В складках пелёнки они действительно кое-что обнаружили — коротенькую записку: «Я думала, это мой билет в рай, а оказалось — головная боль. Если нужен, забирайте, а мне он ни к чему, как и папочке».
— Как здорово! — обрадовалась Лиза. — Он ничей!
— Нашла чему радоваться, — с укором посмотрела на неё Анастасия. — Такой маленький, а уже несчастный.
— Всё решено, — продолжала надеяться Лиза. — Ждём Владислава и делаем всё так, как он скажет. Но этот ребёнок должен стать моим.
Девушки посмотрели, как малыш крепко спит, и пошли на кухню перекусить.
— Слушай, Лиз, — вдруг сказала Анастасия. — А может, твой Константин передумает разводиться, если вы усыновите ребёночка?
Но Лиза только грустно покачала головой:
— Валентина Петровна категорически против усыновления. У них уже был такой разговор, и свекровь была непреклонна. Она хочет только кровных внуков.
Елизавета объяснила подруге, что даже не станет говорить Константину о младенце — Валентина Петровна может раздуть из этого целую историю. Нужно сделать всё тихо и спокойно, не привлекая лишнего внимания. Анастасия согласилась.
В этот момент в замке заскрежетал ключ, и в прихожую зашёл Владислав.
— Ладно, вы тут поговорите, — сказала Анастасия, непривычно серьёзно посмотрев на мужа. — А я в садик за детьми. Заодно куплю детское питание для грудничков и узнаю насчёт молочной кухни. У меня кое-какие связи есть.
Владислав проводил жену недоумённым взглядом, а затем сел напротив Лизы. Девушка, не теряя времени, рассказала ему про младенца и попросила помочь с оформлением документов.
— Лизка, ты с ума сошла? — возмутился он. — Такие дела делаются только через полицию и органы опеки. Даже не думай!
— Владислав, так я и хочу по закону, — взмолилась девушка. — Но ведь можно написать заявление, а можно по-тихому. Сам проверь: ищет его кто-нибудь или нет. Если ищет — вернём. А если нет — ну зачем эта канитель на долгие месяцы?
Владислав стоял на своём, твердя, что всё должно быть зарегистрировано, проверено, и только после этого можно заводить речь об усыновлении. Елизавета слушала его, и слёзы отчаяния текли по её щекам. Она всё это понимала, но понимала и другое: никакие органы опеки не отдадут ей ребёнка. У неё ведь всё со знаком минус: своего жилья нет, зарплата копеечная, мужа нет, помощи ждать неоткуда. Разве отдадут такой мамаше ребёнка?
У Владислава самого было двое детей, и он хорошо помнил, как их появление на свет изменило его жизнь, наполнив её настоящим смыслом. Он не мог остаться равнодушным к горю Лизы, понимая, как тяжело ей осознавать, что она никогда не сможет испытать подобного счастья. Он не мог бросить Лизу, которую знал уже много лет, на произвол судьбы и пообещал сделать всё, что в его силах.
Когда вернулась Анастасия, все вместе решили, что сегодня Лиза переночует у них, а завтра утром попробует разузнать обстановку в общежитии: разрешит ли комендант поселиться вместе с младенцем.
Поздно ночью, когда все уже спали, Лиза вспомнила про покрывало и пелёнки. Ей показалось, что они с Анастасией могли что-то пропустить, ведь перестали перетряхивать вещи сразу после находки записки. Она вытряхнула содержимое пакета на пол в ванной и стала тщательно исследовать каждую складку. И вдруг из тряпок выпал дешёвенький медальон на простой металлической цепочке. Лиза открыла его — внутри лежала фотография молодого русоволосого мужчины. Она с трудом выковыряла снимок в надежде, что на обороте есть имя или фамилия, но там было чисто. Вставила фото обратно. Голова гудела от мыслей, поэтому она решила не ломать голову над этой загадкой, а оставить её Владиславу — он в таких делах разбирается лучше.
Утром Владислав сфотографировал младенца. Анастасия ещё раз подтвердила, что ребёнку не больше семи-десяти дней, потому что пупок ещё не зажил. Владислав внимательно рассмотрел медальон. Он решил захватить его с собой, чтобы снять отпечатки пальцев и потожировые следы, если таковые там обнаружатся. Заодно взял отпечатки Лизы — она ведь тоже трогала медальон. В общем, капитан взялся за дело основательно.
Анастасия осталась с младенцем, а Лиза поехала в общежитие. Она сразу направилась к коменданту. Та недовольно глянула на неё и строго спросила:
— Ну что, не успела заселиться, а уже проблемы? Что стряслось?
Бледная, растерянная, испуганная Лиза стояла перед ней, переминаясь с ноги на ногу. Она заранее приготовила трогательную речь, но, увидев перед собой эту грозную женщину, все слова вылетели из головы.
— Ладно, — усмехнулась комендант, выходя из-за стола. — Хватит дрожать. Давай рассказывай, но только честно и подробно.
Лиза выдохнула и начала говорить. Она рассказала, что муж её выгнал, и у неё есть ребёнок. Попросила коменданта дать ей испытательный срок: если за это время на ребёнка или на неё поступят жалобы, она поищет другое жильё.
— Простите, что я не сказала вам раньше, — добавила Лиза. — Я очень боялась, что вы не пустите меня, а мне просто негде жить.
Комендант молча смотрела на неё. Елизавета прекрасно понимала, что это рабочее общежитие для одиноких, и здесь не место семейным и матерям-одиночкам. Она уже почти приготовилась к отказу, когда комендант чуть заметно улыбнулась и произнесла:
— Ну что с тобой поделаешь, живи. За общежитие платить сможешь?
— Смогу, — выдохнула Елизавета, размазывая слёзы по лицу. — Спасибо вам огромное. Я никогда не забуду вашей доброты.
— Да, все вы так говорите, — усмехнулась комендант. — Давай привози своего малыша.
Лиза заторопилась к Анастасии. Теперь оставалось только дождаться новостей от Владислава. Наконец он пришёл.
— Ну что? — кинулась к нему Лиза. — Узнал что-нибудь?
Владислав выглядел довольным. Он неторопливо переоделся и сел перед подругами с отчётом. Он рассказал, что ни в городе, ни в окрестностях, ни в области, ни даже в соседних областях пропажи младенцев не зарегистрировано. Он изучил все сводки о пропавших детях.
Потом он вернул Лизе медальон, сказав, что его нужно сохранить как вещественное доказательство, и попутно сообщил, что на нём найдены следы только одного человека — женщины лет двадцати пяти-двадцати семи, помимо Лизиных.
— Как ты вычислил возраст женщины? — удивилась Лиза.
— Не я, криминалисты помогли. По отпечаткам пальцев, точнее, по промежуткам между гребешками кожного покрова ладошек. Это долго объяснять, но ошибки нет. Более того, выделили ДНК женщины, так что завтра я отдам в лабораторию образец ДНК ребёнка, и мы узнаем, мамаша оставила его там или кто-то другой. Ещё нужно будет отнести экспертам записку с покрывалом и пелёнками.
На следующий день Владислав продолжил расследование. Вечером он рассказал, что тест подтвердил родство младенца и женщины, чьи отпечатки нашли на вещах и медальоне. Других биологических следов нигде не обнаружили, из чего следовало, что ребёнка оставила на берегу озера его непутевая мамаша. А вот фотография не дала никаких результатов: система распознавания лиц не смогла определить, кто изображён. Владислав предположил, что этого человека нет в живых или он не проживает на территории страны.
Анастасия принялась уговаривать мужа:
— Владислав, а дальше-то что делать? Я сегодня попросила Екатерину Марковну посмотреть малыша. Помнишь, это педиатр наших детей? Сказала ей, что подруга на два дня оставила.
— Что сказала педиатр? — замерла Лиза. — Всё в порядке?
— Да, — ответила Анастасия. — Сказала, что мальчишка крепенький, хороший, пупок подсыхает. Поругала тебя, непутевую мамашу, — рассмеялась она. — Говорит, нельзя таких маленьких с чужими тётками оставлять.
— Девчонки, чувствую, вы меня не на то уговариваете, — сказал Владислав. — Чего вы добиваетесь? Не хотите, чтобы я вам свидетельство о рождении сделал?
Анастасия начала ласково напоминать мужу, что у него есть связи в ЗАГСе, и вообще он у неё такой сильный, могущественный, умный — неужели не сможет раздобыть какую-то бумажонку? Лиза в это время только с мольбой смотрела на Владислава. Она не знала, какие слова найти, чтобы уговорить его.
— Ну ладно, девчонки, — размяк Владислав. — Считайте, что уговорили. Не обещаю, но попробую.
Он пошёл ужинать, а Анастасия взяла лист бумаги, ручку и устроила подруге допрос. Она спрашивала, какую фамилию, имя, отчество Лиза даст сыну, какую дату рождения поставить. Всё это нужно было для свидетельства. Подруги вместе придумывали имя и назвали мальчика в честь главного помощника — Владиславом. Отчество Лиза дала ему своё, а датой рождения стал день, когда малыша нашли на озере.
Владислав слов на ветер не бросал. Он не рассказывал, чего ему это стоило, но свидетельство о рождении сумел сделать.
Прошло пять лет. Лиза со Славой по-прежнему жили в той же комнатке общежития. Они часто бывали в гостях у Анастасии и Владислава, и те всякий раз поражались тому, как хорошо удаётся Лизе справляться с материнскими обязанностями. Слава рос крепким и здоровым мальчиком, почти не знавшим болезней, но больше всего друзей Лизы поражал его интеллект.
Сегодня отмечали день рождения дочки Анастасии и Владислава. Девочке исполнилось семь лет, и осенью она должна была пойти в первый класс. Пока женщины накрывали в гостиной стол, Владислав развлекал детей. Он дал им фломастеры и предложил порисовать. Слава быстро принялся изображать кошачье семейство.
— Слава, возьми фломастер в правую руку, — решил поправить мальчика Владислав.
Но малыш улыбнулся и сказал:
— Совсем не обязательно. Я же амбидекстер.
Владислав знал, что это такое, но сделал вид, что слышит слово впервые.
— А что это такое?
— Не «что», а «кто», — поправил его Слава. — Это человек, который умеет хорошо работать обеими руками. Ему всё равно, левой или правой — всё получается отлично. Как у Леонардо да Винчи. Он ведь тоже был амбидекстером.
— Ты про Леонардо да Винчи знаешь? — изумился Владислав. Его семилетняя дочь о гении всех времён и народов не имела ни малейшего понятия.
— Ну а кто же не знает да Винчи? — удивился в ответ Слава. — Гений, который отлично знал математику, умел рисовать, придумывать разные необыкновенные вещи. Он и самолёт, и парашют придумал, да чего долго рассказывать.
Чем больше Владислав разговаривал с мальчиком, тем сильнее поражался его знаниям и умению излагать мысли. Всё это было явно не по возрасту для пятилетнего ребёнка. Когда все сели за стол и начали праздновать день рождения, Владислав негромко обратился к Лизе:
— Лиз, а ты знаешь, мне кажется, у твоего сына какие-то необыкновенные родители. Он у тебя такой сообразительный в свои пять лет.
— Ты знаешь, сколько я с ним занимаюсь? — воскликнула Лиза. — Да мы с ним ни минуты дома не сидим. Я его то по выставкам таскаю, то по городу. Всё объясняю, рассказываю, читаю.
Тут вмешалась Анастасия, заявив, что это плохо и подруга лишает малыша детства. Лиза, однако, с этим не согласилась — её сын ходил и в бассейн, и на каток, и уже уверенно держался на льду.
— Лиз, а он у тебя не спрашивал, где его папа? — поинтересовалась Анастасия.
— Спрашивал, — ответила Елизавета. — Я сказала ему, что папа развёлся со мной до его рождения и сказал, что не нужен ни сын, ни я. Сейчас папа живёт в другой стране, у него другая семья.
— Врать нехорошо, — назидательно заметила Анастасия, уплетая салат. — Я бы на твоём месте сказала, что расскажешь про папу, когда ему будет пятнадцать лет. Ну или восемнадцать.
— Скажешь тоже, — не согласилась Лиза. — Я вообще никогда не скажу ему, что он мне не родной. Вдруг захочет найти кровных родителей? Я же этого не переживу.
Лиза была необыкновенно близка с сыном. Она была для него центром вселенной. Мальчик будто чувствовал, скольким он ей обязан, и рос просто идеальным сыном — послушным, спокойным, самостоятельным. А что касается интеллекта, Елизавета и сама замечала: Слава не просто опережает сверстников, но и взрослым порой может дать фору. Новые знания он усваивал мгновенно, а если добавить к этому феноменальную память, будущее мальчика вырисовывалось весьма перспективным. Лиза ломала голову, кем он мог бы стать, когда вырастет. Всё давалось ему с невероятной лёгкостью.
ПРОДОЛЖЕНИЕ: