Начало ТУТ.
Трава под ногами незнакомца чернела не от магии, а от забвения. Так позже объяснила это баба Нина. Незнакомец сделал несколько шагов к деревне, и старый заброшенный колодец возле крайнего дома внезапно исчез. Он не провалился и не разрушился со скрежетом — его просто не стало. Секунду назад там стоял серый колодезный сруб, ржавое ведро и покосившийся журавль. Теперь на этом месте был ровный участок земли, покрытый скудной серой пылью. Пустота.
Оля ахнула, прижав ладонь к губам. Сергей побледнел, непроизвольно загораживая собой Данилку.
— Вы это видели? Он его... стер?
— Видели, — прошептала баба Нина, и голос её дрожал. — Он стирает память места. А без памяти нет и самого места.
Высокий мужчина неторопливо шел по дороге к церкви. В его действиях не было ни спешки, ни злобы. Даже улыбка на тонких губах казалась безупречно вежливой. Эта улыбка пугала больше, чем ярость Игната. Она была как вежливость бульдозера, который готовится сравнять холм с землей.
— Добрый вечер, — сказал он спокойно, с чёткой интонацией, присущей респектабельному банкиру или директору престижной школы.
— Кто вы такой? — резко спросил Сергей, шагнув вперёд.
Мужчина слегка наклонил голову, изучая Сергея, как редкое, любопытное насекомое.
— Меня называют по-разному: Хозяин дорог, Хозяин новых мест, Строитель будущего. Но проще говоря... я тот, кто делает всё одинаковым. Удобным. Плоским. Безликим.
Егор заскулил, вцепившись в подол Олиного платья. Филимон и Персик встали плечом к плечу и одновременно зашипели. В этом звуке не было страха, только лютая, первобытная ненависть. Мужчина взглянул на котов и усмехнулся.
— Всё ещё служат... Какая трогательная преданность праху и пыли.
— Зачем вам Липовка? — спросила Оля, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Здесь же люди, здесь история...
— Мне не нужна Липовка, — мягко ответил он. — Мне нужна земля. А деревни, города, люди — это временная сыпь на теле планеты. Я очищаю пространство для безупречного «ничего».
Он говорил спокойно, без угроз и пафоса. Его слова звучали как закон природы.
— Игнат триста лет мешал мне, — продолжил незнакомец. — Вы думали, он чудовище? Нет. Он был последним стражем. Он удерживал память когтями и зубами. А память всегда мешает прогрессу. Она тянет назад, заставляет цепляться за рухлядь и старые колодцы.
Воздух вокруг церкви будто застыл. Цветущая липа начала осыпаться, но лепестки чернели, не долетая до земли.
— Ты врёшь, — неожиданно звонко сказал Даня.
Все удивлённо посмотрели на мальчика. Мужчина в пальто тоже замер.
— Правда? И в чем же моё вранье, малыш?
— В том, что ты сам ничего не помнишь, — Даня смотрел прямо в холодные глаза Хозяина дорог. — У тебя тоже был дом. И мама была. И рыжая собака. И качели у плетня. Но ты всё это забыл, чтобы тебе не было больно. И теперь ты забираешь чужое, чтобы все стали такими же пустыми, как ты.
Молчание стало тяжелым, почти звенящим. Даже липа перестала шелестеть. Лицо Хозяина дорог впервые изменилось — всего на миг, но по нему пробежала тень чего-то человеческого и пугающего.
— Даня... — испуганно прошептала Оля, пытаясь увести сына назад. Но мальчик смотрел прямо сквозь незнакомца, туда, где за его спиной мерцал призрачный свет.
— Кто тебе это рассказал? — тихо спросил мужчина, почти шепотом.
— Никто. Мне Маша сказала. Дочка Игната. Она помнит твои качели. Ты жил в соседней деревне, которой больше нет.
Лицо Хозяина дорог побелело.
— Она не должна была помнить... — выдохнул он.
— А она помнит. И Игнат помнит. И липа, и вода в колодце. А ты — нет. Ты просто дырка в пространстве.
Где-то внизу, на строительной площадке, внезапно взревели моторы. Экскаваторы и бульдозеры начали заводиться сами собой, один за другим, без водителей. Машины тронулись, медленно поворачивая ковши в сторону жилых домов.
— Началось... — прошептал Егор, и по его светлым щекам потекли слезы. — Он понял.
— Что он понял? — Сергей схватил домового за плечи.
— Что Даня видит то, что видеть нельзя, — голос Егора дрожал. — Что он — последний наследник колодца, тот, кто может вернуть память даже камням.
Хозяин дорог медленно перевёл взгляд на мальчика. Теперь его улыбка была зловещей.
— Значит, вот оно что... Последний свидетель, — протянул он.
У Оли внутри всё оборвалось. Она прижала сына к себе изо всех сил. А баба Нина медленно опустилась на церковную скамью и закрыла глаза.
— Господи... только не ребёнок... только не снова... — её голос дрожал от страха.
В этот миг старая липа сбросила на землю все свои цветы разом. И где-то глубоко под Липовкой, там, куда уходят корни самых старых деревьев, отозвалось глухое, мощное биение. Вода в недрах земли закипела.
Память Липовки готовилась к последнему бою.
Дорогие читатели, пожалуйста, ставьте палец вверх, если вам понравился рассказ, мне как автору, важно понимать, что моё творчество нравиться читателям и это очень мотивирует. С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️
💖Донаты приветствуются(нужно закрывать кредит на ноут)
🎀Не настаиваю, но вдруг захотите порадовать автора. Оставляю на всякий случай ссылочку и номер карты: 2200 7019 2291 1919.