Книга "Полынь - трава горькая"
Глава 1
Глава 21
Светлана скучала за прилавком уже четвёртый час подряд: за это время в её магазине побывало лишь двое – запыхавшаяся доярка Нюра, прибежавшая за хлебом, чтобы перед вечерней дойкой успеть накормить семью, да вечно страдающий от зубной боли сорокадвухлетний почтальон Павлуша, купивший пачку дешёвых сигарет.
– Что ж ты дымишь как паровоз, если зубы постоянно болят? – беззлобно упрекнула его Светлана. – Лучше бы вон карамелек взял, да рассасывал, пока на своём мопеде по деревням мотаешься.
– Поучи меня, – буркнул в ответ Павлуша, мазнув взглядом по непозволительно пышному декольте женщины. – Хоть бы прикрылась! К тебе вообще-то приличные люди ходят!
– Где они, приличные? – вздохнула Светлана и так низко облокотилась о прилавок, что Павлуша смог заглянуть в самые потайные закоулки её души. – Что-то я таких не наблюдаю…
– Тьфу ты… Вывалила своё «добро»… – выругался Павлуша.
– Для тебя стараюсь, – язвительно захохотала Светлана, как и многие, не терпевшая завистливого почтальона, которого даже Павлом никто не называл. – Хоть издали посмотришь. А то у твоей Верки вместо «добра», уши спаниеля. Небось, она их в рулончики сворачивает, прежде чем лиф надеть. А когда в огород идёт, на шее завязывает, чтоб не мешались!
– Тьфу, баба! – снова плюнул в её сторону Павлуша.
– А ты поплюй мне тут, поплюй! – моментально вскипела Светлана. – Вот сейчас как шваброй отхожу тебя, так и зубы болеть перестанут! Домой иди, там и плюйся! Опять полы из-за тебя мыть…
Светлана надела фартук и потянулась за шваброй, когда звякнул колокольчик над дверью, и они вместе с Павлушей обернулись на этот звук.
На пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в футболке цвета хаки, под которой угадывался мощный торс. Он держался уверенно, но без высокомерия. Когда он подошёл к прилавку и поздоровался, Светлана спохватилась.
Она убрала руку от швабры, лихорадочно сорвала с себя затёртый фартук с оборванным воланом, бросила его под прилавок и, одёрнув блузку, чуть поправила декольте – так, чтобы ткань лежала аккуратнее, а кожа в вырезе матово блеснула в тусклом свете лампы. Она призывно улыбнулась, чуть наклонив голову.
– Здравствуйте, – голос её дрогнул от волнения. – Что вам подсказать? У нас сегодня свежую колбаску привезли, и пиво есть…
Мужчина подошёл к прилавку и обвёл взглядом витрину. Светлана затаила дыхание.
– А можно мне вон ту коробку? – он указал на самую дорогую, с золотистым бантом, что стояла на верхней полке и никак не могла дождаться своего часа с Нового года, потому что никто не решался купить её за такие деньги.
Светлана достала коробку, стараясь не показывать, как дрожат руки. Сорок пять конфет в шоколаде, с разной начинкой, в алой фольге внутри – она знала каждую деталь, потому что сама каждое утро любовалась ею, когда раскладывала товар.
– Дорогая очень, – виновато сказала она, словно предупреждая, но он лишь улыбнулся и протянул купюру.
– Ничего страшного, – ответил он таким приятным голосом, что сердце женщины зашлось от нахлынувших чувств. – Это вам, Светлана.
Она застыла от удивления. Коробка легла ей прямо в руки, и Светлана почувствовала, как щёки заливает жаром. Она открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.
– Откуда вы знаете моё имя? – наконец выдавила она, прижимая коробку к груди, как самое дорогое сокровище.
– Бейджик, – он кивнул на маленькую табличку, которую она прицепила слева на груди.
Светлана перевела дыхание и вдруг рассмеялась.
– Сколько здесь работаю, первый раз со мной такое. И кто ж таких галантных мужчин в наши края завёз?
– Меня не завозили. Я сам сюда приехал, – ответил незнакомец. – Вот, подыскиваю домик для тёти. Она пожилая, хочет перебраться из города в деревню, мечтает о тишине, и чтобы воздуха побольше было. Я взялся помочь, вот смотрю, где бы ей пристанище найти.
Светлана расплылась в улыбке, отложила коробку и, облокотившись на прилавок, подалась вперёд.
– Ой, да у нас тут загляденье, а не места! – затараторила она. – Голыбино наше – оно небольшое, как Сосновка и Михайловка, может по тысяче жителей наберётся, не больше. Но живописное и спокойное. Тут же леса глухие, зато грибные места под боком, речка рядом, охота, рыбалка. Дачники каждое лето нарасхват жильё разбирают, как на курорте. Тем деревенские и живут. Молодёжь, правда, в Александровск ездит на работу – у нас-то с этим туго. Только в Сосновке есть фермерское хозяйство, но там хозяин – старик уже совсем, Василий Егорович, еле управляется с делами. А хозяйство у него добротное…
– Так здесь, у вас, дома сдаются? – спросил мужчина, не спуская с неё глаз.
– Летом? Да ни за что! – всплеснула руками Светлана. – Всё разобрано до сентября. Разве что в Михайловке или в Иваново. Иваново – самая большая деревня, там школа, амбулатория, детский сад. Автобус школьный по всем деревням ездит, даже с хутора ребятишек берёт. Там поискать попробуйте.
– Нет, шумное место не хочу. Мне бы, где потише, – сказал незнакомец. – А какой хутор, вы говорите?
– Берёзовый, – ответила Светлана и покачала головой. – Но там всего-то дворов сто, а то и меньше. И условий никаких: магазинишко один – ларёк продуктовый. Кому надо побольше, едут в Иваново, Михайловку или к нам.
– А купить там жильё можно? – поинтересовался он, чуть склонив голову набок.
Светлана всплеснула руками и засмеялась:
– Да вы что! Не советую я вам туда. Там же дикий народ. Ни связи, ни интернета, даже медпункта нет! Лечиться к знахарке местной ходят!
– Ну и что? – насупился Павлуша, всё это время с интересом прислушивавшийся к разговору. – Нормально она лечит. Мне от зубной боли травку даёт. Хорошо помогает, а Веруню мою вообще от зоба вылечила.
Мужчина удивился:
– Знахарка?! Как интересно. Слышал я много про таких бабок, а видеть не видел.
– Ой, да какая бабка! – Светлана махнула рукой. – Полинка, девка совсем молодая, красивая – с виду не подумаешь. А травы собирает и людей лечит. Но, говорят, даже приворотами занимается и черными делами. Так что лучше не ходите вы на хутор – пропадёте! Вы лучше в Иваново поезжайте, – посоветовала она. – Там цивилизация и люди спокойные. Ну и к нам дорогу не забывайте. Милости просим…
Мужчина кивнул и попросил пачку сигарет, бутылку минеральной воды, кое-какой перекус. Светлана медленно пробила чек, всеми силами стараясь продлить этот миг. Она уже придумывала, как задержать незнакомца и спросить, как его зовут… но тут звякнул дверной колокольчик и в магазин вошли сразу несколько человек.
Светлана растерялась.
– Вот, пожалуйста, – только и смогла вымолвить она.
Мужчина забрал пакет, вежливо кивнул:
– Спасибо за компанию, Светлана. Очень приятно было познакомиться.
– Так мы же не познакоми… – начала она, но умолкла, поймав любопытный взгляд одной из покупательниц, а он повернулся и вышел, не оглянувшись. А она так и осталась стоять с коробкой конфет в руках, глядя на закрывшуюся дверь…
Павлуша дождался незнакомого мужчину на крыльце магазина и кивнул на припаркованную бордовую «Ниву»:
– Твоя, что ли?
– Моя, – сказал тот.
– А я думал, Васильича машина. Так, смотри, на хутор тебе в ту Сторону. Михайловка тоже туда. А на Иваново правее бери.
– Спасибо, – поблагодарил его незнакомец сел в машину и тронулся с места, выбрав всё-таки направление на хутор.
***
Старый Кондрат сидел на лавочке у калитки, подперев голову руками, и с тоской смотрел на гору дров, которую только что свалили с грузовика. Поленья лежали беспорядочной кучей, пахло свежей древесиной и смолой, и каждый взгляд на эту кучу отдавался в пояснице старика тупой болью. Кондрат тяжело вздохнул: руки уже не те, спина гудит после каждого наклона, а тут ещё целая груда – таскать, колоть, складывать.
– Раскудрыть тебя через коромысло…
– Что, дед, помощь нужна? – раздался вдруг рядом с ним бодрый голос.
Кондрат поднял голову. Перед ним стоял молодой мужчина в камуфляжных штанах и болотного цвета футболке, открывающей загорелые предплечья. Лицо свежее, глаза живые, синие как васильки, улыбка открытая.
– А ты что, тимуровец, что ли? – проворчал Кондрат, принимая вопрос за насмешку.
– Вот ты, дед, в Бога веруешь? – вместо ответа спросил незнакомец, присаживаясь на корточки рядом.
– Верю помаленьку, – кивнул старик, почесав затылок. – А как прижмёт, так и на полную верю.
– Ну вот и считай, что меня тебе Бог послал, – усмехнулся парень. – Я с твоими дровами быстро управлюсь, а ты мне подскажи, где у вас тут на постой встать можно. На недельку.
Кондрат оживился, выпрямился, хитро сощурив глаза:
– А что платить будешь?
– Пять тысяч за семь дней заплачу, – не моргнув, ответил незнакомец.
– Как звать-то тебя, милок? – спросил Кондрат, уже потирая руки.
– Станислав.
– Ну, Станислав, – Кондрат встал и хлопнул его по плечу, – сейчас мы тебе такие хоромы отведём – царские! Давай свои пять тысяч, только старухе моей не говори, что я с тебя деньги взял. Скажем, что я за дрова тебе жильё предоставил! Ферштейн?
– Ферштейн, – усмехнулся Стас, доставая из кармана купюры.
– Бабка! – заорал Кондрат, повернувшись к дому. – Заводи тесто на пироги! Гость у нас!
***
Утро на хуторе встретило Василину густым туманом, стелющимся по огороду. Она вышла на крыльцо в лёгком сарафане, прижимая к уху телефон, но экран упрямо показывал «Нет сети». Она повертела аппарат в разные стороны, забралась по лестнице на сеновал, вытянула руку – без толку.
– Поль, – позвала она Полину, которая вышла во двор, – откуда тут можно позвонить? Мне срочно нужно.
– У соседки есть старый проводной, – отозвалась Полина, не поворачивая головы.
– Ты чё?! Мне по сотовой нужно!
– Сотовой связи на хуторе нет, – пожала плечами Полина, наполняя миску кашей. – Через час пойдёт рейсовый автобус в Михайловку, там кое-как ловит от вышки, что в Иваново поставили.
Василина нахмурилась. Ждать час она не хотела. Но когда Полина шагнула к сараю, поспешила за ней:
– Кого это ты тут кормишь? Свиней, что ли, завела?
Громадный медведь завозился в углу, и Василина, испуганно закричав, выскочила из сарая. Полина вышла вслед за ней.
– Ну что ты кричишь? Это же мой Гришка. Он ранен и пока побудет у меня.
– Ты чё дура? – покрутила Василина пальцем у виска. – А если бы он напал на меня?
– Не ходи к нему и всё будет хорошо, – посоветовала Полина сестре.
Махнув в сердцах рукой, Василина вышла за калитку, решив попробовать поймать попутку. Она уже дошла до середины хутора, как взгляд её остановился на дворе старого Кондрата.
Там стоял мужчина. Он был по пояс голый, и солнце, пробиваясь сквозь утреннюю дымку, играло на его мускулистом торсе, влажном от пота. Василина засмотрелась на его широкие плечи и мощную шею. Мышцы мужчины прорисовывались, как у античной статуи, когда он взмахивал топором. С каждым ударом полено раскалывалось с резким треском, щепки летели в стороны, а он, даже не запыхавшись, словно играючи ставил на колоду новые тяжёлые чурбаки.
Руки двигались слаженно, ритмично, спина перекатывалась под гладкой кожей, и Василина замерла, забыв, куда шла. Она невольно залюбовалась этой картиной: естественной, сильной, дикой красоты.
Она подошла ближе, остановилась у невысокого забора, приосанилась.
– Здрасьте, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. – Внук, что ли, деда Кондрата?
Мужчина вогнал топор в колоду, вытер лоб тыльной стороной ладони и обернулся. Синие глаза скользнули по ней, и он улыбнулся.
– Внук, – кивнул он. – Стас.
– А я Вася, – выпалила она и тут же смутилась под его недоумевающим взглядом. – Да правда, Вася! Василина то есть.
Она засмеялась, поправила волосы.
– На речку вечером придёшь? Я там буду.
Стас уже открыл рот, чтобы ответить, но из-за дома показался старый Кондрат с вечным посохом в руках.
– А ну кышь отседова, вертихвостка! – прикрикнул он на Василину. – Мешаешь добрым людям! Прости Господи! Ступай, не лезь к человеку!
Василина вспыхнула, гнев залил щёки румянцем.
– Старый дурак! – бросила она, показала старику язык и, резко развернувшись, пошла прочь.
Кондрат плюнул ей вслед, а Стас только хмыкнул и снова взялся за топор.
***
Илья натягивал цепь старой бензопилы, когда услышал топот детских ног. Вика и Володя, как вихрь, влетели во двор его тётки.
– Папка! – закричал Володя, запыхавшись. – А мы к тебе!
– Мама сказала идти гулять, – поправила брата Вика. – А мы решили навестить тебя.
– Ну пойдём, нас бабушка обедом накормит, – обнял сына и дочь Илья. – Кто борщ есть будет?
– Я! Я! – в один голос закричали дети.
А потом, за столом, Володя принялся рассказывать:
– У нас дома теперь два дяди живут! Мама нас в летнюю кухню переселила, а дяди в доме!
Илья нахмурился, брови сошлись к переносице.
– Что за дяди? – глухо спросил он, откладывая ложку.
– Не знаем! – ответил младший, дрыгая ногой. – Мамка сказала, что это её друзья. А мы с ней теперь куковать будем в кухне!