."Лестница в небо" часть 8
***
Годы, проведенные на новом месте, Маша не любила вспоминать. Пыталась стереть их из памяти. Потому что это была серая и мучительная жизнь. Жизнь без Васи.
Повзрослев и выпустившись из стен детского дома, она все же пыталась разыскать друга детства, но безуспешно. Васи нигде не было.
Маша поступила в институт, выучилась на журналиста и постепенно жизнь закружила ее в водовороте новых ощущений и эмоций. А спустя несколько лет она получила шанс попытать свое счастье в Москве.
И вот теперь она сидит на лавочке под проливным дождем, не обращая внимания на раскаты грома и совершенно почерневшее небо. Слезы смешиваются с потоками дождя и стекают по телу. Маша промокла до нитки, но сил встать не было. Кружилась голова и в глазах темнело… Она не слышала протяжных и настойчивых сигналов автомобиля, остановившегося неподалеку. Сознание, постепенно, покидало ее.
В какой-то миг ей показалось, что она видит Васю, его глаза ей по-прежнему улыбались, будто говоря: "Я тебя никому не дам в обиду". Кто-то бережно поднял ее на руки и понес к машине...
Очнулась девушка от того, что вокруг суетились люди в белых халатах. Она взволнованно стала озираться вокруг: «Больница?». Но помещение было похоже на большую уютную и очень красивую спальню. Девушка испуганно произнесла:
- Где я? Что со мной?
Люди в халатах оживились, а один из них, улыбаясь, сказал:
- Ну наконец-то очнулась. Все с вами в порядке. Будете жить.
Маша уже окончательно пришла в себя:
- А ребенок?! Что с ним?!
- Не переживайте, милая. Все с ним в порядке. Вас вовремя заметили и не дали окончательно простыть. Еще бы час, и воспаление легких было бы обеспечено. А сейчас у вас небольшое ОРЗ. Пропьете вот эти лекарства, и все будет в норме.
Маша недоверчиво смотрела на них:
- А кто меня привез сюда? И почему не в больницу? - Тут она вспомнила, что под дождем промокла до нитки и… чуть приподняв белоснежное одеяло, ахнула. На ней была мужская светло-голубая рубашка.
- Кто меня переодел?! – девушка исподлобья смотрела на мужчин.
И тут она заметила совершенно седого, лет пятидесяти, импозантного мужчину с грустными глазами, стоявшего за медиками, в углу комнаты. Он сделал шаг и вытянув руки вперед, будто извиняясь, стал успокаивать Машуу.
- Нет, нет… Не беспокойтесь… Это моя домработница вас переодевала. – И тут же окликнул кого-то по имени. - Варечка, подойдите сюда, пожалуйста.
В комнату бочком вошла полненькая женщина лет шестидесяти. Она почему-то старалась не смотреть на Машу и держалась за сердце.
- Варечка, подтверди, пожалуйста, что это ты переодевала девушку.
- Ну да… я. Олег Владимирович, а можно я домой поеду… Что-то мне нехорошо.
- Может, доктор и тебя посмотрит? - Встревоженно спросил хозяин дома.
- Нет. Мне уже лучше. Отдохнуть бы только немного…
- Ну конечно, Варечка. Денис вас отвезет.
Доктора тоже засобирались, и хозяин пошел всех провожать.
До Маши доносились обрывки фраз и ее насторожил женский голос:
- Олег Владимирович… я чуть в обморок не упала… Думала призрак… Я уже пол бутыли корвалола выпила. Полежу дома немного, приду в себя.
Мужчина отвечал ей тихо, и слов Маша не разобрала. Наверное, успокаивал женщину. Девушка, испугавшись странных разговоров, вскочила с постели и подбежала смотреть на себя в зеркало: «Что могло со мной произойти за это время?».
В отражении на нее смотрела ничуть не изменившаяся она. Густые русые волосы рассыпались по плечам, немного завиваясь, почти как в детстве после дождя, и это придавало девушке особую хрупкость. Лицо, правда, бледнее, чем обычно и круги темные под глазами. Девушка облегченно вздохнула, но задумалась. Что же могло так напугать домработницу?
Тут она услышала шаги и нырнула в постель, укрывшись до самого подбородка. В дверях стоял хозяин дома, будто не решаясь пройти в комнату. Маша вопросительно смотрела него.
- Врачи сказали, что вам вставать пока нельзя…Необходимо соблюдать постельный режим. - Тут мужчина будто замешкался и добавил. - Но если дадите телефоны близких, я всех обзвоню. Они смогут навестить вас.
- Но я вас совсем не знаю. Как я могу здесь остаться?! - Маша была встревожена, но тотчас вспомнила, что ей некуда идти. Да и звонить было некому.
- А где вы живете? - спросил грустный мужчина.
- Со вчерашнего дня нигде! - Буркнула в сердцах Маша и, закрыв лицо ладонями, разревелась.
Мужчина кинулся успокаивать девушку. Казалось, он даже рад был этой новости.
- А давайте мы для начала познакомимся? Я ведь даже не успел представиться. Зовут меня Олег Владимирович. – Мужчина присел на мягкий пуфик, стоявший у кровати.
- Я … Маша. Маша Краснова.
- Я знаю. Я видел ваш паспорт… - Он виновато улыбнулся и взволнованно пояснил. - Простите, но информация нужна была докторам. Пришлось порыться в вашей сумочке.
Маша понимающе кивнула, но вдруг испугалась. "Почему этот мужчина так заботится обо мне? Голос такой... Будто сильно переживает за меня. Но ведь он мне никто."
- Маша. - Олег Владимирович пронзительно посмотрел ей в глаза. - Вы можете оставаться в этом доме столько, сколько пожелаете.
- Но…
- Никаких «но». Здесь вам все будут рады. А мне, возможно, наконец, станет не так тягостно в этом большом доме. - Олег Владимирович встал со стула и, опустив голову, медленно побрел к двери. Оглянувшись еще раз, он устало улыбнулся. - В этом доме вас никто не обидит. Обещаю.
Эти слова вдруг с новой силой всколыхнули детские воспоминания, и Маша смогла только тихо сказать:
- Спасибо Вам.
Да и куда ей было идти? Беременной и безработной. Даже если не уволят с прежнего места, такого унижения она не вынесет. Сама уйдет. К счастью хозяин дома не стал задавать лишних вопросов и Маша осталась жить в огромном особняке, как оказалось, расположенном на Рублевке. В доме, кроме Маши, были приходящая помощница, та самая Варя, садовник и сторож. Мужчины постоянно находились на территории дома и жили в отдельно построенном небольшом домике.
Маша как-то сразу понравилась всем. Своей простотой, хрупкостью, чистым взглядом и звонким искренним смехом. С ней любили поговорить, пообсуждать всякую чепуху и пошутить. Вот только Варечка по-прежнему странно на нее косилась, а иногда вздрагивала, если случалось, что Маша незаметно подходила и оказывалась рядом. Но на расспросы Маши ответа не давала, тут же переводила тему разговора. Порой Маша замечала, что и хозяин дома подолгу задерживал на ней свой взгляд.
Была еще одна странность в доме. Маше было запрещено входить в одну из комнат на втором этаже. Она всегда была заперта. Только хозяин заходил туда и запирался на некоторое время, да Варечка, убираясь там, тоже запирала дверь изнутри.
Девушка удивлялась, но слишком все было хорошо, чтобы придавать значение таким мелочам. Она практически вела затворнический образ жизни, много читала и гуляла, но только недалеко от дома. Выбиралась из дома только, чтобы посетить могилу матери. Раз в месяц она обязательно ездила на кладбище, одна, без сопровождающих. На уговоры Олега Владимировича ехать с его водителем не реагировала. Всегда вызывала такси.
В любое время года на могиле лежали охапки свежих белых роз. Маша тоже приносила белые. Она подолгу сидела у могилы и, глядя на фотографию матери, рассказывала о своей жизни. О том, что очень скоро тоже станет мамой и ждет сыночка; о том, что прощает Обухову причиненную в детстве боль, потому что видит, как тот бережно заботится о могиле. Хоть как отец он для нее и умер…
Потом Маша возвращалась домой и подолгу молча сидела на террасе, наблюдая, как по двору носятся три большие среднеазиатские овчарки, гоняя кошек и распугивая голубей, и понемногу приходила в себя.
А вечерами возвращался с работы Олег Владимирович, всегда с подарками. Ему нравилось баловать Машу, и он очень обижался, если она пыталась отказаться. Подарки доставались и Варечке, чему та была несказанно рада.
Правда, случались в поведении Олега Владимировича некоторые странности. Как-то он приехал с огромным букетом белых роз, Маша кинулась навстречу, думая, что эти цветы предназначаются ей, но Олег Владимирович вдруг помрачнел и ушел с цветами в комнату, ничего не сказав. Ту самую комнату. Запретную.
Позже, когда они встрелись за ужином в столовой, было заметно, как он нервничает. Олег Владимирович почти не притронулся к еде. он долго размешивал серебряной ложкой давно остывший чай, избегая смотреть Маше в глаза. Варечка тоже была непривычно молчалива и то и дело украдкой поглядывала то на хозяина, то на девушку.
За окнами шел мелкий дождь. Капли тихо стучали по стеклу, а в камине потрескивали дрова. Обычно вечера в доме проходили уютно и душевно, но сегодня в воздухе повисла необъяснимая тревога.
Наконец Олег Владимирович отложил ложку и поднял голову.
- Прости, Маша… Я не знал, что ты любишь белые розы… - Только и смог сказать он.
***