними из зачинателей минимализма (или как еще иногда ее называют за рубежом - "репетативная музыка", от слова repetative -повторяющийся) были Стив Райх, Майкл Найман, Филип Гласс и, конечно же, Терри Райли. И если первые три стремились к сочинению академической музыки, то Райли обрел последователей среди поп-музыкантов.
Его стиль был вдохновлен индийской музыкой и африканским фольклором. Он, Терри, был в курсе про фри-джаз, Джон Колтрейн был его кумиром, а с трубачом Доном Черри ему приходилось исполнять совместные пьесы. Райли садился за электроорган Farfisa и играл гипнотические мелодии: повторяющиеся паттерны обволакивали слушателей, преимущественно битников и хиппи, на малочисленных концертах. В ход шли и различные студийные эффекты. Сам Райли, предпочитавший играть на инструменте, сидя на полу, выглядел, словно дервиш за фисгармонией. И это впечатляло.
И одна из его пластинок оказала такое влияние на артистов в начале 1970-х, что последствия этого "взрыва" ощутимы до сих пор.
«A Rainbow in Curved Air» был третьим альбомом Райли, вышел в 1969 году на CBS Records. Сорок минут, две композиции, один музыкант. И за этой кажущейся скромностью — целая вселенная, которую потом будут исследовать десятилетиями.
Сотрудник CBS Дэвид Берман однажды навестил Райли в его нью-йоркской квартире и стал свидетелем того, как тот использует петли магнитной ленты как аккомпанемент собственной игре на саксофоне. Берман был не просто редактором — он был энтузиастом и пробил в компании финансирование на серию пластинок американской экспериментальной музыки под названием «Music of Our Time». В неё в итоге вошли записи Стива Райха, Полин Оливерос и Ричарда Максфилда.
«A Rainbow in Curved Air» стала первой записью CBS, для которой использовался восьмидорожечный магнитофон. По меркам 1969 года это было настоящим технологическим авангардом — и Райли воспользовался этим инструментом в полной мере.
Импровизационная природа титульной пьесы, построенной на модальных гаммах, во многом обязана увлечению Райли джазовой импровизацией и индийской классической музыкой. На записи он сыграл абсолютно всё сам: электрический орган, два электрических клавесина (Baldwin и RMI Rock-Si-Chord), думбек и бубен.
Принцип простой — и в этом весь Райли. Несколько слоёв клавишных накладываются друг на друга через технику наложения партий, создавая мерцающую, почти гипнотическую ткань. Уже в первые минуты пульсирующие модальные восьмые ноты с извивающимися шестнадцатыми поверх них закладывают будущее электронной музыки: это саундтрек к немецкому краут-року 70-х и целому поколению рейв-культуры 90-х.
Если сторона А — это движение и свет, то «Poppy Nogood and the Phantom Band» — совсем другое измерение. Это пьеса основана на дуэте сопрано-саксофона с магнитными петлями и монтажными склейками, выросла из ночных импровизационных выступлений Райли в 1960-х. Его саксофонная игра здесь вдохновлена Колтрейном. «Призрачный оркестр» в названии — это сами магнитные петли с эффектом дилея-задержки, которые Райли использовал как живой аккомпанемент.
На стороне Б Райли создаёт протяжные однородные звуки, которые спустя годы под руководством Брайана Ино станут известны как эмбиент-музыка.
Трудно назвать другой альбом 1969 года, который оставил бы столь же глубокий след в самых разных жанрах. «A Rainbow in Curved Air» вдохновил Майка Олдфилда на «Tubular Bells», а Пита Таунсенда — на органные партии в «Won't Get Fooled Again» и «Baba O'Riley» группы The Who. Последняя, кстати, получила своё название отчасти в честь самого Терри Райли.
Британская прог-рок группа Curved Air и вовсе назвала себя в честь этого альбома. Английская группа Soft Machine вдохновилась им при создании своей пьесы «Out-Bloody-Rageous».
Альбом оказал значительное влияние на развитие минимализма, эмбиента, джаз-фьюжн, нью-эйдж, прогрессивного рока и электронной музыки в целом. Без Терри Райли не было бы ни раннего Tangerine Dream, ни Клауса Шульце, ни Брайана Ино в его медитативном измерении.
И один курьёзный факт напоследок: заглавный трек звучал в видеоигре Grand Theft Auto IV на внутриигровой радиостанции «The Journey» — ещё одно доказательство того, что хорошая музыка находит своего слушателя в самых неожиданных местах.
«A Rainbow in Curved Air» — это не просто исторический документ. Это живая музыка, которая и сегодня звучит как будущее: завораживающая, медитативная, бесконечно богатая в своей кажущейся простоте. Терри Райли в одиночку, с кучей магнитной ленты и клавишными инструментами, нарисовал радугу, которую музыка до сих пор не перешагнула.
Добро пожаловать! Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, оставляйте комментарии! Впереди много интересного!