Прибор показал, что с давлением у свекрови полный порядок — хоть в космонавты записывай. Валентина Петровна лежала в гостиной на диване. Лиза села рядом в надежде, что та уснёт. Но свекровь вдруг открыла глаза и спросила:
— Лиза, ну что у вас с Костей? Он мне сказал, что не решается с тобой честно поговорить. Ему очень жалко тебя. Мне тоже, если честно, но что поделаешь? В семье обязательно должны быть детки. Вот если бы Костя не хотел детей — другое дело. А так, по всему выходит, что развода вам не избежать.
— Не переживайте, Валентина Петровна, — стараясь говорить бодро и уверенно, ответила Лиза. — Я уже подыскиваю себе что-нибудь в аренду. Как только найду, сразу съеду, тянуть не буду.
— Хорошо, Лизанька, что ты всё понимаешь правильно. Видно, судьба у тебя такая, — с сочувствием в голосе произнесла свекровь. — Никто не виноват, что всё так вышло.
Зря она это сказала. После этих слов Елизавету прорвало.
— Как это никто не виноват? — воскликнула девушка, вскочив со стула, и голос её задрожал от гнева. — А я считаю, что это вы, Валентина Петровна, виноваты! Разве не вы целых полгода запрещали мне ходить по врачам и заставляли лечиться у вашей знакомой знахарки? Из-за этого время было упущено, и пришлось делать операцию. А врачи мне сказали, что это заболевание хорошо лечится, если вовремя начать лечение!
— Вот как! — свекровь приподнялась на диване, и в её голосе зазвенели стальные нотки. — Мало того, что мы тут целый год с твоей хворобой возились, так ты ещё меня обвиняешь в том, что не можешь родить! А что касается знахарки, так кто же знал, что она мошенница? Отзывы сплошь положительные, и мне помогла, когда у меня колено ломило. Я же не просто так её тебе присоветовала.
Лиза не могла и не хотела больше спорить. Она понимала: свекровь всё равно не признает своей вины. Валентина Петровна не чувствовала ответственности за то, что внушила сыну мысль, будто помочь его жене может только знахарка, а врачи до лечения подобных болезней ещё не доросли. Константин, доверяя матери, стоял на её стороне и запрещал Лизе обращаться в поликлинику. Он повторял, что в больницу всегда успеют, но медики «залечат» её химией, тогда как знахарка лечит исключительно травами.
Но теперь все эти воспоминания были бессмысленны. Что сделано — то сделано. Елизавета собралась с мыслями и пошла на кухню. Включила чайник и услышала, как в прихожей зашёл муж. Она вышла к нему, стараясь держаться как можно спокойнее.
— Константин, скажи мне точно, сколько времени я ещё могу пожить у тебя? Когда ты собираешься привести сюда свою пассию?
— Лизанька, называй вещи своими именами, — ответил он с довольной улыбкой. — Ольга — моя невеста. Но она умница, согласна ждать столько, сколько понадобится тебе для поисков нового жилья. Скажи, месяц тебя устроит?
— Вы с Ольгой очень добры, — усмехнулась Лиза, чувствуя, как горькая обида подступает к горлу. — Мне хватит двух недель. Там твоя мама, угости её чаем. А я сегодня уже смотрю квартиру. Через час меня там ждут. Так что пока.
Лиза быстро взяла сумку и вышла из дома. Про квартиру она, конечно, придумала — просто не могла больше оставаться с людьми, которые вдруг стали чужими. Слёзы душили её, но она взяла себя в руки, немного подумала и решила идти к подруге.
Анастасия была единственным человеком, перед которым Лиза могла выплакаться и получить поддержку. Анастасия работала тренером по фитнесу, была спортивной, накачанной и обладала сильным мужским характером. Даже своего мужа, дерзкого капитана полиции, она умела приструнить и заставить делать то, что ей нужно. К счастью, Владислава дома не оказалось, и подруги могли поговорить по душам. Лиза честно рассказала, как случайно оказалась на остановке «Черное озеро», как собиралась остаться там на ночь, и особенно подробно — о встрече с цыганами.
Анастасия слушала, не перебивая, а когда подруга закончила, задумчиво сказала:
— Знаешь, я всего раз гадала у цыганки. Мне тогда восемнадцать было. Так она мне нагадала, что я тяжелые гири буду кидать, а муж у меня будет полицейский. И про детей: сказала, что сын станет писателем, а дочка будет заниматься искусством — то ли танцами, то ли фигурным катанием. И что? Она мне многое правильно предсказала: и про меня с мужем, и про детей. Правда, они ещё маленькие, непонятно, что из них выйдет, но до этого момента всё сбылось.
— Вот и я о том же, — подтвердила Лиза. — Я думаю, в словах твоих цыган много правды. Хочешь, я одиннадцатого с тобой на озеро схожу? Страшно ведь одной?
— Нет, — покачала головой Елизавета. — Вдруг мы с тобой начнём искать то, что должны найти, и ты первая на это наткнёшься. Кому тогда оно достанется?
Анастасия удивилась, что подруга так и не спросила, что именно ей нужно искать — хотя бы в общих чертах: большое или маленькое, какого цвета, где может лежать. Лиза призналась, что сама об этом подумала, когда возвращалась в трамвае, но было уже поздно.
Вскоре вернулся Владислав. Он был таким же бесцеремонным и напористым, как и его жена. Едва взглянув на Лизу, он спросил в лоб:
— Лиз, ты чего такая кислая? Если проблемы — говори, я всегда помогу лучшей подруге моей ненаглядной жены. Что-то случилось?
Анастасия больно наступила ему на ногу под столом — не хотела, чтобы Лиза опять вспоминала о своих неприятностях. Но Лиза спокойно посмотрела на Владислава и сказала:
— Владислав, ловлю тебя на слове. У меня такие обстоятельства, что без твоей помощи не обойтись. Я выписываюсь из квартиры мужа, а когда найду жильё в аренду, хозяева чаще всего не соглашаются прописывать арендаторов.
— Нашла о чём переживать, — удивился Владислав. — Да я тебе не только с пропиской помогу. Могу найти комнату в общежитии для съёма. Там и коммуналка недорогая. Хочешь?
— Конечно хочу, — обрадовалась девушка. — Я обещала Константину, что съеду за две недели, а если получится раньше — всем будет лучше.
— Тогда так, — решительно заявил Владислав. — Есть у меня пара адресов. Завтра узнаю подробности и позвоню тебе.
— Только решение нужно принимать сразу, — пообещала Лиза. — Посмотрю и сразу скажу, подходит мне жильё или нет.
Прошло несколько дней. Лиза успела переехать в общежитие, обустроиться и даже привыкнуть к новой обстановке. Утром следующего дня Владислав позвонил девушке и предложил сразу два варианта. Один — подешевле, другой — в два раза дороже. С деньгами у Елизаветы было не очень хорошо, поэтому решили начать с дешёвого. Это оказалась комната в общежитии площадью пятнадцать квадратных метров. Когда Владислав и Лиза вошли внутрь, сразу стало понятно, что это жильё ей не подходит. Обои висели клочьями, в углах и на потолке копошились тараканы, а в линолеуме на полу зияли огромные дыры. Лиза приуныла.
Владислав как мог успокаивал её по дороге к другому адресу. На этот раз им улыбнулась удача. Комната была почти такой же по размеру, как и первая, но здесь всё выглядело идеально. На стенах красовались дорогие свежие обои, светлый пол из ламината был в безупречном состоянии, а главное — здесь уже имелась самая необходимая мебель. Можно было въезжать хоть сейчас.
— Беру, — не раздумывая, сказала Елизавета полной женщине-коменданту, которая показывала комнату.
— Прекрасно, — улыбнулась та. — Тогда пошли ко мне в кабинет подписывать договор.
Лиза даже не думала, что вопрос с жильём решится так просто. В общежитии было тихо, чисто, да по-другому и быть не могло при такой внушительной и строгой комендантше. Женщина, правда, почему-то улыбалась Лизе. Девушка подписала договор аренды, внесла предоплату, получила квитанцию и ключи. Она предупредила коменданта, что завтра будет собирать вещи, а послезавтра заедет.
Сборы, переезд, наведение порядка в комнате и знакомство с общежитием заняли несколько дней. Лиза решила, что не будет пользоваться общей кухней, а поставит себе в комнате маленькую электроплитку.
До визита на Чёрное озеро оставались считанные дни. Лиза изнывала от нетерпения. Наконец наступило одиннадцатое июля. Она еле дождалась утра и отправилась в путь. Выходя из трамвая на остановке, она поймала на себе несколько недоумевающих взглядов пассажиров. Сегодня, в отличие от прошлого раза, ей было по-настоящему страшно. Она тут же пожалела, что отказалась от помощи Анастасии — с ней никогда ничего не страшно. Теперь же Лизе казалось, что всё вокруг настроено против неё. Ветер завывал в вершинах деревьев так, словно был живым, старые стволы скрипели и стонали, хотя на вид казались крепкими и неподвижными. Да и ветер на самом деле не был таким сильным, чтобы в кронах выло и скрежетало.
По тропинке ей не встретился ни один человек. Зато её постоянно сопровождали два больших ворона. Они то обгоняли её и садились на дорогу или на деревья, поджидая, пока она поравняется с ними, то кружили прямо над головой, и девушке казалось, что птицы вот-вот нападут. При этом они не издавали ни звука, и это пугало особенно сильно. Даже трава по обе стороны тропинки словно ожила: она цеплялась за ноги Елизаветы, и ей приходилось буквально продираться сквозь густые заросли. В прошлый раз всё было куда спокойнее.
Наконец она добралась до озера. Огляделась — ни души. Всё словно замерло в мёртвой тишине, по-кладбищенски спокойной. Лиза медленно пошла вдоль берега, внимательно вглядываясь в землю и кусты, растущие метрах в пяти от воды. Но нигде не было ничего необычного, что могло бы привлечь внимание. Да и что искать, она не знала. Она обошла озеро наполовину, но так ничего и не заметила. Чем дальше она шла, тем меньше надежды оставалось на то, что предсказание Миланы сбудется.
И вдруг из кустов послышался слабый, жалобный писк. Девушка насторожилась. Она подумала, что это либо котёнок, либо детёныш какого-то лесного зверька. Было страшновато: вдруг это лесной обитатель, и рядом окажется его разъярённая мать? А вдруг котёнок? Ведь сам он отсюда не выберется. Писк был таким жалобным и отчаянным, что Елизавета, несмотря на свою тревогу, не смогла пройти мимо. Она остановилась, прислушалась и осторожно раздвинула ветки.
Никаких зверьков там не было. Прямо на земле лежал крошечный свёрток в голубом покрывале. Лиза ещё не видела, что это, но уже догадалась: в одеяло завёрнут младенец. Она быстро подняла свёрток, заглянула внутрь. Так и есть. Маленькое сморщенное личико, закрытые глазки, чмокающие губки — и тот самый жалобный писк. Лиза огляделась — ведь не сам же младенец пришёл сюда. Но вокруг по-прежнему было тихо и безлюдно. Она взяла ребёнка на руки и начала заглядывать в заросли в надежде увидеть кого-нибудь.
— Люди, есть тут кто? — громко крикнула Лиза.
Она бегала вдоль берега, продолжая кричать, и вдруг остановилась. Её пронзила мысль: возможно, это и есть то, что она должна была найти. От этой мысли ей стало дурно. Она рассчитывала найти какую-то вещь или подсказку, как жить дальше. Но даже в самых смелых предположениях она не могла представить, что найдёт на берегу озера малыша. В памяти всплыли слова цыганки: «забери то, что найдёшь, и никогда с этим не расставайся». Лиза не хотела расставаться с ребёнком. Даже если бы не было предсказания, она бы его не оставила. Ведь это чудо. У неё появился ребёночек. Пусть не свой. Она оформит всё как надо, усыновит его и вырастит.
Не оглядываясь по сторонам, девушка поспешила к остановке. Пока ехала в трамвае, она тревожно косилась на пассажиров. Боялась, что кто-то признает детское покрывало и захочет посмотреть на младенца. Но пассажиры равнодушно дремали, и никому не было до неё дела.
Лиза уже два дня жила в общежитии. Она навела там полный порядок, но с младенцем решила туда не ехать. Вместо этого сразу отправилась к Анастасии. Ей нужно было посоветоваться, что делать дальше. Ближе и надёжнее Анастасии и Владислава у неё сейчас никого не было.
К счастью, у Анастасии оказалась вечерняя смена, и она была дома. Увидев подругу с младенцем на руках, она изумлённо спросила:
— Чей это ребёнок?
— Настя, давай без вопросов, — нетерпеливо ответила Лиза. — Это то, что я нашла на озере. Представляешь? Выходит, цыгане о нём мне и говорили.
Анастасия, наслышанная от мужа о разных криминальных историях, сразу заподозрила цыган.
— Не бойся, сами и подбросили, гады! — возмутилась она, заглядывая в покрывало.
— Ничего они не подбрасывали, — возразила Лиза. — Их табор ещё неделю назад ушёл из города. Просто Милана увидела, что на Чёрное озеро принесут младенца и оставят на берегу. Вот и сказала мне. Ты лучше скажи, что с ним делать? Его же накормить надо.
— Да не тарахти ты, — Анастасия взяла из рук подруги младенца и понесла в ванную. — Его первым делом искупать надо, потом завернуть в чистое, а тогда и покормим. У меня есть детское питание от младшей, пара банок осталась.
Через полчаса чистый младенец в свежих пелёнках с жадностью поглощал содержимое бутылочки. Анастасия держала его на руках, кормила и хмурилась.
— Надо же, — тихо проговорила она. — Ребёнку ещё и недели нет, а его уже предали. Нужно в полицию сообщить и скорую вызвать.
— Нет, — решительно возразила Лиза. — Это мой ребёнок, и я его никому не отдам. И цыганка сказала, что я никогда не должна с ним расставаться. Дождёмся твоего Владислава, пусть он скажет, что можно сделать, чтобы и закон не нарушить, и ребёнка никуда не отдавать.
— Ты зря не надейся, подруга, — отрезвила её Анастасия. — Мы же не знаем, что с ребёнком. Может, его выкрали, и родители ищут, а может, положили на время и вернутся.
Анастасия и сама слабо верила в свои слова, но не хотела исключать никаких вариантов. Наконец младенец поел и заснул. Его уложили в кроватку, и Анастасия решила тщательно осмотреть покрывало и пелёнки, в которые был завёрнут малыш. Вдруг тот, кто оставил ребёнка, положил в свёрток свидетельство о рождении или хотя бы записку.
ПРОДОЛЖЕНИЕ :