"Лестница в небо" часть 7
Чуть свет Васю разбудила голубиная возня. Где-то под самой крышей захлопали крылья, посыпалась известка, и чердак наполнился торопливым воркованием. Мальчик открыл глаза и несколько секунд не мог сообразить, где находится. Над ним чернели балки, а в маленьком слуховом окне серело небо. И тут он все вспомнил. "Обухов..." Сон как рукой сняло.
Рядом, свернувшись калачиком на старом матрасе, сладко посапывала Маша. Во сне она казалась совсем маленькой. Васе даже жалко было ее будить, но надо было торопиться. Он осторожно потряс девочку за плечо и зашептал.
- Машка, вставай.
Она что-то пробормотала невнятно. Вася продолжал будить ее.
- Просыпайся! Мы должны оказаться у парковки раньше всех, чтобы не пропустить ни одной машины.
Маша протирала глаза и плохо понимала, где она и что от нее хотят.
- Где мы?
- На чердаке. Забыла?
Лицо девочки сразу изменилось. Он села и стала натягивать на себя куртку.
На улице было прохладно и сыро. Двор еще спал. Над крышами домов поднимался бледный рассвет. Город медленно просыпался. Первый троллейбус пришел совершенно пустой. Они устроились возле окна.
У здания нефтяной компании они оказались раньше всех сотрудников. На парковке еще не было ни единой машины.
Васька опять занял наблюдательный пост. Но разглядеть пассажиров автомобилей не всегда получалось. Парковка была уже практически вся заставлена машинами. Обессилевший и расстроенный мальчик побрел к остановке, где оставил Машу. Та дремала, прислонив голову к стеклянной стене. Мальчик тихо сел рядом, достал из своего рюкзака бутылку с остатками кваса и хлебнул сладкой жидкости.
Вдруг перед ними резко затормозил, только что выехавший с парковки, огромный черный внедорожник. Из автомобиля, чертыхаясь, выскочил солидный мужчина в дорогом пальто. Он был раздражен и кричал по телефону:
- Ольга, я сколько раз говорил напомнить про документы! Черная папка осталась в сейфе.
Водитель тоже вышел из машины и виновато топтался на месте.
- Егор Петрович! Я бы сам сбегал, но ведь сейф…
Мужчина раздраженно отмахнулся и поспешил обратно к зданию.
А Васька от неожиданности чуть не поперхнулся квасом. Человек торопившийся в офис был именно тем, кого они искали. На старых газетных фотографиях Обухов выглядел моложе, но Вася не сомневался, что это был именно он. Те же тяжелые черты лица. Тот же холодный взгляд, от которого почему-то становилось не по себе.
Мальчик стал судорожно трясти Машу за плечо.
- Это он! Он!
Она открыла глаза и с недоумением уставилась на него.
- Кто?
- Твой отец.
Девочка испуганно заморгала глазами, а Вася приказал:
- Иди к воротам. Обухов скоро вернется. - Он строго смотрел на нее. - И не молчи. Он должен узнать тебя.
- Вась...
- Иди. - Он подтолкнул ее. - Может, другого шанса не будет.
Она медленно поплелась по тротуару. Сердце колотилось так громко, что Маша ничего не слышала вокруг. Минуты казались бесконечными. Через какое-то время она увидела его. Обухов стремительно шел прямо на нее, что-то крича в телефон. Он налетел на девочку, и только тогда обратил на нее внимание. Остановился. Грозно сдвинул брови.
Маша подняла на него глаза. Он замер. Несколько долгих секунд смотрел на девочку. Какие-то давно забытые воспоминания вспыхнули в голове. Но уже в следующее мгновение лицо его вновь стало холодным. Он сделал шаг к машине, затем остановился и, не оборачиваясь, спросил:
- Ты кто?
Маша оцепенела от страха, не в силах произнести и слова.
Васька не выдержал, выскочил из укрытия.
- Это Маша! Ваша дочь!
Обухов медленно повернул голову. Посмотрел на Васю тяжелым взглядом.
- А ты кто?
- Я?.. Я друг Маши. - Васька храбрился, но почему-то у него тряслись коленки. - Мы... Мы из детского до...
Он не успел договорить. Лицо Обухова перекосилось от злости. Он ринулся к Маше и схватил ее за голову, зажимая девочке рот.
- Запомни! Не было у меня дочери никогда, слышишь?! - Он наклонился к ее уху и зло процедил сквозь зубы. И еще тише добавил. - Тебя надо было тогда сразу задушить... Зря пожалел.
У Маши из глаз брызнули слезы. От страха она вся тряслась. Шофер заинтересованно смотрел на босса, не понимая происходящего. А Обухов показал ему на Васю.
- Чего смотришь, лови пацана!
Васька увернулся от здоровяка и закричал:
- Помогите! Спасите! Нас похищают!
Проезжающие автомобили стали замедлять ход, а Васька, бегая кругами, продолжал кричать:
- Помогите! Помогите!
На счастье рядом проезжал патруль, и услышав крики, полицейские вышли из машины. Узнав Обухова, отдали честь и с любопытством уставились на детей.
- Хулиганят? Можем забрать.
Обухов занервничал и растерялся:
- Да нет… Я сам… - Но тут же чего-то испугавшись, оттолкнул от себя Машу.
На лице девочки отпечатались красные следы от впившихся рук Обухова. Шофер-здоровяк пытался замять ситуацию:
- Да это попрошайки… и машину нам чуть не поцарапали… Вот пришлось чуть припугнуть.
Васька возмущенно закричал.
- Мы не попрошайничали! Врет он все!
Из полицейской машины вылез еще один сотрудник и, внимательно глядя на девочку, воскликнул:
- Так это же наши беглецы детдомовские. А ну-ка ребятки, быстро в машину.
Полицейские взяли детей за руки и провели в свою машину, усадив на заднее сиденье. Один предусмотрительно сел со стороны Васи, чтобы тот не надумал опять сбежать.
Дети были подавлены. Прижавшись друг к дружке, они всю дорогу молчали. Маша тихо плакала, а Вася, нахмурившись, о чем-то думал.
Когда их наконец привезли в полицейский участок, Вася шепнул Маше, чтобы та ни о чем не рассказывала:
- Запомни, это наша тайна. Ни про маму, ни про папу никому не говори… Это может быть опасно для нас обоих. Скажешь, что это я тебя уговорил сбежать… И что просто хотели погулять по Москве. Поняла?
От пережитого стресса девочка плохо соображала, поэтому спросила:
- Вась. Но тогда ведь тебя накажут?
- Маш, нас обоих накажут, в любом случае. Но про тайну ничего не говори. Мы там нечаянно оказались, поняла?
Девочка кивнула.
В полицейском участке их накормили бутербродами с чаем, попутно интересуясь целью побега.
- Чего бежали? Так плохо живется в детском доме?
Маша только всхлипывала, а Вася отвечал на вопросы. Полицейские особо их и не доставали с расспросами, дожидаясь директора детского дома и его заместителя. Когда те приехали, начальник участка рассказал им об случае с Обуховым и его водителем, и попросил провести с детьми воспитательную работу.
По дороге в детский дом, дети в машине уснули. Слишком многое им пришлось пережить за эти два дня. Приехали на место к вечеру. Разбудила Васю суета в машине: спящую Машу на руках уже несли в корпус. Вася выскочил из машины сам и пошел, понурив голову. Детдомовцы выбежали навстречу, восхищенно галдя и расспрашивая его о приключениях. Но Вася ничего не отвечал. Он молча ушел в комнату и лег в постель, уткнувшись лицом в подушку.
На следующее утро его вызвали к директору в кабинет.
Машу воспитательницы опрашивали в другой комнате, но та плакала и только повторяла:
- Не наказывайте Ваську. Он хороший!
Добиться от нее толку так и не получалось, так что пришлось оставить девочку в покое. А вот Васю допрашивали с пристрастием. Он держался кремнем и всю вину брал на себя. Упорно твердил, что это он придумал показать Маше Москву, а потом бы обязательно привез обратно в детский дом.
- Да что за ерунду ты городишь?! – гремел голос Вячеслава Сергеевича.
Но Вася стоял на своем. Вячеславу Сергеевичу надоела эта нескончаемая канитель, поэтому он попросил остальных педагогов выйти из кабинета, чтобы остаться с мальчишкой наедине.
- Как вы оказались рядом с машиной Обухова? - Вдруг тихо спросил он у Васи. - Что вы там искали?
- Не знаю я никакого Обухова. Мы просто гуляли…
- Ты что, за идиота меня держишь?! – зарычал директор. - А это что? – и он вытряхнул содержимое Васиного рюкзака на стол. Газетные вырезки разлетелись по комнате.
Мальчик молчал, опустив голову, и ничего не говорил. А Вячеслав Сергеевич тихо произнес:
- Ты хоть понимаешь, в какое дерьмо влез? Что мне теперь с вами делать? – директор схватился за голову и устало произнес. – Хорошо, иди. Придумаем что-нибудь.
На следующее утро ни Маши, ни Васи в этот детском доме уже не было. Их увезли еще затемно. В разные стороны.
Маша очутилась в чужом городе, среди незнакомых лиц и холодных стен другого детского дома. Куда отправили Васю никто не знал. Маша долго тосковала. Забиваясь в угол своей новой комнаты, она вспоминала московское метро, белые розы, кладбище, холодный чердак и мальчишку, который обещал, что никому не даст ее в обиду. Больше она его не видела. Но забыть так и не смогла.
***