Предыдущая часть — уже на канале Тем же вечером в его собственной квартире состоялся другой, не менее тяжёлый разговор. Марина стояла у окна, аккуратно складывая свои вещи в небольшую дорожную сумку. — Ты же понимаешь, что дело не в этой девушке, — тихо произнесла она, застёгивая молнию. — Дело в нас. Ты всегда пытаешься кого-то спасти. Сначала Любу, потом науку оставил, теперь вот Ксюша, а на меня у тебя просто не остаётся ресурса. Между вами какая-то невидимая связь, какой-то нерв, которого у нас с тобой никогда не было...
Предыдущая часть Проснувшись, Ксюша открыла воспалённые от дешёвых линз глаза и поняла, в квартире стоит привычная тяжёлая тишина. Не было ни цветов, ни романтического завтрака, ни обещанного чуда. От вчерашнего радостного предвкушения остался лишь горький, царапающий комок разочарования в горле. Хрустальные надежды на новую жизнь разбились о холодное равнодушие наступившего утра. День её тридцатилетия выдался промозглым. Рома торопливо поцеловал её в щёку, бросив сумку в багажник такси. — Любовь моя, срочная командировка...
Предыдущая часть А всю следующую неделю она зубрила слова, пока мыла полы в коридорах клиники. Испанские глаголы смешивались с запахом хлорки и медикаментов. На второе занятие она пришла в старом, выцветшем свитере, панически боясь снова выглядеть нищенкой на фоне воспоминаний об идеальной Марине в кашемире. В тот вечер за окном лил мерзкий дождь. Она промёрзла до костей. И, разместившись за тесным кухонным столом, вдруг её живот громко заурчал на всю кухню. Она так спешила, что даже не успела поесть...
Предыдущая часть Рома действительно приехал. В тот вечер город тонул в мокром снегу. Ксюша стояла перед зеркалом в дамской комнате дорогого ресторана. Ещё утром она выносила утки из-под парализованного дедушки в неврологии, вымывала антисептиком полы в инфекционном, а сейчас на ней было единственное приличное платье тёмно-синего цвета и туфли-лодочки, которые жали пальцы. Она посмотрела на свои руки. Кожа стянута, кутикула воспалена, на указательном пальце заусенец, который она нервно откусила по дороге...
Ксюша стояла в тесной подсобке два на два метра, заставленной швабрами, канистрами с дезинфицирующим раствором и стопками чистого белья. Запахи здесь были даже в пластике стен. Она зажмурилась, отчаянно пытаясь вызвать хотя бы каплю влаги под веками. Дешёвые контактные линзы, купленные по акции в сомнительной аптеке, ощущались так, будто ей в глаза насыпали толчёного стекла. — Ксюша, ты уснула там, что ли? — раздался резкий окрик старшей медсестры. — Седьмая ВИП-палата. Муж пациентки приехал, натоптал там в уличной обуви, а мне потом перед комиссией краснеть...
