***
***
Бункер появился внезапно - бетонная коробка, вросшая в землю, с заваренной дверью и лазом сбоку. Вера подошла к лазу, посветила фонариком. Там было темно. Не просто темно — чернота, которая не рассеивалась даже от яркого света.
— Он здесь, — сказала Арина, обходя бункер по периметру. — Я чувствую разлом.
Она скинула рюкзак, достала несколько колб, медный жезл с навершием в виде спирали и маленький чёрный камень, тот самый, что показывала Вере в прошлый раз.
— Что вы делаете? — спросил Данила.
— Диагностику, — ответила Арина, не оборачиваясь. — Как УЗИ, только для земли.
Она расставила колбы по углам бункера — на север, юг, запад, восток. В каждую налила мутную, с металлическим отблеском жидкость из фляжки, затем встала в центре, подняла медный жезл и закрыла глаза.
Колбы засветились тусклым, синеватым светом, похожим на северное сияние, только в миниатюре, воздух вокруг стал холодным, зимним.
Вера обхватила себя руками. Данила стоял рядом, сжимая в кулаке колокольчик, тот самый, от Арины. Колокольчик молчал.
— Вижу, — сказала Арина, голос у неё изменился, стал низкими, как будто говорила не она, а кто-то через неё. — Под бункером пустота, не геологическая, а смысловая. Там, где не должно быть ничего, появилось что-то, как чёрная дыра. Она не пожирает материю, она пожирает личности, души.
— Можно это попроще? — попросил Коржик, который сидел на камне в сторонке, поджав хвост.
— Нельзя, — отрезала Арина. — Это сложная штука. Представьте, что есть комната, в которой никогда ничего не было: ни света, ни звука, ни людей. А потом эта комната решила, что она хочет быть везде и начала расширяться. Вот это пустота.
— А Алексей? — спросила Вера. — Что с ним?
Арина открыла глаза, опустила жезл. Свет в колбах погас, но воздух остался холодным.
— Алексей не одержим. Демоны, бесы, злые духи — это сущности. Они что-то хотят: власть, месть, кровь. Пустота не хочет ничего, поэтому её нельзя просто изгнать, договориться с ней или убить. Её можно только замедлить.
— Но что с Алексеем? — повторила Вера.
— Он замещён, — Арина посмотрела ей прямо в глаза. — То, что пришло из бункера, забрало личность, как снимают кожуру с апельсина. А на её место поставило копию, которая делает всё, что должен делать человек: ест, спит, говорит, улыбается, но внутри ничего нет.
— Значит, его больше нет? — голос Веры дрогнул.
— Не знаю, но есть шанс, что настоящий Алексей всё ещё там, внутри, в «кармане» разлома. Когда пустота замещает человека, она не уничтожает оригинал, она его прячет, как в чулане. Потому что, если оригинал исчезнет полностью, копия тоже рассыплется. Ей нужен якорь.
Коржик, который до этого момента сидел тихо, вдруг подполз к краю лаза, заглянул внутрь и быстро отполз обратно.
— Я туда не полезу. Я серьёзно. Я чувствую только пустоту и холод.
— Никто тебя не зовёт, — сказала Арина.
— А вдруг позовут? Я должен заранее отказаться, у меня принципы. Да там даже печенья нет.
Вера невольно улыбнулась, впервые за несколько дней.
— Можно я посмотрю на разлом? — спросила она.
Арина подумала, потом кивнула.
— Только осторожно. И не смотри в него долго.
Вера подошла к лазу, села на корточки, посветила фонариком. Сначала она увидела только бетонные стены, старые трубы, землю. Потом, глубже, черноту, отсутствие всего, что может быть освещено. Фонарик светил, но свет не проникал внутрь, оставаясь на границе.
И в этой черноте Вера почувствовала взгляд.
Не глаза, скорее, направленное внимание. Пустота смотрела на неё, оценивала, запоминала.
— Отходи, — сказала Арина. — Хватит.
Вера отшатнулась, убрала фонарик. Сердце колотилось где-то в горле.
— Что ты увидела? — спросил Данила.
— Оно смотрит, но его нет. И это самое страшное.
Арина собрала колбы, убрала жезл, застегнула рюкзак.
— Теперь самое важное, — сказала она. — Разлом можно запечатать. Но для этого нужно понять, что именно Алексей сделал внутри. Какое действие пустота сочла достаточным, чтобы заместить его. Если мы узнаем, сможем повторить это действие в обратном порядке. Или хотя бы создать аватар, который выманит настоящего Алексея наружу.
— Откуда мы узнаем? — спросил Данила.
— Есть один способ, — Арина посмотрела на Веру. — Способ этот очень старый и опасный. Сон, который ты видела, не просто кошмар. Это приглашение. Пустота хочет, чтобы ты пришла. Мы можем использовать это.
— Как?
— Я усилю твою связь с пустотой. Не сильно, достаточно, чтобы ты увидела последние минуты Алексея внутри бункера, но это опасно. Пустота может удержать тебя, заместить, как Алексея, если ты согласишься на ее предложение. Она будет предлагать и соблазнять.
— Я согласна, — сказала Вера, не думая.
— Вера, — Данила схватил её за руку. — Ты что, с ума сошла?
— Нет, если я не сделаю этого, Надя потеряет мужа, Алиса потеряет отца, а пустота выйдет наружу. И тогда потеряют все. Не будет ни тебя, ни меня.
— Ты можешь не вернуться, — сказала Арина.
— Могу, — согласилась Вера. — Но если не попробую, не вернусь точно, потому что буду жить с мыслью, что могла что-то сделать, но не сделала.
Коржик подполз к Вере, положил голову на её ботинок и сказал:
— Ты смелая и глупая, поэтому я с тобой отправлю друга.
— Ты же сказал, что не надо туда лезть?
— Печенья нет, — вздохнул Коржик. — Но ты есть, это почти так же важно.
Арина достала из рюкзака маленький амулет: серебряную спираль на кожаном шнурке, надела на шею Вере.
— Это не защитит от пустоты, — сказала она. — Но поможет вернуться, как компас. Если потеряешься, иди на тепло. Оно всегда там, где жизнь.
Вера коснулась амулета. Металл был холодным, но внутри, глубоко, чувствовалось тепло, как будто там горел маленький огонёк, который не могла погасить никакая тьма.
— Когда? — спросила она.
— Сегодня ночью, — ответила Арина. — Пустота активнее всего в темноте. И ты должна быть одна. Данила, ты будешь сидеть рядом и держать её за руку. Если рука станет холодной, буди. Кричи, бей, но буди.
— Понял, — кивнул Данила.
Они пошли обратно к машине, лес молчал. Вера чувствовала спиной взгляд пустоты, она ждала и точно знала, что Вера придёт. Она уже поставила на ней свою отметку.
Возвращение от бункера было молчаливым. Данила сидел в машине, глядя на дорогу остановившимися глазами. Коржик свернулся на коленях у Веры и не шевелился, даже он понимал, что сейчас не время для шуток. Арина завезла их, забрала Коржика и уехала вперёд, сказав, что подготовит всё к ночи, но перед этим заедет к Василине за какими-то травами.
Вере же казалось, что мир стал другим, не тем, в котором она просыпалась год назад. Тогда были колледж, Данила, глупые ссоры с Надей из-за посуды, смех Алисы.
— Ты правда хочешь туда идти? — спросил Данила.
— Не хочу, но надо.
— Может, есть другой способ? Арина что-то придумает.
— Она ведьма, а не бог, у меня нет выбора.
— А если ты не вернёшься?
— Тогда останетесь без меня.
— Это не смешно.
— Я и не смеюсь.